Истории за чашкой кофе

Павел Петрович всегда любил стабильность. Каждый его день всегда был продуман до мелочей. Никаких случайностей. Даже поход в первое воскресенье каждого месяца в кофейню с женой уже стало нерушимой традицией последние пять лет. Этот день начинался с того, что Павел Петрович вез ее в книжный магазин, где она выбирала новый роман, а потом они приезжали в эту кофейню. В какой-то момент бариста их запомнили и пожилым супругам не нужно было подходить к стойке, чтобы озвучить заказ. Ему всегда приносили эспрессо, а ей ванильный латте. При этом она каждый раз восторгалась, когда смотрела на картинку, которую бариста рисовали ей молоком на кофейной пенке. Павел Петрович был равнодушен к кофе, он бы предпочел соленую рыбу и темное пиво. Но тем не менее каждое воскресенье он вставал в восемь и шел разогревать машину. Какая бы погода ни стояла на улице, как бы ни не хотелось вставать. Вот и сегодня было как всегда. Были две кружки кофе. Была книга - сборник Маяковского, ее любимого поэта. А ее не было. Павел Петрович сидел один и молча пялился на кружки. Возможно если подсчитать сколько он тратил на кофе, которое не пил, и книги, которые не читал, вышла бы кругленькая сумма, но Павел Петрович продолжал заезжать в книжные, приходить в кофейню, брать две кружки, пить из одной, а вторую оставлял на столе нетронутой. Когда он пришел сюда один в первый раз, сразу подошел к стойке и сделал заказ сам. Надя несколько раз повторила как называется ее любимый кофе. Для верности он записал. Понапридумывают названий. Заодно записал и свое. На стойке сказал: “Ванильный лате и экспресс”. Бариста сделал заказ и отдал в бумажных стаканчиках с крышками. Павел Петрович взял их и повез в больницу. Ей нельзя было кофе, но она очень хотела хотя бы почувствовать его запах и увидеть новый рисунок. Когда она, лежа в больничной палате, открыла крышку кофе и увидела там рисунок, ее лицо, испещренное морщинами, озарилось улыбкой. Ей нельзя было пить кофе, медсестры останавливали Павла Петровича, завидев его со стаканчиками каждый раз. И каждое первое воскресенье месяца он все равно появлялся на пороге Надиной палаты с книгой и кофе, потому что он любил стабильность и традиции. Потому что он любил ее. А потом в одно ноябрьское утро Павел Петрович пришел в кофейню подошел к стойке и сделал заказ. На вопрос бариста: “с собой?” он ответил: “здесь”. Сегодня тоже было ноябрьское утро. Прошел целый год. За этот год его маршрут изменился, сначала в книжный, потом в кофейню, а потом на кладбище. Мимо него прошли двое. Павел Петрович не обратил бы на них никакого внимания, утопая в своих мыслях, если бы девушка звонко не рассмеялась. Пожилой мужчина поднял на нее глаза и на мгновение лишился дара речи. Девушка за соседнем столиком была так похожа на Надю, когда он увидел ее впервые в коридоре института. Такие же густые черные волосы, такой же чистый мягкий смех, такие же озорные глаза. Парень, сидящий рядом с ней, напомнил Павлу Петровичу его самого. Такой же коренастый, широкоплечий здоровяк, который с упоением смотрел на девушку напротив. У пожилого мужчины появилось чувство будто он смотрит в далекое прошлое. Он подумал, как хорошо этим двоим, у них еще вся жизнь впереди. Их только ожидает свадьба, дети, внуки. Разлука. Когда возвращаешься домой, а там не пахнет сладким цветочным парфюмом, никто не встречает, легко касаясь губами щеки, не рассказывает о прошедшем дне и последних событиях, никто заботливо не накладывает тебе горячий суп, который приготовили совсем недавно. Для Павла Петровича все кончилось. Он посмотрел на сборник стихов. На кружку с латте, где молоком был нарисован клевер. Когда-то он был счастлив. У Павла Петровича было все, о чем можно мечтать. Любимая жена, сын, внук, квартира в тихом и уютном районе города, машина и стабильная работа. А потом все потухло в тот миг, когда одним ноябрьским утром она не проснулась. Павел Петрович покрутил обручальное кольцо на пальце, которое не снял ни разу за сорок лет брака. Он еще раз посмотрел на пару за соседним столиком. У них все впереди. А для него все кончилось. В этот момент Надя бы толкнула его в бок и шутливо сказала, что он зануда. В последние дни она говорила, что хочет, чтобы он жил дальше. А потом, когда и его время придет, пришел бы к ней с разными историями. Павел Петрович понял, что за последний год он не жил, а существовал. Каждый его день был серым. А отражение в зеркале постарело на несколько лет. Надя не обрадуется такому. Павел Петрович поднялся с места и подошел к паре за соседним столиком. Парень и девушка повернулись к нему. Молодой человек напрягся и хмуро оглядывал Павла Петровича. Девушка же смотрела с любопытством, она не видела никакой угрозы в этом тучном пожилом мужчине. Павел Петрович протянул сборник стихов ей и сказал, прочистив горло: - Возьмете? - Ага, еще чего? - Ответил парень, - не бери! Сейчас цену загнет за нее! - Успокойся, ты посмотри, это же Маяковский! А издание то какое! - Восхищенно воскликнула девушка. Парень все еще напряженно оглядывал подозрительного, по его мнению, мужика. - За сколько отдадите? - Спросила девушка. - Просто так, - Павел Петрович едва смог разлепить пересохшие губы. Он разжал пальцы, и книга оказалась в руках у девушки. Павел Петрович, пытаясь выровнять сбившееся дыхание повернулся к парню и сказал тихо, чтобы только он смог услышать эти слова: - Береги ее, парень. А потом развернулся и направился к выходу из кофейни. Стоя под карнизом, он набрал номер на кнопочном телефоне. Послышались гудки, а потом голос: - Папа? - Привет, сын, - ответил Павел Петрович. - У вас есть какие-то планы на сегодня? - Ну мы думали в зоопарк с Ильей съездить, а что такое? С машиной или по дому помочь нужно? - Нет-нет, просто мы давно не собирались, я с Ильей повидаться хотел. И с тобой. В трубке повисло молчание. - Но если вы уже заняты, то лад... - Поехали с нами, - перебил его сын. - Илья будет рад.... И я... тоже. Глаза защипало от налетевшего ветра. Точно, все из-за него. - Хорошо. Я приеду. Павел Петрович положил трубку. Он любил стабильность. Любил традиции. Кажется, сегодня у него появится новая воскресная традиция.