Проблемы семейные

Хайтам готов был прямо сейчас бросить всю бумажную работу, разыскать Кавеха и в лоб выдать ему новость, до которой его "идеальный" ум не может дойти самостоятельно. Да видит Селестия, омега опустился до того, что подписался на женский журнал, потому что там публикуют статьи на тему "Как сообщить парню о беременности"! Какие бредовые идеи там иногда возникают... Кто в здравом уме будет обвязывать ещё не появившийся живот лентой? Секретарь обвязал, потому что потерял надежду. И что следовало ожидать? Архитектор конечно же ничего не понял! Ещё один совет заключался в том, чтобы во время игры Знаток¹ составить вне поля цельное признание. Я беременна, то есть, беременный. Но для Аль-Хайтама это было издевательством над любимой игрой, поэтому, подкупив всю остальную компанию, состоящую из Сайно, Тигнари, Коллеи, Нилу и Фарузан (их просто пришлось собрать всех вместе, может в компании знакомых альфа нашёл бы у себя совесть и зашевелил мозгами?), и получив себе шанс составить первое слово... он составил "ребёнок". Все удивились, девушки прикрыли рты, Сайно ошарашенно переводил взгляд с беззаботного лица Хайтама на его живот и обратно, Тигнари поперхнулся чаем (хотя почему вдруг, ему же было всё известно?). И только один Кавех, который был по счёту вторым игроком, раздумывал куда впихнуть букву для составления следующего слова! Эти жалеющие парня взгляды всю оставшуюся игру будут сниться ему в кошмарах. Сокол хочет постыдно забыть историю, когда опустился до того, чтобы купить футболку с убогим принтом... И именно в этот день Кавех решил напиться, прийти (нет, секретарь слишком завышает достоинства соседа, он просто завалился) домой и своим завязанным от алкоголя языком прочесть с серьёзным видом: "Я бегемот", – а затем рухнуть на месте. После ещё нескольких попыток наставить соседа на путь умного человека, омега махнул на это рукой и просто смирился. – Хайтам! – а вот и свет человечества, о котором сейчас Аль-Хайтам думал, параллельно разбирая бумаги, – Прошу тебя, только не волнуйся! – закрывает за собой дверь. О, это уже интересно. Секретарь не откладывает бумагу подальше, но отрывает от неё взгляд, смотря на нервного архитектора, что сейчас теребил вырез своей рубашки, тяжело дыша и пытаясь явно сконцентрироваться. Так, если Кавех пытается успокоиться, то это может быть что-то серьёзное. Неужели вновь проиграл Сайно дом, даже не принадлежащий ему, в Священный Призыв Семерых и сейчас Хайтаму придётся идти и отыгрываться? – Я знаю, новость может тебя немного шокировать... Да я ведь сам только сейчас догадался, точнее, дошёл до этого предположения! – скомканно посмеялся, тут же убирая глупую улыбку с лица и направляясь к столу секретаря Академии. – Хайтам, ты беременный. Какие карты с собой лучше взять? Омега слышал, что бета недавно обновил свою колоду, а значит придётся составлять новую так... Стоп, что? – Я же сказал, не переживай! – округляет глаза и весь сжимается. Похоже на лице сокола что-то отобразилось такое, что заставило бедного альфу испугаться, – Я знаю и признаю, что часть вины лежит на мне, всё же завязал то тебя я!.. Но ты ведь знаешь... Аль-Хайтам наконец отошёл от шока – от шока, связанного с тем, что тот, кого выбрал его внутренняя омега, оказался не умнее капусты с базара – и, промычав на последок, вернулся дальше к бумагам. – ...