Распутное Признание

      

-1-

             Время на часах медленно двигалось к полудню. Старая книга шелестела под пальцами — я пыталась читать, но буквы так и норовили ускользнуть с рыжих страниц, а слова местами словно исчезали и казались незнакомыми. Ещё никогда в жизни я так не нервничала. Даже чтение, которое всегда спасало меня в трудные моменты жизни, сегодня не помогало. За весь месяц, пока меня готовили к этому дню, я так не переживала: возможно, до этого момента я просто не задумывалась всерьёз о том, на что именно подписалась.              Я уже перевернула страницу назад, чтобы снова перечитать её и попытаться вникнуть в текст, когда двери в комнате бесшумно разъехались в сторону. На пороге стояла девушка. Русые волосы собраны в аккуратный пучок со спицей, только пара локонов обрамляли лицо; сквозь прямоугольную оправу очков мне нежно улыбнулась пара серых глаз. Блёклая паутина морщин уже коснулась нижних век девушки, но это не лишало её шарма. На плечи накинут длинный белый халат, а под ним чёрный обтягивающий, похожий на купальник, костюм, подчёркивающий и без того выразительные бёдра и бюст. На мне, как и на всех в этом комплексе, был такой же костюм, только синего цвета и смотрелся он совершенно плоско: так и не скажешь, что мне скоро исполнится двадцать.              «Руми Х. Акари», — значилось на бэйджике гостьи. Это была одна из учёных комплекса. Она следила за моим состоянием, и за тот месяц, что я тут нахожусь, мы хорошо подружились.              — Как себя чувствуешь, Хана? — Руми подошла ко мне и села на соседнее кресло, немного развернув его в мою сторону. В руках она держала планшет и уже приготовилась делать в нём записи.              — Что чувствую? — я отложила книгу и задумалась. — Голод. Жуткий голод.              — В этом нет ничего удивительного, — Руми улыбнулась, — ты с вечера ничего не ела. Понимаю, неприятные ощущения, но так нужно для… процедуры. Может, ты чувствуешь что-нибудь ещё?              Я промолчала. Во мне бушевало столько эмоций и мыслей, но я не могла собрать их вместе, подобрать нужные слова.              — Понимаю, — Руми словно понимала меня без слов. Она положила свою руку на мою. — Хана, месяц назад ты приняла сложное решение и теперь переживаешь из-за этого. Скажи: тебе страшно?              Я замешкалась. Нужные слова так и просились выйти наружу, но я так нервничала. Руми взяла мои руки в свои и нежно сжала их. Её тепло, прикосновения, и голос немного успокаивали меня.              — Я… Я боюсь. Сегодня я словно впервые осознала, на что именно иду.              — И на что же ты идёшь?              Я опять промолчала. В этот раз мне просто стало стыдно высказать те слова, что вертелись на языке.              — Хана, ты же знаешь, что все ещё можешь отказаться?              — Да, но в таком случае я должна буду компенсировать все те расхода, что пошли на моё содержание и адаптацию. А это просто колоссальная сумма…              — А что если, я все оплачу.              Я посмотрела на Руми — взгляд девушки был серьёзен.              — Для меня это не такая уж и большая сумма. Я честно могу все оплатить, если ты решишь отказаться. Что скажешь?              Я не знала, что нужно ответить. Слова опять просто застряли во мне. Задумавшись, я нырнула в воспоминания о том, почему я здесь…              

-2-

             Как и многие, жили мы бедно и голодно, в маленькой комнатушке с протекающим потолком. Мать растила меня в одиночку. Отца я никогда не видела, и, когда спрашивала о нём, Мама говорила, что он работает.               Экономить приходилось на всём. Обувь носили, пока подошва не протиралась до дыр. Платья часто приходилось шить из старых мешков. Кукуруза и картошка — лучшее, что у нас было из еды. Большая удача, если за месяц удавалось раздобыть кусок мяса или пару фруктов.              Мама все время работала и почти всю еду отдавала мне. Я же ходила в школу, а в свободное время занималась рукоделием или ездила на общественные работы в поле, чтобы заработать ещё пару копеек.              Из досуга, кроме ручной работы, были ещё книги. Старые, мягкая обложка рассыпалась от прикосновения, из-за чего многие страницы отсутствовали. Их использовали для растопки печей. В основном это были любовные и детективные романы, первые я читала с большим удовольствием. Истории про честных, наивных и трудолюбивых девушек, которые несмотря на все подлости жизни продолжали верить в лучшее, — были лучиком света в моих серых буднях.              Когда мне исполнилось семнадцать, мама серьёзно заболела и умерла. Загадочный отец так и не появился, и я осталась совершенно одна. Я продолжила учёбу, но теперь всё свободное время уходило на работу, чтобы оплатить жильё и пропитание.        В восемнадцать поступила в аграрный колледж, благо обучение оказалось бесплатным. Из-за большой нагрузки мне было тяжело всё успевать, и на втором курсе мне стало грозить отчисление. Пока я училась, я получала бесплатную порцию еды и освобождалась от части налогов. Без образования я не могла получить нормальную работу, а значит была буквально обречена на рабство. В самых бедных районах иногда можно увидеть людей с ошейниками на поводках и без одежды. Чтобы не умереть с голода, они полностью отдавали себя своим хозяевам. Молодым девочкам без семьи, денег и работы эта участь заказана.              Мне попалось объявление, что аграрно-биологический институт ищет добровольцев на роль инкубатора для ксеномитеров. За работу платили круглую сумму, а лично мне ещё пообещали, что я смогу сохранить право на обучение в колледже. Выбирать не приходилось. Отчаяние в те дни полностью охватило мой разум, и я без размышлений согласилась.              Меня привезли в комплекс, где началась моя адаптация, и с этого момент моя жизнь превратилась в рай. Меня хорошо кормили, я могла смотреть любые фильмы, читать любые книги, ходить в спортзал и бассейн. Полдня меня водили по разным процедурам типа массажа и масляных ванн, а остальное время я могла отдыхать любым доступным образом. В то время я даже не задумывалась, что именно значит быть инкубатором. Пока не настал день X, когда мне всё объяснили…              

