Смерть неизбежна.

Холодно же было этой ночью. Холодная ночь испускает специфическую атмосферу, которую можно ощутить через стекло своей уютной маленькой квартиры, пока жена готовит ужин на завтра. Ветер ночью, словно подчеркивает ощущение холода, воющим в окнах или медленно продувая улицы. Холода ночь заставляет одеваться потеплее, завернуться в теплое одеяло или укрыться в согревающих объятиях любимого человека. Ночь может быть и мистической, пугает обычных людей своей глубиной. Темнота, которая охватывает улицы и переулки, создает загадочную атмосферу, и игра света и тени может вызывать чувство тревоги или паники. Мерцающие огни городских улиц и дымок камина на окне могут добавляет пейзажу живости, которую я наблюдал прямо сейчас, шагая по закоулкам и скрываясь от чужих глаз. В Неаполе давно не бывало таких холодных ночей, хоть жил я здесь не так уж и долго. Жизнь казалась скоротечной после того, как тебе уже стукнуло 30. Дальше все идет обыденностью, неторопливой и до ужаса скучной, хоть я никогда и не стремился к насыщенной, как принято, веселой жизни. Сколько я себя помню, я всегда был в стороне от остальных. Ох, нет, вы бы могли подумать, что общество не принимало меня, что я был изгоем или каким-то чудаком, но это вовсе не так. Я сам не принимал общество, будто еще будучи ребенком, я прекрасно осознавал – мне здесь не место, я совсем другой. Я вырос, отучился, обзавелся семьей, даже детьми, устроился на престижную работу за границей, получал достаточно высокую зарплату для благоустройства. Но в любой такой истории, есть свое «НО». Я убивал людей. Давно убивал людей. Всегда жаждал убийства людей. В моих руках труп. Я тащу на руках девушку, со страхом оглядываясь по сторонам. Я редко был настолько опрометчив, чтобы нести труп по улицам большого города, но сегодня абсолютно все с самого начала пошло не так. Мы встретились с ней не в том месте, она отказалась от кофе, провела все свидание в телефоне. Это раздражает. Меня раздражает, когда все идет не так, как мне хочется. Меня не интересовала ее личность и внутреннее наполнение, но поведение отторгало своим безучастием. Будь эта девушка более податливой, она бы умерла, совершенно не мучаясь: сначала приходит страх, расслабление и потом беспамятство, а когда воздуха в легких не остается – смерть. Все было куда проще, правда? – Не так уж и страшно, правда? – бормочу я себе под нос, уже запыхавшись нести тушу на своих двоих. Я смотрю на безжизненные глаза моей спутницы и чувствую, как разум пьянеет лишь от одного осознания, что уже к утру у меня будет новая возлюбленная. Я на ходу поднимаю руку девушки. Она уже размякла и стала похожа на концентрированное желе: податливое, холодное и такое сладостное…Я аккуратно облизываю ее пальцы, стараясь не сильно потревожить сломанные косточки. Перед тем, как я воткнул нож в ее ребро, у нас произошла небольшая драка, из-за чего ее пальцы оказались вывернуты наизнанку… Небольшой конфуз должен был окупиться всеми эмоциями, которые я ощущу, как только заполучу ее. Мой предмет воздыхания, ее рука… И вот наше место назначения перед нами. Заброшенный дом в гетто Неаполя мало кого привлекал своим внешним видом, разве что неудавшихся нонконформистов подростков с их бунтарским нравом и бутылкой пива под рукой. Но в эту ночь, я знал, никто нас не потревожит. – А если бы пошла со мной, мы бы спокойно расположились в моем доме… – продолжаю недовольно бормотать я. Обычно все мои жертвы оставались в подвале моего дома, а уже после вывозились на отдаленные пустыри за город. Сегодня особый случай, но вовсе не критичный. Я закончу дело, пусть мне придется пожертвовать эстетической составляющей вопроса, но эта рука уйдет со мной. Фасад дома обветшал и покрыт мхом, кирпичи, однажды красивые и гладкие, теперь облуплены и деформированы. Некогда ярко-белая штукатурка сорвана с некоторых участков, оставляя видимыми трещины и отдельные каменные блоки. Я второпях забегаю во внутрь, включаю свет фонаря на ее смартфоне. Потребовалось еще пару минут, прежде чем разобраться, как на новомодном сенсоре включить такую простую вещь как фонарик. Очень странно – первая мысль которая пришла мне в голову. Что-то в этом доме показалось мне… Очень странным, как неудивительно. Я не верил в призраков, давно ушел от религии, но прекрасно понимал, что здесь кто-то присутствует. Совсем мало пыли в воздухе. Будто кто-то недавно был здесь. Внутри дома переплетаются запахи утраты и заброшенности. Потрепанные обои срываются со стен, оставляя свои следы. Пол, покрытый слоем грязи и осколками стекла, уже не сдерживает щелчки шагов и скрип деревянных планок под ногами. Шуметь было нельзя. Я не знал точно, присутствует ли кто-то в старом заброшенном доме посреди ночи на окраине Неаполя, но на всякий случай стоило перестраховаться. Я с особой нежностью отнес девушку в ближайшую ко мне комнату и закрыл дверь, подперев балкой. Девушка конечно уже вряд ли попытается оттуда