где просыпается солнце. кризис одиночества и стирки

глава, кажется, первая каждое утро я смотрю на него. на парня, живущего в многоэтажке напротив. наши окна разделяет расстояние в одну парковку, одну детскую площадку, одну красную машину, припаркованную неправильно, одно засохшее дерево и одно не состоявшееся знакомство. мы с ним незнакомы. и я не знаю к счастью это или к сожалению. вероятнее всего второе. и вот как выглядел день, когда я его впервые увидел. сегодня я встал пораньше, принял душ, не особо торопясь, и пошел на кухню. кафель холодил мои ноги, но я не замечал этого, так как мой желудок признавал сейчас только существование холодильника. перекусить было особо нечем, париться с яичницей я не хотел, хотя жарил ее почти каждый день, делать что-то более серьезное уж тем более, так что ограничился простым йогуртом со сладкими шариками, постоянно застревающими в зубах. чай уже дымился в кружке, а ложка с йогуртом во рту, когда ко мне подбежал сумасшедший вихрь, в лице моей чихуахуа Кками. -не думаю что тебе можно йогурт, дружище, как насчёт корма?, - на меня уставились два огромных глаза-блюдца, явно расстроенные предложением, - и все равно я дам тебе просто корм. хоть и с небольшими угрызениями совести не понятно за что, умеет это прекрасное создание манипулировать, я все таки насыпал ему в миску этих собачьих шариков. в детстве я их даже пробовал, фу. с завтраком было покончено, а делать что-либо ещё мне не особо хотелось. порисовать? нет, не хочется. погулять? мне ещё гулять с Кками, и все равно не хочется. созвонится с друзьями? Минхо явно ещё спит, а Чанбин пропадает на рыбалке. выходит, я один на один со своей скукой. стрелки часов безучастно тикали, дети под окном весело кричали, сосед кажется смывал туалет. и все равно, делать абсолютно нечего. я взял отпуск, желая хоть немного отдохнуть от бухгалтерии, душа к которой у меня совершенно не лежала. и я думал, что как только у меня появится куча свободного времени, то я сразу почувствую облегчение. но не тут то было. я по прежнему просыпаюсь рано, дело привычки, по прежнему смотрю на время, отсчитывая минуты до обеденного перерыва. моя квартира, хоть и небольшая, всегда была для меня уютным местом. я возвращался с работы, разогревал себе готовую еду, листал соцсети и ложился спать. вот и вся моя рутина. как в итоге оказалось, квартира у меня больше, чем я изначально думал, рассвет с окна гостиной видно лучше чем из спальни, соседи абсолютно плевать хотели за закон, и врубают музыку после десяти вечера. и всего этого я не замечал. я понял насколько одиноко я себя чувствую. даже несмотря на Кками, который был моей поддержкой и опорой, и всегда вызывал у меня только улыбку. я одиноко себя чувствовал, даже имея друзей. мы часто списывались и созванивались, в выходные мы иногда выпивали вместе. но сейчас я сидел в кажется в полном оглушающем одиночестве, наедине со своей безликой квартирой. мои не самые позитивные размышления прервало пиликанье стиральной машины. мой день всегда начинается со стирки. с мокрого белья, так приятно пахнувшего химозными средствами, наверняка очень не полезными. далее я методично развешиваю все это на балконе, маленьком даже для меня одного. балкон с не солнечной стороны обитал как раз там, где находится внутренняя часть двора, а потому я редко там находился. с бельем было покончено, и зайдя в гостиную, я встал посередине, поставив руки в боки, и прикидывая мысленно, что я вообще могу еще сделать. как оказалось ничего. слишком чисто. ни пыли, ни мусора, ни захламления. казалось, будто тут никто не жил. но тут жил я! теперь я чувствовал себя каким то ненастоящим. решив закончить на этом самобичевание, никчему не приводящее, я вновь осмотрелся, в надежде найти то, что поможет отвлечься. на глаза попался мольберт, пожалуй единственная вещь, что казалась здесь живой. деревянный, покрытый хаотичными мазками и пятнами, полуразобранный, он все равно гордо осматривал квартиру, стоя в углу, но казалось, словно он стоит в самом центре. может даже смещая меня. я на его фоне определенно был белым пятном. тут я вспомнил, что недавно выбросил фиолетовую футболку, стащенную Чанбином с какой то распродажи, а также вспомнил, что у меня давно не было вдохновения. я забыл, как в ощущается в руках кисть, забыл запах краски, забыл как муторна вся подготовка, забыл какого это, водить кисточкой по холсту, выплескивая в эти мазки все, что есть во мне. я понял что во мне ничего не было, а значит и выплескивать тоже нечего. словно очнувшись от транса, я шлёпнул себя ладонью по щеке, приводя в чувство. нет, в этой квартире я точно сойду с ума. и я выбежал на балкон, тот самый, на который я так редко выходил. я закрыл за собой дверь, распахнул все окна и наполовину высунулся в прохладу утра. я подумал что было бы круто уметь летать, как птицы. планировать меж домами, то опускаться, то резко взлетать, ощущая как ветер свободно колышит твои перья, позволяя подниматься все выше, выше и выше. затем я опустил глаза на площадку, с высоты моего тринадцатого этажа дети на ней казались просто точкам. правда очень шумными точками, так как четыре ребенка из пяти обязательно о чем-то вопили, словно громко оповещали весь мир: ,,вот он я! смотрите на меня! я есть!,,. и мне тоже захотелось закричать что я есть, скорее просто ради того, чтобы доказать что-то себе. я вытащил наушники, осознавая, что тревожные мысли вновь начинают меня одолевать, а значит мне стоит на время выбраться из этого