Какие ваши доказательства?!

      В черном-черном замке, в черной-черной комнате, на черном-черном стуле сидела красотка в обтягивающем белом платье.              Резкий свет люмоса, направленный точно на девушку, не позволял ей разглядеть людей, толпящихся в темноте. Они жадно перешептывались, наполняя холодную комнату удушливым шелестом мантий.              Девушка, полностью игнорируя плотоядную неизвестность, расслабленно откинулась на спинку стула и неторопливо накручивала на палец прядь буйных каштановых волос. Будто актриса в ожидании начала представления, она наслаждалась взбудораженным гулом из темного переполненного зала. Девушка бы с радостью закурила, но при задержании у нее отобрали и пачку сигарет, и палочку. Все, что ей оставалось — окидывать скучающим взглядом кабинет, который раньше был наполнен диковинками и чудесами. Теперь же на письменном столе вместо банки, наполненной лимонными дольками, виднелся чайный сервиз в цветочек, а стены были увешаны декоративными тарелочками с писклявыми котятами.       Наконец темнота затихла, и из нее выплыл силуэт в розовом — на границе ослепляющего света показалась милейшего вида дама, которая заговорила елейным голоском:       — Мисс Грейнджер, снова Вы! В последнее время Вы появляетесь в моем кабинете чаще, чем в библиотеке Хогвартса.       Девушка томно улыбнулась, и не меняя расслабленной позы, ответила:       — Директор Амбридж, все дело в предвзятом отношении со стороны членов Инспекционной дружины. Они пристают ко мне по поводу и без.       — Как занимательно, мисс Грейнджер.       — Скорее утомительно. Например, сегодня меня задержали во время невинной беседы с Грегори Гойлом и в наигрубейшей форме принудили явиться к Вам в кабинет. Мои настойчивые просьбы объяснить, в чем дело, были проигнорированы.       — К чему слова, мисс Грейнджер, ведь будучи одной из умнейших магглорожденных, Вы и сами знаете, что в очередной раз нарушили устав школы, — директор красноречиво осмотрела злостную рецидивистку от макушки до кончиков босоножек на высоком каблуке.       — В свободное от занятий время ученики имеют право не носить школьную форму, а сегодня, хочу напомнить, воскресенье, — возразила Грейнджер.       — Ваш внешний вид недопустим, — постановила директор.       — Почему же? Я в платье с высоким воротом, длинными рукавами и юбкой ниже колен.       — Ваше платье облегает настолько, милочка, что ни у кого не остается сомнений в отсутствии на Вас белья!       — В уставе школы ничего не говорится о степени прилегания одежды и обязательности ношения трусов, — спокойно ответила нарушительница.       Глаз директора дернулся, улыбка превратилась в оскал.       — Мистер Филч! — повелительно позвала директор.       Завхоз явился на зов немедленно, нетерпеливо потирая ладошки в предвкушении нового декрета.       — Будьте любезны добавить к правилам, вступающим в действие сегодня, требование носить нижнее белье и мешковатую одежду.       Филч подобострастно закивал и вприпрыжку побежал выискивать свободное местечко на стенах Хогвартса.       — Как видите, мисс Грейнджер, правило только вступило в силу, а Вы его уже нарушили, — добродушно заметила Амбридж. — Тем не менее, я пригласила Вас в мой кабинет по иному вопросу, — продолжила директор, начав неторопливо расхаживать перед грязнокровкой. — В последние несколько недель снизилась эффективность Инспекционной дружины. Поначалу я успокаивала себя — ведь на дворе душистый май, ласковое солнышко припекает все сильнее. Ох уж эта весна, любовь и юные гормоны! Вот только страстный интерес у дружинников возник к одной-единственной особе — загадочной мисс Красной Жаре, — и директор впилась укоризненным взглядом в Грейнджер.       — Судя по прозвищу — чрезвычайно горячая девица, — ухмыльнулась Гермиона.       — Того и гляди вся школа вспыхнет, — оскалилась директор. — Конечно, нет ничего зазорного в том, чтобы быть — прости Мерлин — объектом похоти половины школы. Вот только есть все основания полагать, что эта легкодоступная… студентка… использует свои эротические чары или, если быть точнее, зелья, в пользу запрещенного сборища радикалов «Отряд Дамблдора». Она накачивает своих наделенных властью поклонников модифицированной Амортенцией, полностью подчиняя себе их волю.       — Простите, директор, я все еще не понимаю, как это относится к моему задержанию.       — О, мисс Грейнджер, но кто еще, как не самая нахальная девчонка в этом заведении, станет настолько вопиющим образом нарушать школьное спокойствие, — угрожающе-широко улыбнулась Амбридж.       — Что? Нет! Это все грязные, необоснованные инсинуации! — оскорбленно выпалила девушка.       — Мистер Монтегю, — позвала директор, — будьте любезны, повторите Ваши показания.       Тьма за спиной Амбридж зашелестела и вытолкнула из себя старосту Слизерина. Громила размером с Исчезательный шкаф нерешительно остановился поодаль от пятна света и робко помахал Гермионе:       — Привет, малышка.       — Привет, бегемотик, — кокетливо взмахнув ресницами, ответила Гермиона.       Директор подплыла к Монтегю:       — Очевидно, что Вас с мисс Грейнджер связывают близкие отношения. Очень близкие. Неужели Вас не задевает излишняя востребованность предмета Вашего обожания?       — Нисколько, ведь она такая… такая… — запинаясь, начал Монтегю. А затем выпалил: — У нее самая вкусная в мире киска. Я готов на все, лишь бы еще раз припасть губами к этому волшебному источнику.       Котята на тарелочках возмущенно пискнули, темнота шокировано охнула, Гермиона же поморщила нос:       — Фу, Монтегю, ну и комплимент…       Амбридж продолжила допытываться у дружинника:       — Готовы даже проигнорировать Ваши обязанности и не препятствовать ночным прогулкам студентов Гриффиндора?       Монтегю растерянно захлопал глазами, переводя взгляд с директора на девушку и обратно.       — Грэхэм — умный… — вмешалась Гермиона, — ладно, не очень умный, но ответственный парень. Наши внеучебные контакты не могли помешать ему упиваться властью над сокурсниками!       Повернувшись спиной к девушке, Амбридж обратилась в темноту кабинета:       — Как могут наблюдать все присутствующие, мистер Монтегю демонстрирует все признаки отравления Амортенцией. Подобные симптомы также наблюдаются у Эдриана Пьюси, Маркуса Флинта, Пэнси Паркинсон и некоторых других участников Инспекционной Дружины. Очевидно, что мисс Грейнджер и есть эта распутная Красная Жара, — торжественно закончила директор свою обличительную речь.       — Ну так обыщите мою комнату, — возмущенно воскликнула Гермиона. — У этой «Жары» однозначно должны быть припрятаны запасы дурацкого зелья.       — Именно этим мы и собираемся здесь заняться — будем извлекать из Вас улики, — мило улыбнулась директор, вернув свое внимание подозреваемой. — Все, что нам нужно — это секрет, выделяемый Вашей бартолиновой железой.       Темнота озадаченно зашушукалась, пытаясь припомнить особенности женской анатомии.       — Вы это про смазку, директор? — удивленно уточнила Грейнджер. — Прошу прощения, но не умею течь по команде.       — Как жаль, — сокрушенно вздохнула Амбридж, — что Министерство настаивает на видимости педагогического подхода и запрещает опаивать студентов зельем похоти. Но ничего, у нас есть план Б. Товарищ майор, прошу, входите.       Чеканя шаг, на свет вышел Драко Малфой. Из-за черной униформы военного образца он казался головой призрака, парящей в темном кабинете. Его начищенные сапоги поскрипывали при каждом шаге, а козырек фуражки отбрасывал острые блики. Малфой решительным шагом направился к Грейнджер. С каменным выражением лица он опустился перед ней на колени, задрал белую юбку и методично раздвинул ноги девушки.       — Директор, что происходит? — возмущенно завопила Грейнджер, сдвигаясь ближе к спинке стула и перекрывая доступ к своей неприкрытой промежности.       — Поскольку Отряд Дамблдора начал применять сексуальное манипулирование, — ответила Амбридж, направляясь к своему столу, — Инспекционной Дружине так же пришлось обзавестись подобным специалистом. Майор Малфой обучался у лучших — мистер Барти Крауч-младший специально выделил время в своем плотном графике — и теперь в нашей команде имеется штатный кунилятор.       Малфой невозмутимо забросил ноги Грейнджер себе на плечи и резко придвинул зад девушки ближе к себе.       — Я готов, — дисциплинированно отчитался черный майор.       — Начинайте, — распорядилась Амбридж, усаживаясь в кресло за директорским столом и наливая себе чашечку чая.       Малфой сосредоточенно сдвинул брови, склонил голову ниже и приступил к своим прямым обязанностям.       Гермиона застыла в неудобной позе, всем своим видом демонстрируя глубочайший шок. Ее взгляд не отрывался черной фуражки и бесстрастного лица майора. Но уже через минуту девушка вновь откинулась на спинку стула и начала накручивать на палец прядь волос. Ее губы все сильнее кривились от разочарования.       — Мерлин, ну что за дилетант, — не сдержала она разочарованного вздоха.       — Не слушайте ее, мой мальчик, — сказала Амбридж, шурша оберткой от конфеты, — я знаю, сколько сил Вы приложили, чтобы освоить эту непростую науку. Я верю, что это Ваш звездный час.       Темнота одобрительным гулом поддержала директора.       Гермиона скривилась от приторности этой мотивационной речи и, с сомнением взглянув на черную фуражку, спросила:       — Майор, ты точно в курсе, где находится клитор? Подсказка — не здесь.       Голова Малфоя дернулась левее.       — И не здесь, — отрицательно покачала головой Грейнджер.       Майор сместился ниже. Резко втянув ртом воздух, Гермиона упрямо заявила:       — Все еще нет.       — Мистер Малфой, Вы на верном пути, — уверенно прощебетала директор. — Прислушайтесь к ее сбивчивому дыханию, — подсказала Амбридж, со звоном возвращая чашку на блюдце.       Гермиона попыталась отпихнуть ногой настойчивого майора, но тот лишь сильнее впился пальцами в ее бедра. Грейнджер предприняла еще одну отчаянную попытку саботировать работу кунимастера:       — Малфой, ты такой задрот — хорошо знаешь только теори…аах, — не закончив мысль, девушка отчаянно вцепилась в деревянное сидение.       Амбридж заинтересованно встрепенулась и, покинув директорское кресло, поспешила к месту событий.       — Драко, мой мальчик, Вы отлично справляетесь, — воскликнула она. — О, я не минуты в Вас не сомневалась. Вы же так прилежно учились, и это упорство вознаграждается прямо на наших глаза!       От избытка эмоций директор принялась ободряюще похлопывать Малфоя по плечу. Майор буквально на секунду сбился с темпа. Сквозь полуприкрытые веки Гермиона отчетливо видела, что бледные щеки штатного кунилятора окрасились нежным румянцем, а в глазах призрачно мелькнул лихорадочный блеск.       — Какая техника, какая интенсивность, — продолжала восторгаться Амбридж, пока голова майора-кунилятора совершала безостановочные ритмичные движения. — Вы бесподобны, Драко, просто превосходно!       Директор склонилась ниже, чтобы во всех подробностях наблюдать за пируэтами, которые выделывал язык Малфоя на клиторе постанывающей грязнокровки. Взбудораженная темнота, впечатленная непревзойденным мастер-классом, начала скандировать, сначала тихо и нескладно, но затем все громче и ритмичнее «Малфой! Малфой!». Экзальтированный девичий голосок прокричал «Малфой, ты мой герой!».       Не выдержав потока обожания, окатившего его со всех сторон, товарищ майор, так долго искавший признания в этом мире, незаметно поправил свои непроглядно черные штаны, чтобы скрыть, насколько сильно его радует, что его работу ценят.       — Мне кажется, достаточно, директор, — Малфой поспешно отстранился от доказательной базы. Его губы и подбородок влажно блестели в свете Люмоса.       — Да, мой мальчик, Вы правы, — ответила директор, с язвительным прищуром просканировав промежность откровенно возбужденной, но не удовлетворенной подозреваемой. — Нам ведь нужен секрет, а не счастливый конец.       