всегда помогу тебе, мы сможем воспитать ребёнка вместе! Только следует до его рождения обсудить все нюансы нашего совместного проживания, ну знаешь, чтобы ссор было меньше и... Ты что, даже не удивлён!? – только заметил, что всё внимание с будоражащей душу новости куда-то испарилось, – Я же тебе объясняю все те изменения в организме, которые ты мне указы... Подожди, – вау, до него начало что-то доходить, окромя алкоголя в рот? – Ты уже знал!.. – Да. – И насколько же давно?.. – Кавех будто уменьшился до размеров маленькой пылинки, хотя только что он был огромным самоуверенным огненным (не под стать своему Глазу Бога) шаром. – Тебе точное время? – нерешительный кивок, – Уже как два месяца и три дня. – Почему ты мне не сказал? – Аль-Хайтам вызывающе поднял бровь и архитектор ударил себе по лбу, обессиленно опуская вторую, – Да, ты говорил, точнее намекал... Подожди, как два месяца и три дня!? – весь подобрался и с ужасом смотрит на беспечного парня, что отклонил чей-то запрос и принялся за следующий, – Мы же часто ссорились, это стресс! Святая Кусанали, с тобой всё хорошо? Я знаю, что ты обычно безэмоциональная палка, но может гормоны сыграли своё... Ты не нервничал, ответь мне честно! – Ни капли. – Впредь мне следует быть осторожнее... Да и тебе тоже! Даже не смей больше предпринимать свои вылазки в пустыню, я не позволю тебе одному шастать по древним гробницам! – А если я приглашу с собой кого-то? Например Сайно или Фарузан? Моё положение это не повод оставлять науку и отстраняться от знаний. – Никуда твои знания не денутся! – Хайтам хотел было вставить, что он и сам, и ребёнок, никуда не денутся, но ему даже не дали рта открыть, – Я смогу упросить мисс Фарузан отправлять тебе подробные отчёты об её экспедициях в пустыне, этих знаний тебе хватит. А Сайно и так всё будет рассказывать за совместными ужинами... Ох, надо же и ему сообщить об этом! Ладно, я побежал! – уже шустро закрывает за собой дверь, но потом вновь высовывает голову, – Я зайду за тобой, чтобы ты не смел засиживаться за работой! Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что секретарь Академии ни минуты лишней за работой не сидел? И какого будет лицо Сайно, который догадался о беременности ещё во время игры в Знатока (хочется заметить, что это было месяц назад), когда он услышит восхищённые речи друга?

* * *

Возвращаясь домой, Кавех мог лишь давить внутри себя странное давящее ощущение скорого неприятного сюрприза. Самое страшное, что парень не мог объяснить откуда взялось это чувство ожидания чего-то. Это что-то терзало уставший разум и не давало расправить плечи в полную меру. Для альфы странно почти что красться по абсолютно пустой улице и озираться, прям как вор (или же как Дори), на каждом метре. Самым удивительным, но одновременно и самым радостным, было то, что чувство оказалось ложным и ничего не случилось. Кавех не споткнулся, он не наткнулся на чёрную кошку или собаку, на него не вылили помои с окна. Всё было идеально. – Хайтам, я дома! О Архонты... Что это!? Он ошибся домом? Галлюцинации? Он заболел, может горячка? Вдруг перестал различать цвета? Нет. Просто перед ним раскинулся их новый и обновлённый холл. Полностью розового цвета. Криво покрашенного розового цвета. Это точно был один и тот же оттенок, но где-то были видны стыки слоёв, где-то красовались страшные подтёки. В дом точно ворвались вандалы! Святая Кусанали, это что!? розовый, точно не поддающийся простым способом смыва, хаос красовался и на фурнитуре! Архитектор только отмыл кофейные пятна от их дивана... – Зачем ты так кричишь, я и без этого услышу, – Аль-Хайтам, как ни в чём не бывало, будто вокруг не существовало розового ада, опирается об косяк, поддерживая одной рукой появившейся живот. Может он свыкся, насколько давно это произошло? – Что, что