Эксперимент семнадцать-двадцать один.

Во время своих мучений Нил иногда вспоминает своё детство. Потрескавшиеся стены лаборатории на которых висят кривые, но яркие детские рисунки, белая плитка на полу на котором иногда лежали игрушки: куклы, плюшевые мишки, зайцы, коты — сломанные и порванные, некоторое из которых покрыты несколькими каплями крови. В остальном же 'игровая', как эту комнату называли работники, была пустой и давила на Нила, сидящего в углу, своей громадностью и освещённостью из-за которой резало глаза, поэтому Нил всегда предпочитал сидеть в углу обнимая ноги и прячась так от яркого света и взглядов учёных ищущих следующего ребёнка которого 'уведут к его родителям', так всем говорили, но Нил и Лео знали о том что происходит на самом деле. На самом деле происходит 'утилизация'. Однажды эти двое договорились уйти из спален ночью и попрощаться с Лидией, но после того что они увидели не смогли спать весь следующий месяц. Девочка, лежащая под наркозом, была привязана к операционному столу и из её головы достали 'чип', покрытый запёкшейся от жара гнилой крови, после чего уже мёртвого ребёнка прокрутили через заводскую мясорубку несколько раз, превращая десятилетнего ребёнка в однородную массу. Хруст костей, разорванные мышцы и сухожилия глубоко отпечатались в памяти мальчика не давая спокойно спать. На следующий день в столовой детям давали котлеты в которых Нил видел только зелёные глаза девочки которые он больше никогда не увидит. Никто не увидит. Мальчик быстро принял решение притвориться что ему жаль бедных 'животных' из которых делали котлеты и, к его счастью, ему выделили вегетарианское питание, но даже смотреть на порции других детей было очень противно и вызывало у мальчика рвотные позывы. К счастью Нила и Лео не заподозрили ни в чём, хотя через некоторое время Лео так же 'отвели к родителям' Нил очень старался не показывать своих эмоций, но то что всё таки смогло вырваться работники приняли за грусть расставания с другом. Это был его последний друг. Спустя некоторое время мальчик привык и не проявлял никаких эмоций когда объявляли того кто уйдёт следующим, он точно знал что его, как кандидата, даже не рассматривают, ведь ни в одном из списков не было номера семнадцать-двадцать один, это было понятно ведь то как он свернул шею одному из работников глава не забыл и явно не собирается забывать, рассматривая номер семнадцать-двадцать один как лучший вариант для представления чипа начальству.