выбраться, но, если кто-то захочет войти, я услышу если балку попытаются снять. Первый этаж изучен, остался лишь второй. Остался второй, второй этаж… Здесь никого нет. – сердце бешено стучит, словно я влюбленный мальчишка, который зовет, понравившуюся девочку на танец. Пробивает удар, каждую ступеньку, в панике подбирая все варианты отступления. Что делать с трупом? Куда убегать? Куда бить? В моих руках ножовка, а в кармане лежит небольшой перочинный нож. Я бы смог отбиться, если бы это был мужчина, возможно подросток или же девушка. Крупного мужика я вряд ли завалю. А что крупному мужику делать в заброшенном доме? Адреналин, как наркотик, постепенно разноситься по телу с экстремальной скоростью. Я чувствовал себя псом, больным бешенством, побитым и все еще готовым драться до последнего с кем бы то ни было. Еще. Еще. Еще. Пока мысли проносятся в голове как букашки по чистому полю, я открываю последнюю дверь. Никого. Внизу тихо. В комнатах никого нет. Из груди вырывается облегченный выдох, такого облегчения я не чувствовал с того самого момента, как однажды жена чуть не застала меня с одной их драгоценных жертв, попавшуюся мне в лапы по чистой случайности… Точнее с частью тела одной жертвы. Уверенными шагами я спускаюсь вниз. Теперь шорохи скрипучего дома уже не пугают меня, а боязнь быть пойманным сменилась на азарт, что меня застанут за грязным делом, а я продолжу на глазах у всех расчленять ее тело. Я знал, что свое дело закончу до конца, и никто не сможет мне помещать. Никто не посмеет. Но он посмел. – Ты что тут делаешь, сука? Балка еще не была поднята, а он стоял позади меня. Я не знал этого человека, но искра прошлась по телу электрическим шоком, разряжая его и словно выводя из строя. Я был инструментом в руках опытного мастера и словно поддавался его умелым рукам. Он грубо оттолкнул меня, пистолет угрожающе прижимался ко лбу, а сердце стучало в ушах, казалось даже он слышит его. В такие моменты ты осознаешь, что страх быть пойманным куда сильнее страха смерти. Всего пару метров разделяли нас от трупа мертвой девушки, конечно он даже не подозревал об этом, но один неправильный шаг, косой взгляд и все рухнет. Моя жизнь рухнет. Здесь и сейчас. – Отвечай на вопрос, тварь – его голос… Угрожающий, грубый прокуренный голос. В темноте было тяжело разглядеть внешность юноши, но его яркие розовые локоны отражались пурпуром в цвете луны. Я не мог выдавить из себя ни слова, а изумрудные глаза, испытывающие проникали в душу. Он знает. Он точно знает зачем я здесь. – Ты один из них, да? Хоть бы нормальную пушку взяли, а не ножовку,– резких взмах над головой. Пистолет прижимается к голове с такой силой, что кажется она сейчас лопнет к чертям. Он злобно коситься на «оружие» в моих руках, и я бросаю его на землю. – Белый воротничок блять… –д аже не видя парня, я чувствую его ухмылку на потрепанном лице. В свете упавшего фонаря я замечаю кровоподтеки, большие шрамы на груди и синяки. Со стороны смотрелось забавно, не окажись мы в такой ситуации, мы вполне похожи на подростка бунтаря и его строгого преподавателя. Только отчитывали меня, и главное непонятно за что. – Меня зовут Кира Йошикаге – наступает небольшая неловкая пауза. Слова наконец вырвались из моего горла, и звучали все также уверено, не смотря на весь хаос в голове. Я мог сохранить самообладание в любой ситуации, и даже если он увидит, что происходит за дверью, я не потеряю хватку. – И что "Кира Йошикаге" тут забыл? Ты что не местный и потерялся? Сейчас я блять проведу тебя по улочкам Неаполя. – С удовольствием, молодой человек, только уберите эту штуку от меня. Я обычный человек, который живет мирной жизнью… – я с осторожностью, чтобы не злить своего собеседника, стараюсь отодвинуть его руку с пистолетом в руке от себя. План был простой: отодвинуть его руку, подождать, когда парень потеряет свою бдительность и напасть. Два трупа не входило в мои планы, но это все еще лучше, чем быть пойманным. Все пройдет по плану. Думал я. Но как только прикоснулся к этому лохматому грубому мальчишке, кисть словно ошпарило кипятком. Он тоже резко дернулся, было видно, что он напуган, но хватку не растерял, только сильнее удерживал пистолет в больной руке. – Что это за хуйня была?! Не двигайся, не трогай меня, понял?! Пока я не скажу, не двигайся! Он ничего не понял. За то я понял все. Я чувствовал такое раньше, это было со мной давно, словно совсем в другой жизни. Трепет, клинки в области печени и сладостный аромат наваждения. Сейчас страх быть пойманным пропал, осталось лишь безнадежное чувство отчаяния и глубокой бездны в груди. Я смотрел на него и не мог поверить, что это тот человек. Что сейчас я смотрю на него, пока она угрожает мне убийством, а за стеной лежит разлагающиеся тело моей очередной жертвы. Дома меня ждет семья, после завтра я должен проснуться в четыре часа утра, отправиться на работу, а на обеде зайти в пекарню за сэндвичем. Передо мной он. Мой соулмейт.