это!? – не разувается, проходит в помещение и замечает краску на полу и потолке, раскидывает руки в сторону и поворачивается к спокойной омеге, – Почему наш холл розовый!? Не просто нежный розовый, который хотя бы не раздражал глаза, а яркий, токсичный розовой, от взгляда на который ты уже слепнешь. – Мне не нравился цвет наших стен, – омега медленно обводит комнату глазами, оценивая, довольно кивая на результат, под конец приподнимая уголки губ. – Подожди, это ещё и ты сделал!? – Кавех готов был рухнуть прямо сейчас на грязный пол, впитать белой рубашкой розовый цвет и зарыдать от боли. Но он стойко стоял, просто на трясущихся ногах пришлось присесть на диванчик, – Почему розовый!? Ты же даже не любишь этот цвет! – Сейчас он мне кажется приемлемым, – садится рядом и тянется к волосам, но его руку отталкивают лёгким ударом по запястью. Альфа тяжело дышит и тяжко думает. Ему стоит смириться? Накричать? Действительно зарыдать перед беременным омегой, который сейчас не понимает всей своей ошибки? Пойти и напиться в таверне? Может следует навестить свою мать, может по приезде обратно холл станет тем же, каким был последние лет десять?.. – Почему ты не посоветовался со мной? – не смотрит, но понимает, что Аль-Хайтам многозначительно шевельнул плечом. Мол, сам не знает, или, я хотел твоей скорой кончины, или же, хотел воспитывать ребёнка без отца, – Хорошо, моё мнение ты никогда не считал важным, но мог бы хотя бы у Нилу спросить! В последнее время две омеги сдружились (никто даже не понимал на какой почве, но что-то такое произошло, что девушка не стесняется мужчины, а мужчина улыбается девушке и ходит на каждое представление). Кавех даже иногда ревновал танцовщицу, потому что она видит секретаря чаще, чем будущий отец ребёнка. – Конечно я с ней посоветовался, – это что, он ещё и обиженную интонацию делает!? – Но она предложила оставить всё, как есть. Как хотелось прямо сейчас взять кое-кого за грудки, поднять и начать трясти, паралельно крича: "Почему ты её не послушал, бестолочь!? Сам будешь жить теперь в кукольном домике, а ребёнка я заберу!". Но, к великому сожалению, альфе не пристало так делать. Особенно с беременной омегой. Это единственный фактор спасающий Хайтама от неминуемой смерти от горячей руки. – Тебе не нравится? – Я теперь просто обожаю эту комнату! – Кавех, я серьёзно. – Кус ом ма², Хайтам! – смотрит с ненавистью (от любви до неё один шаг, и секретарь решил пройти десять), интенсивно выделяя феромоны, обволакивая ими секретаря.– Конечно мне не нравится, это ужасно, просто отвратительно! Я готов был смириться со странным хламом, который ты постоянно приносишь, его можно хотя бы скрыть в тайном углу, но это!.. Как ты предлагаешь мне дальше жить здесь!? Аль-Хайтам не отвечает, глупо вытаращив глаза и нахмурив брови, рефлекторно закрывая живот и отодвигаясь от источника опасности подальше. Это хорошенько морально бьёт Кавеха, который тут же ошарашено уставился в ответ. – То есть... – пытается замять слова, придвигаясь ближе, получая сощуренный взгляд и поджатые губы, – Если тебе нравится!.. – наигранно, натянуто... Кому вообще это может нравиться!? – Я смогу (нет) жить здесь, даже полюблю этот холл больше остальных комнат (никогда, никогда, никогда!). Только успокойся, я не хотел, прости... – Вот и славно, я это запомню. И уходит. Архитектор остался один на один с испачканным диваном и мыслями о том, как можно подкупить Сайно, чтобы после встречи с продавцом (который позволил самому действующему секретарю Академии купить это!) не оказаться на несколько месяцев за решёткой...

