Манифестация

Окей, это труднее, чем казалось. После того эксперимента у нее резко повысились показатели в учебе. Стало лучше. Намного лучше. Но Кэтсу, кажется, не предупреждал об откате. Или было? Она не помнит, но мигрень настигала ее в конце каждого дня. Юми честно думала, что быстрый темп будет пассивной способностью. Но каждое утро она встречала в пространстве, пуляя электричеством в жидкую тьму. Потом просыпалась и шла вершить свои дела. А потом мигрень. И дай бог не проснуться посреди ночи от кошмара. Тем не менее, она стала ускоряться. Задачи пролетали мимо нее с бешеной скоростью, а время входило в свою колею только когда она оказывалась в привычном пространстве с экранами, предоставляющим бесконечные множества вариантов. Экранов стало больше. Или она стала быстрее? Чисто технически — она притормозила. Просто ради этого пришлось ускориться. Вот такой парадокс. Мальчики заглядывали, несколько раз им пришлось уворачиваться от бумаг: приехавший из больницы Тойя шутил, что работы было так много, что она летела прямо в них. Закончилось все гораздо быстрее, чем кто-либо рассчитывал. Тойя зашел в комнату к сестре пока та была в школе. И сжег все бумаги к чертям, устроив пожар, головную боль отцу и Шидзуко. Юми не была в курсе катастрофы, только что случившейся в ее комнате. Она пряталась от любопытных глаз в школьном туалете, шепотом уговаривая себя собраться и идти дальше. Ведь, никто не сделает за нее ее работу. — Хэй-хэй, ты в порядке? — что делал Таками в женском туалете был открытым вопросом. Другое дело, что это не волновало ее настолько, чтобы реально задать этот вопрос. — Давай, дыши со мной. Вдоох, — он картинно наполнил свои легкие воздухом. Юми знает это упражнение, знает слишком хорошо, чтобы понимать — на ней эта хрень не сработает. Ее мозг намного более хитрый ублюдок. — Что? Никак? — Кейго хмурился, хоть Юми и была открыта только часть его лица. Мальчик привалился к кафельной стене рядом с ней. — Попробуй назвать пять вещей, что ты видишь. — Тебя, твою сумку, цветы на подоконнике, дверь, кафельная плитка. Я слышу шорох шагов в коридоре, свой голос, шум воды в трубах, ветер на улице. Чувствую холод кафеля, текстуру одежды, теплый воздух. Запах какого-то цветочного освежителя. Это не работает, Таками, — она шмыгнула носом. Ей все еще было плохо. — Я знаю все эти упражнения, и это не работает, — Юми уже не сдерживала слезы, только излишне громкие всхлипы. Кейго остался сидеть рядом, пока она не прекратила плакать. — Я буду в порядке, Таками, спасибо, что посидел. — Без проблем, — крылатый вышел из комнаты, но остался ждать в коридоре, пока Тодороки умоется. — Пошли, провожу до дома. Пожалуй, только эта фраза дала понять Юми позже, что Кейго Таками не имеет к ее отцу никакого отношения. Иначе он бы ее туда не повел. Стоило ребятам выйти из-за угла, как оба рванули к огораживающим лентам. Рядом с ними стояла секретарша Старателя. Дом пылал. Точнее, из дома валил густой черный дым, вырывающийся из окон, преимущественно комнаты Юми, а пылало что-то внутри, судя по постоянным перемещениям этим чем-то был Старатель. — Накамура-сан! Что произошло? — Юми кинулась к женщине, пытаясь выхватить взглядом братьев. — Никто не пострадал, Фуюми, — девочка едва ли обратила внимание на незнакомое обращение. Так ее зовет только отец. — Мальчики решили помочь тебе с бумагами, — женщина усмехнулась. — Путем их ликвидации. Эми Накамура с улыбкой наблюдала как юная Тодроки, становится копией своего отца — прическа начала топорщиться на манер колючек у ежей, белых прядей становилось все меньше с течением времени, но те лежали ровно. — Кстати, дому потребуется ремонт, поэтому вы переезжаете в агентство. И не убивай мелких, зачинщик — Тойя. — стоило неосторожным словам сорваться с губ, как Эми поняла, что это было ошибкой. — Я смотрю, ему понравилось быть мертвым. Ну ничего… Я доведу дело до конца, — страшен гнев бюрократа, но еще страшнее человек, чей труд оказался напрасен. Уничтожен беспощадным огнем против его воли. Юми сейчас была таким человеком. Звучный рык двух разозленных людей раздался над улицей. Трое мальчиков съежились в машине Эми.