К майору незамедлительно подбежал Нотт, облаченный в белую мантию и синие перчатки. Ватным тампоном он собрал жидкость с кожи кунилятора и тут же опустил магически модифицированный хлопок в пробирку с розовой жидкостью. Все присутствующие затаили дыхание. Они были в секундах от разоблачения развратной шпионки ОД. Но жидкость так и оставалась розовой.       — Мистер Нотт, я полагаю, Вы взяли недостаточное количество образца, — пропела Амбридж стальным голоском.       — Мадам директор, нет, этого вполне… — Нотт запнулся под тяжелым взглядом. — Да, мадам, думаю Вы правы.       Нотт принялся судорожно натирать подбородок майора, собирая все до последней капли. Но жидкость в пробирке настойчиво отказывалась менять свой цвет.       — Мистер Малфой, как Вы себя чувствуете? — поинтересовалась Арбридж, не желая признавать всю оглушительность провала. — Чувствуете ли непреодолимое влечение к мисс Грейнджер и ее «нектару»?       — Никак нет, мадам директор, — ответил майор, вытянувшись по струнке.       Тьма встревоженно зашепталась. Монотонный растерянный бубнеж прервали горестные девичьи всхлипы.       — Следственный эксперимент окончен? Я могу наконец-то идти? — срывающимся голосом выдавила Грейнджер.       — Да, Вы свободны, — разочарованно отмахнулась Амбридж.       Гермиона поднялась со стула и стыдливо опустила юбку. Ноги девушки дрожали от очевидного мастерства майора, а плечи тряслись под тяжестью навалившегося стыда. Не сделав и пары шагов, Грейнджер споткнулась и упала на колени. Рыдания разразились с новой силой.       Амбридж досадливо скривилась и распорядилась:       — Майор, будьте любезны, поскорее сопроводите студентку в ее башню.       Малфой грубо схватил девушку за локоть и поволок на выход.       Как только за спинами пары захлопнулась дверь кабинета директора, Гермиона освободилась от грубой хватки майора. Чем дальше они отходили от кабинета директора, тем уверенней становилась походка девушки, а презрительная усмешка проступала все отчетливее.       В очередном темном коридоре Гермиону ухватили за талию и затолкали в пустующий класс. Дверь поспешно захлопнулась, и девушка оказалась зажата между каменной стеной и не менее каменным телом.       — Я сделал, как ты хотела. Довольна? — спросил Малфой, склоняясь над Гермионой.       — Очень. Ты никогда не был настолько плох и слюняв, — обольстительно улыбнулась Грейнджер.       Ее юркая ладонь пробралась в нагрудный карман черного кителя и извлекла пачку сигарет. Зажав мягкими губами фильтр, она сквозь ресницы посмотрела на майора с безмолвной просьбой-приказом. Малфой поднес палочку и дал девушке прикурить. Он молча наблюдал, как в карих глазах отражались оранжевые угольки тлеющей сигареты, как небольшая упругая грудь поднималась выше, пока Гермиона делала затяжку, как сизый дым покидал чувственный рот, сложенный в идеально-округлую О.       — Отлично, значит я заслужил еще один урок, — наконец серьезно заявил Драко.       — Но чему я могу научить такого высококвалифицированного специалиста, — картинно удивилась девушка, выдыхая дурман ему в лицо, — ведь тебя обучал сам Барти Крауч-младший?       — Этот старый извращенец просто любит лизать. Это не делает его кунимастером, — брезгливо отвелил Малфой. — Гермиона, пожалуйста, тебе всегда есть чему меня научить, — унизился он до смиренной просьбы.       — И ты делаешь просто блестящие успехи, — ответила девушка, надавливая на широкие плечи майора.       Драко молча подчинился и опустился к ее ногам.       — Зажги свечи, хочу видеть, как ты стоишь на коленях, — повелела наставница, неторопливо затягиваясь. Малфой взмахнул палочкой, и теплый желтый свет пробрался в класс, порождая глубокие тени и приглушенные блики.       