* * *

Где Аль-Хайтам? Куда эта сова, спящая до двух часов дня, а будь возможность, так вообще бы не просыпалась, могла деться в пять часов утра, при этом не разбудив Кавеха? Было бы глупо искать взрослого мужчину под диваном и в шкафах, поэтому не до конца ещё очнувшийся альфа ходил по дому и чесал затылок, заглядывая в каждые углы. Ну не мог же он далеко деться, верно?.. Заветный стук в дверь. Не то, чтоб Кавех прям ждал его, всё же в доме стало намного спокойнее... Но этот хиличурлов внутренний альфа недоумевал и буйствовал, пытаясь отыскать его омегу с их ребёнком под сердцем! "Ой, фу, как слюняво. О чём я вообще начал думать? Какое сердце может быть у Хайтама?.. Ну, только если подумать... Он же меня приютил и, и спас Сумеру, а ещё... Ладно, есть у него сердце. Но оно не большое, а маленькое тайное! Но зато очень светлое." Стук прозвучал настойчивее и Кавех верным пёсиком, только хвоста и ушей не было, а ещё слюна не стекала с высунутого языка, побежал открывать. – Хайтам, метачурл ты, где носил... Ой, здравствуйте... – В этот раз я прощаю, так как обычно ты уважительнее, – Фарузан прошла в их дом, взмахнув двумя хвостиками, в руках был какой-то пакет. – И где наши всемирные известности? – Мадам Фарузан, Вы про кого... – Не строй из себя дурочка! – когда она успела опустошить свой пакет, по хозяйки расставив различные (это что, лакомства и корм?) на стол и усесться на диван? – Какая грубая молодёжь пошла, ничего не рассказывает своим наставникам и старшим товарищам! Я о пополнении вашем! Откуда она могла узнать о... Пополнении, как она выразилась? Сам будущий отец то месяц назад только узнал об этом! Да и живот секретаря, вроде, пока не так заметно, чтобы не спустить появившуюся округлость на любовь к сладкому... И вряд ли их с Хайтамом сдали Тигнари и Сайно, они же верные товарищи!.. Скорее даже друзья, может и не для секретаря, но для архитектора так точно, а вот Коллеи... Может, она? Хрупкая девочка, до которой одна вековая учительница очень падка, взболтнула случайно лишнего под натиском чужой напористости? Точно, надо как-то незаметно извлечь из Фарузан информацию! Над начать с какого-нибудь отвлечённого вопроса... – Хайтам, конечно, сейчас поменял свои вкусовые предпочтения, но вряд ли он согласится есть... Кошачий корм? – При чём тут ещё этот напыщенный и невоспитанный молодой человек?! – она начала злиться, скрестив руки на груди и нетерпеливо стуча пальцем по логтю, – Я для пополнения принесла эти сладости! Вряд ли за сто лет заточения в одной из пустынных загадок она могла забыть о том, что дети не питаются... Едой для животных. Хотя, может, она по ошибке купила кошачью еду? Просто не углядела, всё же возраст уже позволяет подобрые промахи... Ладно, тактика очень-незаметно-узнать-всё-что-нужно никогда не была его конькём, следует пойти в наступление и спросить в лоб. – Извините, мадам Фарузан, а откуда вы... – Аргх, понятно всё с тобой! – женщина подскочила с дивана, для чего-то нагнулась к полу и стала искать что-то под диваном, – Эй, малыши, вы где? – ...о пополнении, мы вроде с Ха... Малыши?! Но видно, что преподавательницу мало заботил обливающийся в три ручья Кавех, который испускал такое количество феромонов, что можно было им пропитаться. Фарузан недовольно хмыкнула, не найдя под диваном то, что искала, и выпрямилась, начиная призывно свистеть, оглядываясь по сторонам. – Да где же они? – О-они?! О, Архонты, Тигнари и Хайтам ничего ему не говорят о том, какой пол там, а тут... И разве можно всего на третьем месяце такое вычислить?! Нет, количество, конечно можно, но почему сосед ничего об этом не сказал? Это же двойная ответственность! А если там тройня... – Ну да, они. – П-простите, а сколько и-их? Фарузан нечитаемым взглядом посмотрела на него, круто повернувшись, потом резко ударила по мужскому лбу, задерживая свою теплую кисть на нём. – Жара нет. Ты головой где-то стукнулся? – Нет-нет! Просто, ну, откуда Вы вообще узнали, что их три?.. – что за странный шёпот издаётся у него из горла? – Во-первых, я ни разу не упомянула о численности, но раз их три, то даже лучше. Во-вторых, ты же сам хотел их взять к себе! – Я?! Н-нет! Это получилось абсолютно случайно, мы с ним были неосторожны и получилось так, что!.. – мужчина попытался оттянуть ворот своей рубашке, чувствуя, что ещё немного и станет каким-то по счёту водопадом Сумеру. – Вы? Ты в пустыне память свою оставил или, может, с духом каким познакомился? – Это было не в пустыне! Хайтам ненавидит жару и песок ещё больше, чем... Чем архитектору! Но в последней он просто не смыслит, хотя когда-то и пытался