по острому краю.

канун нового года. волшебное время, направленное на исполнение мечт и сожаление об упущенных за прошедший год возможностях. снег толстыми слоями ложится на землю, делая сугробы всё больше и больше. морозный воздух врывается в лёгкие, изо рта валит пар. остаётся последний учебный день. Денис сидит за партой, скучающе подпирая голову рукой. очередная бессонная ночь даёт свои плоды, вынуждая постоянно зевать, прикрываясь учебником. хочется вернуться домой, в тёплую кровать, или хотя бы заняться чем-то полезным, а не ждать учителя второй урок подряд. Илья тихо сопит за спиной, подложив под голову пустой рюкзак. в кабинете от силы человек восемь, и те либо спят, либо разговаривают. — Илья, — Коломиец осторожно тычет ему в плечо, пытаясь разбудить. тот что-то недовольно ворчит под нос и отворачивается в другую сторону, — Илюх, — он не сдаётся, продолжая попытки. — ну что? — Коряков поднимает голову, и на щеке у него красуется след от молнии. — давай свалим. всё равно никого нет. — мне всё равно, — он стягивает рюкзак с парты и встаёт, потирая покрасневшее лицо. Денис поднимается следом, задвигая за собой стул. никто даже не обращает на них внимания, — куда пойдём? — негромко интересуется Илья, наблюдая за тем, как Коломиец застёгивает куртку. — не знаю. можем по улице походить, можем у меня посидеть. родители уехали на праздники. — а ты почему не с ними? — не хочу, — они выходят из учебного заведения и закуривают сразу за калиткой. порывистый ветер гонит снежинки, царапая оголённые щёки, — дома как-то привычнее. «и за тебя переживать не придётся», — мелькает в последний момент. — тогда давай к тебе. только сначала есть одно дело, — Илья зажимает сигарету губами, чтобы освободить руки. Денис так и стоит напротив него, не сумев сложить два и два. Коряков хитро улыбается и с лёгкостью толкает его в огромный рассыпчатый сугроб. снег попадает за шиворот и в ботинки. — твою мать, Илья! — сигарета выпадает от смеха и моментально потухает. — я тебе сейчас устрою, — он хватает его за запястье и тянет на себя, но вместо того, чтобы упасть рядом, Илья валится прямо на него, — блять, слезай с меня, — они переворачиваются, и Денис зловеще нависает над ним, а замёрзшие руки тонут в снегу по бокам от его лица. — ты так осторожнее, мы не в фильме. — придурок, — Коломиец краснеет и поднимается на ноги, отряхивая снег. в ушах непривычно звенит, — пойдём уже, а то заболеем, только этого для полного счастья не хватало.