Драко посмотрел Грейнджер в глаза. Он легко прикоснулся кончиками пальцев к косточкам на ее лодыжках и заскользил вверх, едва касаясь ее гладкой кожи. Жажда знаний запульсировала где-то глубоко в его груди. Когда его ладони добрались до подола платья, невесомая ткань юбки начала оседать на его запястьях, оголяя бедра, лобок и живот Грейнджер. Его ладони добрались до девичьей талии. Он осторожно поцеловал обнаженный пупок, не отрывая взгляд от ее лица, ее пряных глаз, ее губ, что так бесстыже обхватывали сигарету. Малфой начал прокладывать дорожку поцелуев все ниже и ниже. Его пальцы соскользнули с талии на упругие ягодицы, и Драко с наслаждением сжал их, в тайне надеясь хоть ненадолго оставь свои отметины на девичьем теле.       Гермиона сбросила его фуражку и зарылась пальцами в белоснежные волосы. Ее ноготки чувствительно поскребли кожу, разрушая прилизанный порядок его головы.       — Пора проверить домашнее задание. Продемонстрируй, что ты усвоил на предыдущих уроках, — повелела она, забрасывая одну ногу на широкое плечо майора.       Его мягкий язык широким движением прошелся по половым губам, оставляя теплый влажный след. Он повторил несколько раз, пока Гермиона не откинула голову назад.       Расслабленно улыбаясь, она сделала последнюю затяжку. Никотин и умелый язык разносили по ее телу мягкие волны удовольствия.       — Никто из твоих дружков и близко с тобой не сравнится. Им так быстро сносит крышу, они с восторженным визгом ныряют в этот омут. Ты же такой методичный, такой прилежный. Умеешь растянуть удовольствие. Завидую твоей подружке, — произнесла она со стоном.       — Хочу, чтобы ты была моей подружкой, — прошептал он, целуя внутреннюю сторону ее бедра.       — Не порти все, Драко, мы же договорились — я удовлетворяю твою неуемную жажду эротических знаний, а ты — мою жажду знаний из Запретной секции. А теперь продолжай, у тебя так хорошо получается. Только ниже не спускайся, кажется, уже началось, — она слегка потянула его за волосы.       Малфой провел двумя пальцами между ее половых губ, раскрывая их, чтобы полюбоваться влажным блеском вагины. Он осторожно обвел вход во влагалище, смачивая пальцы в опасных соках. Смазка слегка переливалась перламутровым сиянием, совсем как свежеприготовленная Амортенция.       — Думаю, я готов к экзамену, — сказал он, погружая средний палец в скользкое влагалище.       — Что ж, давай проверим, сможешь ли ты заработать «удовлетворительный» балл, — посмотрела она в его обжигающе-ледяные глаза.       Драко снова приник к ее клитору, не отводя взгляд, не в силах оторваться от карих глаз, в которых плясало пламя свечей.       Его язык настойчиво кружил вокруг маленького пучка нервов, пока длинный белый палец неторопливо и ритмично погружался в розовый перламутр с тихим хлюпаньем. Драко прислушивался к ее телу — как сбивчивое дыхание сменяется тихим постаныванием, как острые ноготки впиваются в кожу его головы. Когда ее бедра начали непроизвольно подаваться вперед, он понял, что пора — ей нужно больше объема, больше давления. Драко добавил второй палец и усилил нажим на то странное сладкое местечко ее влагалища, которое всегда делало Гермиону более податливой. Его каждый раз завораживало, как преображалась эта коварная, упорная девица от примитивной ласки одной конкретной точки. Куда-то исчезала ее броня расчетливого стратега, обнажая мягкое пластичное нутро. Драко чувствовал, что в эти моменты буквально своими руками лепит из нее что-то иное — дикое и прекрасное. А еще ему было безумно жаль, что он не может погрузиться в нее языком, не может исследовать отклик ее гибкого тела на этот вид ласки. Одна капля розового перламутра на его языке — и прощай холодная голова исследователя, привет подчиняющее желание оголодавшего любовника.       Но у него есть пальцы, заполняющие пустоту ее истекающей вагины, и есть язык, мастерски вылизывающий ее клитор.       И кажется, ей этого достаточно — ее вязкие стоны, ее покусанные пунцовые губы, ее беспокойные бедра, что толкаются вперед и еще глубже насаживают ее на бледные длинные пальцы, все это — самая страстная и самая правдивая оценка его навыков. Только бы она не говорила. Не произносила слов, от которых его кровь бежит быстрее, а научный интерес мутирует в опасный зов низменного инстинкта.       — Черт, Малфой, ты бесподобен, — прошептала она, зарываясь пальцами в мягкие белые волосы. — Так прилежен, так тянешься к знаниям. Прямо как я. Ведь так приятно понимать, что ты лучше всех. А еще приятнее, когда это понимают окружающие. Когда восхищаются. Когда хвалят. Это такой кайф, — простонала она, непроизвольно откидывая голову назад. — Да, Драко, прямо здесь, не останавливайся, — почти проскулила она.       В неосознанном порыве похоти, она схватила его свободную ладонь и погрузила в рот два длинных белых пальца. Это было просто идеально — два пальца во влажном узком влагалище, два пальца во рту, таком горячем, таком алчном. Она сосала в том же ритме, в котором Драко вколачивался в ее точку G.       — Драко, Мерлин, какой же ты способный. Девушки будут просто выползать из твоей постели.       Он вдруг резко остановился, больше в силах контролировать свое желание. Он сбросил с плеча ее ногу, встал и впечатался своим телом в ее. Чтобы не упала. Чтобы прекратила нести чушь. Чтобы почувствовала, как возбуждают ее ядовитые похвалы.       — А ты? Ты будешь выползать из моей постели? Ранним утром, после изнурительных лекций об удовольствии? Растрепанная, сытая, украшенная моими засосами? — шепотом, на ухо, и прикусить мочку. — Я бы прилежно учился по твоей указке, а потом сдавал бы тебе все экзамены, — обвести большим пальцем чуть приоткрытые губы. — Не в темной каморке, не в пыльном классе, — скользнуть ладонью ниже, на горло. — А на прохладном шелке простыней. Ну же, Гермиона, мне пора учиться новому. Будь моей… — склониться ниже, легкое касание губ к мягким губам, одно дыхание на двоих — … учительницей.       Пламя свечей трепещет в карих глазах, плавится воск и холодный расчет. Вместо ответа — поцелуй. Стремительный, голодный, дикий. Его рука сжимает ее горло, чтобы не вздумала ускользнуть. Чтобы продолжала по-хозяйски вторгаться языком в его рот, чтобы не прекращала кусать острыми зубами его губы.       Ее руки смело рванули застежки черного кителя, пуговицы посыпались дождем на каменный пол. Не прерывая поцелуй, она лихорадочно провела ладонями по его груди, избавляя широкие плечи от мешающей ткани, прошлась ноготками по животу и сразу же принялась за ремень. Несколько секунд и умелых движений — и его брюки и трусы уже в районе коленей.       Твердый член прикасается к ее обнаженному животу — новое ощущение, ранее не знакомое ему. Сладкое, развратное. Заставляющее подойти к ней еще ближе, вплотную, почти слиться. Чтобы чувствительная головка была зажата между их телами. Чтобы терлась об ее нежную кожу. И поцелуй — один бесконечно-долгий поцелуй.       Ее ладонь давит ему на грудь, отталкивает буквально на полшага. Чтобы с блаженным стоном обхватить член — ее очередь ублажать руками.       — Боже, Малфой, ты идеален, — шепот распухшими губами, не прерывая простых движений мягкой ладонью. — Идеальное упорство, идеальное тело. Идеальный член.       Его пальцы зарываются в ее волосы, сгребают их, тянут назад, чтобы открыть шею, которую он должен пометить прямо сейчас. Чтобы все ее безмозглые рабы знали, что у нее есть тайна, есть особенный, не такой как они.       — Это же так не справедливо, — сбивчиво шептала она, обводя большим пальцем чувствительную головку. — Тебе не нужно менять свое тело, осквернять его любовной магией. Ты сводишь с ума просто потому, что ты — это ты. Настаиваешь, вьешь веревки этим своим прилежанием. Искренним желанием сделать хорошо… ааах… — мучительно выдохнула она, когда он болезненно втянул нежную кожу ее шеи, чтобы оставить свое клеймо.       Она же — то ли наказывая, то ли поощряя, — сильнее сжала его член, от чего Драко шумно выдохнул сквозь зубы. Они одновременно балансировали на тонкой грани удовольствия и боли, и это было почти невыносимо. Это распугивало все мысли, оставляя только ощущения.       