изучить, ради своего друга. Поэтому, они бы не... Не пытались не то, чтобы заниматься там сексом, а разгуливать лишний раз. Так там же ещё на каждом шагу пустынники, какие там течка и гон! Кто сказал Фарузан такую глупость?! – А где же ты тогда повстречал тех трёх лисят?! – женщина убрала свою руку, брезгливо отряхнув её от пота. – А?.. Каких лисят... – Тех, что ты после всего соревнования всё хотел забрать. Вернуться в пустыню и забрать, разве нет? Ох, каким бы было ехидным лицо Аль-Хайтама, увидь он на лице альфы такой глубокий мыслительный процесс! – Ох, так вы о лисятах... – архитектор, весь красный и покрывшийся слоем пота, ударил себя по лбу и тут же болезненно простонал, не расчитав силу. – Ну конечно о лисятах, а о ком же ещё! – О ребё... – Ох, нет, если она всё это время имела в виду пополнение в лице лисят, то она не знает о положении омеги! Кавех, думай головой, ты чуть сразу двоих под удар осуждения не поставил! – Я так устал за сегодня, что даже не соображаю ясно! – Точно, спасибо, что напомнил! – и тут она взмахом руки призвала очередной свой гениальный механизм... Или не очень гениальный, потому что это был просто летающий кубик с отверстиями разных форм, и отдельно, с другой стороны, появились фигурки подходящих под отверстия форм. – А это уже для вашего ребёнка. – Так Вы знаете?!. – Ну конечно, уже... Сколько там прошло с момента, когда Хайтам позвал нас всех играть в Знатока?..

* * *

Так получилось, что все они произошли от животных или были созданы Архонтами, – сейчас не будем углубляться во все теории эволюции, которые в последние века популярны у сумерцев, – поэтому в них осталась часть животного. И это животное проявляется в течках и гонах. Но если течки во время беременности омеги притуплялись, как и выброс любых феромонов, то у альф происходило целое ничего. Даже если он ждёт желанного ребёнка с самым любимым человеком на всей планете, ничего не остановится. Гон останется гоном. Желание обладать останется желанием обладать. Что сейчас портило жизнь Кавеху. Никаких моральных дилемм у него даже в мыслях не было. Он не собирался идти в какой-нибудь ближайший паб за омегой или возвращаться к кому-либо из своих прошлых партнёров. Но оставаться дома в таком состоянии тоже был не вариант, потому что... Мало ли что там произойдёт внутри омеги, если Кавех гон проведет с ним успешно... – Я могу дать тебе слабые блокаторы. Без всяких последствий, зато ты сможешь себя контролировать, – конечно же ответом на все сомнения и переживания всегда служит хороший друг – Тигнари! – Да, давай их, – резким движением подскачил альфа, безуспешно пытаясь скрыть своё положение надвигающегося гона. Тигнари поморщился и поджал уши к макушке, выражая открытое недовольство чужой громкостью. – В следующий раз заранее предупреждай, а не так. Возможно, что какие-то признаки не полностью заблокируются, так как ты слишком поздно... – Мне всё равно, главное, чтобы основного признака не было!

~~~

Кавех хотел бы заснуть. Завтра сложный день. Ему надо заснуть. Но чужой затылок в темноте, так беспомощно открытый, чарует альфу. Он может ощутить чужой закрытый запах, идущий от шеи. И почему вдруг стало так жарко... – Кавех, – ответом служило чужое горячее дыхание в основание шеи и настырный нос, пытающийся уловить чужой запах в попытках притереться. – Переставай. – Ещё чуть-чуть... – совсем тихо и скуляще. Послышался уставший выдох, и Аль-Хайтам повернулся лицом к альфе, сразу раскрывая чужой рот пальцами, замечая увеличившиеся клыки. – Блокаторы? – в ответ печальный взгляд из-под светлых ресниц, – Тебе хочется оставить метку? – закрытые глаза на чужой пристальный, светящийся взгляд, – Ты можешь, но только не там. Альфа тут же раскрыл свой затуманенный взгляд в изумлении. Чужие пальцы заботливо отпустили, медленно проводя по шее, оставляя кожу гореть, зарываясь во вьющиеся кудри Кавеха. Он не ослышался? Нет-нет, Хайтам точно не мог предложить подобного... Может, он чувствует опасность для него и ребёнка, поэтому решает подчиниться?.. – Архонты, тебе не стоит, если... – архитектор ухватился за чужую талию руками, которые пробивал лёгкий тремор. – Я сам тебе разрешил, находясь в здравом рассудке, не стоит пытаться найти отказ и подчинение там, где их нет. – Я совсем... Мне надо всего один раз и я... Секретарь закатил глаза, приближаясь к альфе, призывно облизывая чужие губы своим языком. Кавех посчитал это зелёным цветом на то, чтобы сначала оттянуть клыками нижнюю губу Хайтама и вторгнуться в чужую ротовую полость, а после оставить один лёгкий укус в районе ключицы... Совсем незаметный.