мира. к моему несчастью мои руки были иного мнения, они меня не послушались и выронили мои беспроводные наушники прямиком за пределы балкона. меня охватил ужас, и не столько из-за безвозвратно потерянных нашуников, сколько из-за осознания, что я вновь наедине с собой. глаза начали лихорадочно бегать, зачем-то осматривая и сканируя все, что видят. я мельком пробежался по всем окнам противоположного дома, пытаясь хоть на что-то отвлечься. вот тут-то я и увидел его. окно напротив отразило солнце и распахнулось, выпуская чужое лицо. парень слегка щурился и смазанно потирал глаза. наверняка недавно проснулся. его лохматые волосы, постриженные на манер короткого каре до ушей, были растрепаны донельзя, и напоминал он немного Кками, когда ее резко будишь. за этой умилительной картиной напротив я наблюдал ещё долго, мысленно удивляясь, как человек может быть красив настолько. хотя казалось бы, ничего особенного в его внешности и нет, те же нос, брови, глаза, что и у всех. но было в нем что-то, что зацепило меня моментально. и долго я ещё смотрел в открытое окно, обитатель которого уже скрылся в недрах своей квартиры. а я продолжал наблюдать, пока окно в конце концов не закрыли на проветривание, а потом и не закрыли совсем. тут я понял, что простоял так почти час. забыв о мыслях, о потерянных наушниках, о мольберте, гнетущим меня одним только видом.... мольберт. неожиданно для себя я понял, что хочу рисовать. это чувство появилось спонтанно, как гром средь ясного неба, так же неожиданно. я давно этого не чувствовал, и мысленно пробовал его на вкус. это вдохновение? не теряя более ни минуты, я полетел в гостиную и принялся яростно ворошить все ящики, в которых, по моему скромному мнению, могли находится кисти и краски. наконец, удача поцеловала меня в нос, и я нашел все необходимое. мольберт по прежнему горделиво на меня смотрел, и я даже засомневался в задуманном, боясь что он обидится и убежит. знаю, глупо. но ещё раз мысленно попробовав вдохновение на вкус, я понял что либо сейчас, либо никогда. и я принялся писать. от непривычки руки быстро немели, краски засыхали, но я упорно продолжал. вскоре заляпанным оказался не только мольберт, но и я, и моя одежда, и Кками, все это время любопытно сидящий у меня в ногах. и просидел я так весь день. и только когда последний мазок нашел свое место на полотне, я ощутил как сильно у меня затекли спина и руки. но также я ощутил, как сильно я соскучился по этим ощущениям. картина получилась на удивление хорошей. утренние блики натурально смотрелись на чужом окне и незнакомом лице, написанном по памяти. я старался изобразить его как можно красивее, подчёркивая его внешность всеми доступными мне способами, но также я пытался и передать то, что я ощутил лишь глянув на него. и это чувство не зависело от его внешности. я придирчиво осмотрел картину ещё несколько раз, и осознал, что она идеальна. также придирчиво я осмотрел и себя, и Кками, мы были оба по уши в краске, и с этим надо было срочно что-то делать. и дружно мы поплелись в душ. радио передавало Битлз. мегополисы не спят. жужжат, поют, танцуют. пляшут под дудки толстосумных людей и ночных доставщиков еды. также не спал и я, впервые, кажется, нарушая свой режим. тихонько попивая кофе, я вновь вышел на этот балкон, опять распахивая окна настежь. предусмотрительно я закрыл дверь, чтобы не было сквозняка. я вдохнул запах вечера, поняв, что давно его не ощущал. всегда куда-то спешил. с работы домой, из дома на работу, из дома в магазин, и туда, и обратно, и так без конца. и так странно ощущать себя наблюдателем. потоп моих мыслей прервало окно, распахнувшееся напротив. и выглянул оттуда тот самый парень, портрет которого теперь висел у меня на кухне. и вновь я моментально примагнитился к нему взглядом, словно нет мира вокруг, и весь он сузился только до одно человека. в этот раз его волосы были аккуратно причесаны, взгляд выражал спокойствие, на лице были очки, а в руке была чашка с чем-то дымящимся. я понял, что он тоже наблюдает за вечером, и так забавно мне стало от этого. мы были незнакомы, и все равно неосознанно совершали одни и те же действия. мы наблюдали за вечером порознь, но мне казалось будто я стою там, рядом, и мы молча рассматриваем бордовые переливы неба. несколько последующих дней пролетели достаточно быстро, я сходил в караоке-бар, отвёл Кками к ветеринару на ежегодный осмотр, устроил большую стирку. вообщем мало по малу, но я вновь вернулся в свой ритм, как я это называю, пустого человека. никаких лишних мыслей за делом, а в свободное время - музыка в ушах, из недавно купленных наушников. единственное время когда я получал удовольствие от того, что нахожусь в тишине и спокойствии, это те ранние утро и поздний вечер. именно в это время активизировался мой симпатичный сосед. за это время я узнал, что он ходит на пробежку почти каждый день, любит птиц и ненавидит мусор на детских площадках. сколько бы раз он не выходил, каждый раз после него весь мусор исчезал, а мусорки были до отказа забитыми. удивительный человек. также я узнал, что он не любит грязь, потому что каждый день протирал окно с двух сторон, да настолько хорошо, что не оставалось разводов. знаю, меня полноправно можно назвать сталкером, но я же не влияю на его жизнь, верно? я просто... ну... наблюдаю? да, я успокаивал себя, мол такое может быть с любым, но с каждым новым оправданием, верить себе становилось все сложнее. и я чётко решил для себя, что обязан с ним познакомится.