***

— ты где-то учился варить кофе? — Илья с интересом вертит кружку в руках, подгибая под себя ноги, одетые в чужие тёплые носки. — нет, как-то само так получается. может, от мамы так пошло. тебе тепло? — самое то. спасибо, — Коряков делает ещё глоток и поправляет плед, свисающий с плеч. за окном начинается метель, чёрные ветви клёна скребут холодные стены, видимость значительно падает. — останешься на ночь? — Денис задумчиво размешивает сахар в кружке, натягивая рукава толстовки до пальцев. холодно. — думаю, это лучше, чем спать в подъезде. спасибо за предложение, — Илья слабо улыбается и допивает свой кофе, оставляя посуду на столе. начинает темнеть, приходится включить свет. — можно я задам вопрос? — задавай. — почему ты не хочешь завязать? — с наркотиками? я без них не вывезу. на учёбе у меня полный пиздец, а дома ещё в десять раз хуже. тупорылая мамаша, которая сама не знает, зачем родила меня, и такой же тупорылый отчим, который считает себя самым умным и главным и гордо зовётся отцом, выращивающим настоящего мужика. только он где-то объебался, и вырос у него законченный торчок, который за то, что зовёт его отчимом, получает по хребту, а потом спит в грязном подъезде под мусоропроводом. — я понимаю, — Коломиец тихо выдыхает и кладёт ложку на стол, — но… — нет, Денис, ты не понимаешь. у тебя прекрасные любящие родители и хорошая успеваемость, а мне светит только могила. ты никогда не сможешь понять, что я чувствую и как живу. это не кино, где в конце главный герой выбирается из дерьма и живёт припеваюче, это реальная жизнь, — Коряков заметно закипает, встаёт и выходит с кухни, оставляя плед на стуле. хлопает входная дверь. через полчаса в коридоре слышится шорох шагов. Илья заходит в спальню, пропахший дымом сигарет, с трясущимися руками и расширенными зрачками, шмыгает носом. Денис смотрит на него исподлобья и отворачивается к стене, натягивая одеяло повыше. — да, Ден, я такой. мерзкий, отвратительный наркоман, который даже в руках себя держать не может. и да, ты можешь выставить меня за дверь. я не обижусь. я знаю, что я уёбок, и это не единственный мой минус, — Денис ничего не отвечает, только едва заметно вздрагивает. Илья садится на край кровати и поворачивается к нему лицом. тишина обволакивает помещение, прерываемая лишь редким дыханием, — скажи что-нибудь. на ответ нет ни единого намёка. Коряков поднимается, обходит комнату по кругу, подходит с другой стороны кровати. Коломиец вновь отворачивается. Илья находит главную проблему: покрасневшее лицо выдаёт хозяина квартиры. он только встаёт на колени и перекидывает через него руку, слегка приобнимая. — можешь наорать на меня, полегчает. я знаю, тебе есть, что сказать. — не хочу, — дрожащий голос подтверждает все догадки. Денис бесшумно плачет, зарываясь носом в одеяло. ему хочется успокоиться, но накопившиеся за месяц переживания и нервное напряжение не позволяют, хочется остаться одному, но чужая тёплая рука так по-родному прижимается к телу. — я тебя обидел? — нет. я просто, — он набирает побольше воздуха в грудь, перебарывая всхлипы, — я просто боюсь. я знаю, что это глупо, но я не знаю, чего от тебя ожидать. ты пропадаешь неделями, а я схожу с ума, терзая себя мыслями о том, что с тобой что-то случилось. откуда мне знать, что ты целый и невредимый сидишь где-то у друга? это ведь последнее, о чём я думаю. сначала я представляю, что ты либо давно умер от передозировки, либо тебя добил отчим, и только потом позволяю себе помечтать о том, что ты в безопасности. я знаю, мы не лучшие друзья, и меня не должно волновать, где ты и как ты, но я не могу по-другому. я просто по-человечески переживаю, а сейчас ты приходишь, догнавшийся очередной дозой, и… мне тяжело видеть тебя таким, понимаешь? я знаю, что у тебя проблемы, но ничего не могу с этим поделать. я устал представлять, как стою на твоих похоронах и оплакиваю труп. я понятия не имею, что с этим делать, у меня уже нервы не выдерживают, — Илья молча выслушивает длинный монолог, постепенно трезвея. рука перемещается на горячий лоб, зачёсывает светлые волосы, прилипшие к лицу, оглаживает худое плечо и возвращается на прежнее место. Денис продолжает лежать к нему спиной, уже не пытаясь скрыть эмоции. шмыгает носом, прерывисто дышит, сипит. — прости меня, — Коряков утыкается лбом в напряжённую спину и закрывает глаза, — прости. я больше не буду пропадать, хорошо? мне жаль, что я заставлял тебя нервничать. я не хотел, — он говорит шёпотом, и Денис постепенно приходит в себя. переворачивается на другой бок, кивает. Илья осторожно обнимает его, оставаясь стоять на коленях. в город приходит длинная зимняя ночь, порывами ветра заглушающая тихие разговоры и слова извинений. им ещё есть, что обсудить.