~~~

– Да, твой всего один раз превратился в... – Аргх, помолчи, я и так знаю! Прости, я не!.. Секретарь на утро проснулся от... От жжения в районе всей шеи, плечах и верхней части спины. Как оказалось, это дело рук (или лучше сказать зубов?) Кавеха, который ни одного места свободного не оставил. Создай кто-нибудь сейчас цветной бюст Хайтама, то вся нижняя часть была бы красная, в синяках и других вещах, которые оставил на нём жадный альфа. – Ничего. Я сам разрешил, – попытки почесать шею закончились лишь болью от того, что омега задел один из глубоких укусов.

* * *

– Хайтам, что, Селестия тебя возьми, происходит? Альфа только что пришёл с собеседования с новым заказчиком, который пытался сэкономить на материале, при этом требуя возвести вторую Академию и за сроки, за которые даже кормушку сделать не получится! И хорошо, он свыкся, что с приходом домой его не идёт целовать в щёку миловидная беременная омега, попутно снимая тяжёлый плащ с его плеч и говоря, что ужин готов. И ладно, хорошо, он свыкся с тем, что его не то, что домом обделили, так ещё и вместо милой омеги с кругленьким животиком судьба-матушка принесла ему на блюде с зелёной кайомочкой Хайтама. Да, с животом. Но это единственное, что досталось архитектору после всех тех жизненных трудностей, которые он пережил. Ему досталась ещё одна трудность. Трудность, которая выставила на порог их дома деревяшки, странным образом похожие на куски когда-то дорогой мебели самого Кавеха... – Ребёнку где-то нужно будет спать, а также у него должно появиться личное пространство, когда достаточно подрастёт для того, чтобы понимать значение данного слова, – свойственным только ему спокойным голосом, который изредка менялся на издевательский или на тон под названием: "Я знаю, что ты настолько глуп, что не поймёшь этого, но говорить простыми словами для облегчения я не собираюсь". – А, а почему именно моя комната!? – Ты хочешь, чтобы я, полноправный владелец этого дома, отдавал свою комнату под детскую? – секретарь наконец повернулся лицом к своему соседу (они до сих пор не обсуждали переход их отношений в русло более глубокое, хотя пора бы уже) и вызывающе скрестил руки на груди, иронически вскидывая бровь. Кавеху нечего было сказать на это, потому что, даже если взять теоретически, то никаких посягательств на эту комнату у него и быть не может... И архитектор даже успел себе представить именно этот исход событий, который был бы неотвратимым. Да Великая Кусанали, если бы Аль-Хайтам не завёл об этом разговор, то альфа сам бы заговорил о отдаче своей комнаты в угоду ребёнку! Но он надеялся, что это произойдёт не так резко и не в тот день, когда максимально сильно хотелось находиться в комфортной обстановке, а такая, до этого момента, была лишь в его личной комнате, которую он лично обставлял и потратил не одну мору на покупку всей то фурнитуры, которую омега уже успел разобрать и жалкими кусочками воспоминаний о дорогом дереве оставить на пороге дома! – Хорошо-хорошо, я понял! Но почему ты не подумал о том, где я буду спать!? – возможно это был первый шаг и Хайтам впустит его к себе под одеяло? – Почему же, я подумал об этом, – секретарь улыбнулся одним уголком губ так обворожительно, как мог только он, и сделал несколько шагов, приближаясь к альфе. Мужчина провёл рукой по русым волосам, заправляя, прилипшие от пота ко лбу, пряди за ухо. – У нас же не зря целых три дивана в гостиной, выбирай какой пожелаешь. – Хайтам... – "я тебя сейчас убью, придушу, а ночью передвину этот диван к твоей кровати, и мне будет всё равно, что я поврежу откосы дверей". – Тебя что-то не устраивает? – кисть, что только что плавно массировала основание напряжённой головы, вцепилась в короткие волоски и болезненно для их владельца оттянула их. – Нет-нет, я всё понял, отпусти волосы! – Кавех вцепился мёртвой хваткой, пытаясь остановить мужчину от этого садизма, но тот в ответ сжал сильнее, – Да я же уже согласился спать на диване, всё, отпускай!

