Манифестация

      — Мы устраиваем похороны, — Шидзуко наглым взглядом уперлась в Старателя. — Помянем, и уйдем домой.       — Что вам от меня нужно? Венок от агентства? Хоть два. — Собрание шло второй час, и это был уже третий «самый последний вопрос».       — Да нам бы денег… — буркнула Юми себе под нос. С тех пор как они оказались «заперты» в агентстве её счёт перестал пополняться. Хоть тратиться тут просто негде — неменяющиеся цифры нервировали.       — Да хватит, а, — Таро выглядел более уставшим, чем обычно. — Ну похороним мы эту чертову Комиссию, а дальше что? Хаос? Шидзуко, твоя причуда не такая мощная, чтобы покрыть всю Японию.       — Значит придётся делать что-то новое.       — Может проще снести руководство?       — А с общественностью ты как разбираться будешь? Нет, нужно что-то, что будет контролировать агентства, героев-одиночек, следить за выдачей лицензий, и как-то да, функций у комиссии дохера, но что нам ещё остаётся?       — Изменить систему, — Юми подняла глаза на замолчавшую аудиторию.       — И что ты предлагаешь? — Джиро поправил очки.       — Глобальное агентство. Из героев в Комиссии работают только герои-одиночки, а агентства всё ещё обособленные организации, кооперирующиеся только для больших дел самой же комиссией, но на это тратиться слишком много времени.       — Ты хочешь?..       — Как в обычной организации есть множество всяких отделов со своей зоной ответственности, так и тут — агентства как и сейчас будут распределены по районам, но в главном офисе всегда должен находится хотя бы несколько сотрудников от каждого агентства для мгновенной кооперации и взаимного контроля. Да, в Комиссии много проблем, включая коррупцию и несогласованность. Глобальное агентство позволит снизить риск первого, и избежать второго.       — А если нет? Если коррупция поглотит и частные агентства? — Все замолчали. Юми откинулась на спинку стула, мрачно усмехаясь.       — Тогда наше общество рухнет.       — Есть идеи получше? — слово взял Старатель. Ему не нравилось к чему всё идет, что затевают дети, но он едва может выделить двадцать минут на это собрание, идущее третий час.       По хорошему стоило бы вести эти разговоры не с детьми, которым и шестнадцати нет, но геройская система и впрямь в печальном состоянии, раз уж они это заметили. А его коллеги… Также заняты, как и он.       — Нет? Тогда я пошёл. И ради всего святого, что осталось в ваших жизнях — не подставляйте агентство, — мужчина вышел за дверь, оставив детей вариться в собственных размышлениях.       — Так, остался реально последний вопрос, — Шидзуко заговорщицки улыбнулась. Все застонали. — У нас второй триместр заканчивается. Ребята, — она взглянула на второклассников. — Настаёт ваше время. Юми: Ты будто прощаешься.

Шидзуко: Юми, у меня реально последний триместр. Я дам тебе план, что тебе нужно знать — изучай.

Юми: Это не нужно, это желательно. Серьёзно, ничего не рухнет, если я не буду контролировать всё в этой школе.

Шидзуко: Ты Серьёзно хочешь проверить?

Юми: Нечего проверять, основную работу там делают взрослые, а у меня полно дел в отцовском агентстве, и ещё этот проект с комиссией — хочешь сказать, сама будешь им заниматься?

Шидзуко: «печатает…»

      Она закрыла мессенджер, отложив телефон на стол. Собрание только закончилось, на часах глубокий вечер и она хочет спать. Надо же прислушиваться к своему организму?

Шидзуко: Совсем обнаглела.

      С утра в дверь постучали. В комнату заглянул взмыленный Тойя.       — Спасай, тут старик с разговорами о будущем, — Юми вспомнила нервный разговор, случившийся в машине. Осознав, что ничего хорошего — её, забывшею о вступительных не ждёт, Юми толкнула Тойю на пути к окну.       — Я первая!..       Уже стоя на железках снаружи здания, сиблинги осознали — они не знают куда лезть дальше.

***

      В конце концов, их поймали. Как же могло быть иначе?       — А ты куда собрался-то? — Юми наконец спросила у брата, где он собирается начинать карьеру и какую. Они сидели в очередной комнате отдыха. На этот раз рядом был и почти поправившийся Тенко (к психологам ему ходить ещё долго) и Рей, которую обнимали самые младшие Тодороки — Шото и Нацуо.       — В Юэй.       — На общеобразовательный же? — Энджи не хотел повторения происшествия почти годичной давности. — Верно же?       — На геройский, — подросток буркнул так, что даже сидящая рядом сестра не сразу поняла, что именно тот сказал.       Тишина повисла, пока отец семейства в шоке хватал ртом воздух. Мальчики застыли, пока мать еле сдерживала ругательства. Только Тенко возбужденно сверкал глазами. А Юми… Она просто считала: раз идиот, два идиот, три идиот… Этот идиот хочет пустить по ветру все её потраченные нервы…       — Нацуо, ты надеюсь…       — Я в медицинский, кто-то же должен вас лечить? — десятилетний мальчик крепче сжал мать. — Мам, все нормально…       — Мам, я есть хочу… — Шото хотел есть. Юми не уставала удивляться пластичности детской психики — мальчика облили кипятком, а он все равно жмется к матери и просит есть.       — Ха…       Юми хотелось бы сказать, что разверзся ад, но нет. Ей всего-то пришлось коршуном бдеть за Тойей и Тенко, чтобы те прошли все обследования и им было подобрано необходимое оборудование. Кстати об оборудовании.       — С каких пор агентство стало детским садом? — по мастерской за женщиной с ярко-розовыми волосами бегала малявка возраста Шото.       — С тех пор как вы переехали сюда. Это Хацуме. Райя Хацуме занимаются разработкой оборудования.       Ад развёрзся несколько позже, когда до Юми наконец дошла подготовительная программа Шидзуко. Секундой позже ей пришел подмигивающий смайлик со словами: «Ну ты же в Юэй собираешься». Дипломатия, хореография, фехтование, социология и психология, куча всего ещё, но это средняя чёрт возьми школа. Шидзуко сошла с ума. Юми на грани.       — Было больно? — какой-то наивный мальчик возле школы подошел к Тодороки.       — Да, — у Юми не оставалось сил даже солгать. Последняя тренировка закончилась растяжением и Кэтсу отправил её домой.       — Ты даже не дослушала «когда ты упала с небес», — он попытался улыбнуться, но «лицо кирпичом» со стороны жертвы неудачного подката стало полдней каплей. — Ладно, извини, пока, — он убежал, оставляя Юми бормотать:       — Всё болит, какого чёрта щас было?       Ветер унес незамеченными несколько красных перышек вслед за убежавшим мальчиком.