Она неожиданно отпустила его изнывающий член, сильно толкнула Драко и поставила ему подножку. Малфой повалился на каменный пол, увлекая Гермиону за собой.       Жесткий удар выбил из него дух. Пока он приходил в себя, Гермиона наконец освободилась от надоевшего платья и села на живот Малфоя. Она снова возвышалась над ним — прекрасная и обнаженная. Такой он не видел ее ни разу — вся и полностью, она была доступна его взору, не скрываясь за дурацкими тряпками и расчетливыми мотивами.       Она не двигалась, лишь смотрела на него с высоты своего положения. Какое-то время он тоже не шевелился, лишь разглядывал ее растрепанные буйные волосы, припухшие губы, упругую грудь и просто умопомрачительный в этой позе изгиб бедер. Он смотрел на ее призывно раздвинутые ноги, на перламутровую влагу, что мерцала на внутренней стороне ее бедер, а теперь и на его животе. Его руки сами потянулись туда, пальцы сами нашли клитор. С протяжным стоном Гермиона изогнулась над его разгоряченным телом.       — Какой же ты все-таки хороший мальчик, Драко, — прошептала она. — Напористый, но чуткий. Мог бы подмять меня сейчас, взять, что тебе так очевидно хочется. Но ты ждешь. Настаиваешь своими ласками, но не берешь силой. Почему ты не такой, как остальные? Почему ты лучше них? — она сместилась на его бедра и обхватила ладонью его член. — Почему я так отчаянно хочу… — она приподнялась, приставила головку к половым губам и потерлась, покрывая темную плоть своей смазкой, — принять твое предложение?       Направив его член в себя, она плавно опустилась на всю его длину.       Он погрузился в нее так глубоко. В это горячее, влажное, хлюпающее, невыносимо прекрасное тело. Она обволакивала его, сжимала собой. Ее груди с коричневатыми сосками подпрыгивали, гипнотизируя, возбуждая еще больше, подталкивая к краю. Его пальцы нашли ее клитор и возобновили простые круговые движения. Чтобы быть точно уверенным, что ей так же хорошо, как и ему. Чтобы сорвать с ее зацелованных губ еще больше стонов. Чтобы распалить ее так же, как его распаляют эти ее восхитительные упругие груди. Чтобы глубже, резче, ближе.       — Будь моей, Гермиона, я же идеален для тебя. Будь со мной, — простонал он в полубреде.       Она схватила его за руку, порхающую на ее клиторе, и потянула на себя, заставляя его сесть, стать ближе к ней.       Ее соски терлись об его грудь. Его руки сжимали ее талию и задницу. Их темп ускорялся. Она скакала на нем все быстрее. Он прижимал ее к себе все ближе.       — Будь моей, - горячим шепотом на ухо.       И с протяжным вскриком, Гермиона вся сжалась. Сладкий спазм оргазма скрутил ее тело. Согнул ее пальцы, оставляющие красные царапины на спине Драко. Сдавил ее вагину вокруг члена в удушающе-прекрасной хватке, отправляя Драко в страну фейерверков вслед за Гермионой. Малфой повалился на спину, не разжимая век и объятий.       Они шумно переводили дыхание. И она снова начала ускользать от него — пошевелила бедрами, освободилась от его члена, выбралась из кольца его рук.       Не открывая глаз, как маленький пугливый мальчик, он сказал:       — Ты не ответила на мой вопрос. Будешь моей… учительницей?       Она молчала. Драко слышал шорох движений, но не ее голос.       Он боялся открыть глаза и посмотреть правде в лицо.       А она лишь тихо попросила:       — Поцелуй меня.       Это был поцелуй с последними всполохами возбуждения, нежный по прикосновениям и страстный на вкус.       Она отстранилась и пробежалась пальчиками по его бровям, носу, скулам, губам. Было в этом что-то странное, словно она пыталась запомнить этот момент и его лицо.       Драко открыл глаза и понял, что свечи все ярче горят не желтым, а розовым светом. Пораженный догадкой, он посмотрел на зацелованные губы Гермионы, которые влажно блестели перламутром.       — Прости, Драко, я не могу, — печально ответила она, глядя в идеальные серые глаза, которые заполняло тупое потребительское обожание.