~~~

Нет, если вы действительно думаете, что великий архитектор, свет своего факультета, сын своих не менее великих родителей, будет тесниться на узком диване, на котором придётся спать на одном боке, то вы ошибаетесь. Сначала он, может быть, и пытался как-то улечься, но оказалось, что с виду огромный диван оказался самой неудобной и тесной кроватью. – И что? – Что что? – Кавех услышал шорох на противоположной стороне кровати и обернулся через плечо, готовый, если уж придётся, отбиваться от подушки, которой его будут пытаться удушить. – Ты... Не собираешься ничего делать? – будь проклят Хайтам со своими плотными шторами, в комнату не попадает ни одна крупица света, так что альфа абсолютно точно не может видеть его лица. Вряд ли бы оно, конечно, ему что-то дало, но всё же, так было бы спокойнее. – Что я должен делать? – Что делают обычно альфы, пришедшие в чужую постель на ночь? – архитектор готов поклясться, что на него прямо сейчас смотря с приподнятой бровью и будь такая возможность, то Аль-Хайтам ещё бы и руки скрестил. – Спят? – Кавех. – Я не знаю, чего ты от меня ждёшь. Мужчина вновь почувствовал какое-то движение и хотел уже обернуться полностью, а лучше подпрыгнуть с кровати и встать в оборонительную позу, но чужое тёплое дыхание в ухо заставило магическим образом остаться на месте, игнорируя всю ту опасноть, что представляет из себя беременный Хайтам. Некоторые время ничего не происходило, кроме того, что руки Кавеха успели вспотеть несколько раз, а напряжённые мышцы лица начинали неприятно болеть. – Повернись нормально. – Я не буду плясать под твою дудку, Хайтам. Твоё положение не делает тебя выше. Однако альфа неохотно поворачивается на другой бок, недовольно крехтя. Теперь он чувствует чужую близость не только спиной и ухом, но ещё и лицом, обжигая тяжёлым дыханием – это всё нервы и уж точно не страх за собственную шкуру, даже не думайте об этом, всё же он принадлежит к сильной стороне человечества! – в ответ. – Я думал, что омежье движение должно было тебя научить хоть чему-то. – Хэй, вообще-то учил там я, а не меня! – Оу, так всё же ты их учил, как правильно быть под альфами, а не внушал им стремление к равенству? Пытался убедить их, что лучше всего выбирать определённые позы, чтобы удовлетворить "сильный" пол полностью? – Не переворачивай мои слова! И вообще, тебя не было ни на одном собрании, так что лучше тебе молчать, а не... Хэй, что ты делаешь!? – Приближаю тебя к тому, до чего ты никогда не додумаешься. – Хайтам, отпусти мою руку! – Тогда положи её на меня самостоятельно, чтобы я чувствовал то чувство защиты, которое все восхваляют. – Сделать что?.. С каких пор омега научился цыкать, и откуда у него в руках такая сила!? – Люди называют это объятиями, если ты не знал.