***

Кто-то ей советовал посетить агентство еще раз? Что же, второе посещение случилось даже раньше переговоров о ней! Только почему это должно было стоить ей нескольких дней работы над бумагами Шидзуко! — это чертов кошмар и она не жалела о своей истерике перед третьеклассниками. О том, что позже истерила уже Шидзуко — Таро и Джиро будут молчать. В здание семейство вошло молча. Также молча они шли запутанными коридорами на этаже кабинета Старателя. Наконец они долшли до очередного коридора с несколькими дверьми. Эми махнула рукой на таблички, впечатанные в двери. Юми наконец обратила внимание, что на ближайшей к ней выдолблено имя Шото. Спустя еще две двери она обнаружила свою. Темно-серая дверь посреди светлого коридора выглядела интересно. А табличку с ее именем дополняли две цифры «97». Как бы то ни было, но это ни о чем ей не говорило. Поэтому она просто толкнула дверь. Комната была… Давайте просто начнем с того, что она была. Помещение раза в четыре меньше ее комнаты дома, где умещалась только кровать и небольшой рабочий стол с компьютером на нем. Обычный стул, притащенный из какого-то кабинета сиротливо стоял сбоку. Вместо подоконника у нее была тумбочка с несколькими подушками на ней. По бокам тумбы стояли два стеллажа, один из которых предполагался под одежду. Окна должны прикрывать ныне свернутые темные жалюзи. Смотрелось не плохо, учитывая контраст мебели из светлого дерева и темно-серых элементов, а также явно где-то скрытое дополнительное освещение. Розетки обнаружились под рабочим столом и на стеллажах, когда Юми весьма неосторожно упала на неожиданно мягкую кровать. Боже, она в ней утонет. С другой стороны, быть похороненным в кровати не самая плохая идея. Она простонала в подушку. Черт, переезд не означает уменьшение работы. Ну, только если не переехали бы ее.

***

— Сколько ты спала? — Кэтсу скрестил руки на грудил, глядя на сонную знакомую. — Девять часов, — Юми медленно моргнула, едва ли осознавая, что до сих пор в школе. — Молодец! Я горжусь тобой! — Таро подошел к ребятам, нагло занимая поконник. — За три дня, Таро. — Беру свои слова обратно, — третьеклассник закатил глаза и сердито нахмурился. — Заботься о себе. — Как тебе идея, попробовать зайти в твое пространство с вопросом «как спокойно сочетать две способности», ты меня понимаешь? Быстрый выход из пространства, если что-то пойдет не так, — Кэтсу понимал, что нихера не добъется от Тодороки, если она будет в таком состоянии. Также как и то, что всякие увещевания бесполезны. Девочка послушно скользнула в пространство. В реальности парни синхронно уставились на уплывшую Тодорооки. — Она точно там в порядке? — Да, пока ее внезапно не сведет судорогой, — Таро пожал плечами на вопрос младшего товарища. Тем временем в самом пространстве Юми застыла между кучей кристаллов. Самыми реалистичным в ее ситуации казался вариант с программированием сознания на выход из этой способности через определенные промежутки времени. В конце концов, она может приспособить для этого внутренние часы. Проблема в том, что из-за свергнутого к херам режима ее часы сбоят. Грусть, печаль, тоска. Хотя идея со временем была неплохой. Ей нужны часы. Раз не работают внутренние сменим масштаб. Внешние часы. Наручные. Вряд ли только ее разбудит какой-то тихий писк, разве что ставить на звонок крик отца. Оставим на крайний случай. Но часы… Хорошо, предположим, нужен физический контакт, нечто бесшумное, достаточно больное, но некритичное. Нужно что-то типа иглы с таймером? И замаскировать под часы. — Но где ты их достанешь? — Кэтсу с недоумением смотрел на Тодороки. Это почти подходило к грани «вспомогательных геройских устройств». — Я знаю где, — Таро щелкнул пальцами и ухмыльнулся. — Учись, малой, у класса 1С есть замечательная староста со связями по всем японским островам. И следовательно, мы можем связаться со студентами поддержки! Или, — он смутился. — по крайней мере, с учениками технической школы. Они оба повернулись к Юми. — Ты что об этом думаешь? — Не нужно, — Тодороки спокойно прошла к двери класса. — Я попрошу отца. — и уже тише: — думаю, его тоже достала эта ситуация.