* * *

Кавех вытер потный лоб тыльной стороной руки, которая осталась чистой после той кропотливой и огромной работы, проведённой им. В чём же она заключалась? Альфа действительно пытался смириться с видом их гостиной, но чем дольше он тут находился, тем больше косяков он находил и тем больше возникало у него желание съехать или ходить дома с закрытыми глазами. Но он не мог разбить те чувства, которые, Кавех был уверен, в самом глубоком уголке существующего сердца Хайтама, теплились и потихоньку росли. Поэтому, вместо того, чтобы упаковать вещи или устроить голодовку, архитектор, как человек взрослый, пошёл к продавцу той краски, которой была испорчена несчастная комната и, совсем по дружески, удерживая себя от желания наорать, купил ещё несколько банок. И вот, пока омега находился на работе за своими бумажками, Кавех перекрасил стены! Да, это всё ещё было слишком вычурно, слишком ярко и ослепляюще, но так хотя бы внутренний эстет мужчины не корчился в муках совести за то, что не вмешивается в положение вещей. Послышался щелчок открывающейся двери и альфа, гордый и оголённый по пояс, пошёл впервые встречать своего соседа чуть ли не с распростёртыми объятиями. Аль-Хайтам был далёк от искусства как Инадзума до Снежной, – следует только посмотреть на те уродливые вещи, которые надёжно спрятаны в шкафу, чтобы никто не увидел этого позора, – но оценить старания архитектура он должен. И вообще, может он забудет про свою скупость на ласку и хотя бы поцелует Кавеха в щёку! – Что тебя так развеселило? – О, моя победа над видом нашей гостиной! – альфа скрестил руки, опираясь голым плечом о деревянный косяк, продолжая светить своей самоуверенностью. – То есть? – Ну давай-давай, иди быстрее и смотри! Я уверен, тебе понравится! Аль-Хайтам недоверчиво сощурил глаза, начиная медленнее разуваться, явно готовясь к тому, что увидит. – Ты же понимаешь, что я отсюда вижу, что находится в гостиной и абсолютно не замечаю изменений? – Это потому что ты находишься на входе, а дойдёшь до центра и увидишь всё, что я сделал! – альфа начинал злиться, у его соседа есть необъяснимая и не поддающаяся объяснению возможность выводить из себя любого, кто находится в его поле зрения. Но даже когда секретарь академии вошёл и внимательным взглядом окинул гостиную, то ничего кроме разочарования и усталости на лице у него не появилось. – Кавех, и зачем? – Ну как зачем, это был кошмар воплоти! А теперь посмотри и увидь, как всё преобразовалось, смотреть приятнее стало! – Мне не нравится этот цвет, – Хайтам скрестил руки и поджал нижнюю губу, недовольно хмуря брови, впериы взгляд в ошарашенного и неподвижного мужчину. – То есть... Как это, ты же... Сам... И я вот... Цвет такой... – Да, тогда он мне действительно понравился, но сейчас я уже понимаю, что это, – он небрежно взмахнул рукой, обводя ею помещение, – выглядит ужасно. У меня не только глаза, но и голова начинают уже болеть от одного взгляда на всё это. Никто и никогда не увидит такого же разбитого альфу, который сейчас готов был схватиться за сердце и упасть в обморок или залиться слезами, упасть на колени и рвать на себе волосы. Он так долго над всем этим старался, он доплачил специально за быстросохнущую краску без запаха, чтобы Аль-Хайтаму, дай Архонты, не стало вдруг плохо, а тут... Тут оказалось, что все его попытки угодить были напрасны... – А что же... – Я как раз сегодня купил другие краски. Мне хочется, чтобы стены были в полосочку. – А как же... Омега прошёл мимо него обратно ко входу, чтобы подхватить канистры и занести их в комнату, ставя на стол, на обозрение убитого морально архитектора. Как только Кавех умудрился их не заметить? Хотя, тому сейчас хотелость только упасть в кровать и... Точно, у него же даже собственной уже нет. Тогда, хотелось пойти и хорошенько выпить, чтобы забыть этот день, как страшный сон. – Думаю, покрасом займёшься ты. – Ага... Аль-Хайтам обернулся к нему, явно недовольный таким вялым ответом (раньше подобное его не беспокоило, это всё дающие о себе знать гормоны?) и отправил хвост своих феромонов прямо в альфу в попытках... Успокоить, наверное. А может и наоборот, чтобы в большей степени показать проигнорированное недовольство. – Но... Ты действительно постарался, стало лучше, чем было, – это что неуверенность в голосе самого секретаря? Того великого гения, который не может определиться с цветом гостиной? – Да, спасибо... Я, пожалуй, пойду... – Кавех. – Или, пожалуй, останусь дома и полежу на диване.