-3-

             Моё сознание вернулось в настоящее, из старых сырых трущоб обратно в чистую и тёплую комнату комплекса.              — Нет, — наконец ответила я, — Руми, я не могу взять ваши деньги, я не могу уйти отсюда. Я не хочу возвращаться туда, откуда пришла.              — Это смелый шаг, Хана. — Руми опустила взгляд. — Прости. Так давить на тебя было некрасиво с моей стороны. Сама я никогда не знала бедности, голода и холода… Я хочу, чтобы ты осознавала свой выбор.              — Все хорошо, просто…              — Звучит страшно, — закончила за меня Руми. — Понимаю. Но поверь мне, на деле все проще и лучше, чем звучит в теории.              Учёная улыбнулась, легко и с пониманием. Руми располагала к себе, и я просто не могла сомневаться в ней.              — Что ты тут читала? Я посмотрю, не возражаешь? — Руми взяла со столика книгу, не дождавшись моего ответа. Я не возражала, даже наоборот, была рада отвлечься на другую тему.              — Эта моя любимая серия книг. Помню, в лет четырнадцать впервые начала её читать, но тогда смогла найти только вторую, третью и пятую книгу. Эх… Я тогда так мечтала узнать всю историю. Сейчас же наконец-то смогла дойти до последней.       Руми перелистывала страницы. Улыбка так и засияла на её личике. На мгновение предо мной оказалась самая обычная девочка, моя сверстница, а не опытная учёная. И это была одна из черт, за которые я полюбила Руми.              — О, это же та самая история, где поцелуй в щёчку выставляют так, словно это верх интима. И кого бы ты выбрала из них на месте героини? — Спросила Руми пролистав с десяток страниц.              — Конечно же Фанга. Он… Он же так искренне и бескорыстно старается помочь Селестии. Они просто обязаны остаться вместе в конце. Помню так переживала, когда Фанг получил тяжёлое ранение в пятой книге.              — Да? — в глаз учёной загорелся хитрый огонёк, — И твой выбор не связан с тем, что он оборотень?              — Ч-что? Н-нет! — одним вопрос Руми вогнала меня в краску, — Я… Я оцениваю людей по их поступкам!              — Но он же оборотень.              Я закрыла лицо руками, чтобы скрыть смущение.              — Мне… Мне просто нравятся собаки… Они такие верные и добрые. Разве ты, Руми, не любишь пёсиков?               — Ну… Верность, конечно, хорошо…              На мгновение в комнате повисла неловкая тишина. По лицу было видно — девушка о чём-то задумалась. Я вздрогнула от неожиданности — раздался звонки женский смех. Что там Руми себе надумала?              — Я тут вспомнила, — начала объясняться учёная, — знаешь, я не фанатка подобного чтива, но в лет четырнадцать у меня был период, когда я читала подобные книжонки большими стопками.              Руми достала платок из халата и смахнула слёзы. Из-за туши под глазами образовались серые кляксы.              — Просто вспомнила некоторые моменты с того времени. Помню, однажды мне попалась история, где отношения героев зашли намного дальше, чем могла представить моя невинная девичья фантазия. Ох уж эти мечты о большой и крепкой любви…              — Руми, а у тебя есть парень? — вопрос выстрелил сам собой, похоже, я слишком сильно расслабилась.              — Парень… — Руми приопустила взгляд. Её рука мимолётным движением ощупала безымянный палец. — Раньше за мной ухаживало много парней. Не буду лукавить, тогда я не пренебрегала мужским вниманием. Многие делали мне предложения, но, несмотря на все, я безжалостно всем отказывала. Когда мне стукнуло двадцать три я все-таки вышла за одного художника. Его пылкий характер покорил меня…              Я затаила дыхание, жадно ловя слова девушки. Душевно чувствуя себя максимум на шестнадцать лет, я жила мечтами и историями о том, что когда-нибудь меня найдёт тот самый единственный, избранный. Сама же я не могла представить себя рядом с парнем: от одной только мысли меня бросало в жар, а сердце бешено колотилось. И, потом, я всегда вспоминаю, как отец бросил мою маму.              — Мы прожили вместе всего год…              — Что же произошло? Неужели… Он изменял тебе?!              На мои слова Руми только виновато улыбнулась уголками губ и продолжила:              — Тот год выдался трудным для нашего отдела… Скажем так, наши интересы и взгляды на мир лежали в разных векторах.              — Но как работа может мешать отношениям?! Разве он не понимал, чем именно вы занимаетесь? На вас, учёных, сейчас надеется весь мир…              — В этом все и дело, — прервала мою тираду Руми, — он прекрасно знал, чем мы тут занимаемся, но понимал это по-своему…              Чувствовалось, что девушка что-то недоговаривает. Я взяла её за руку.              — Руми, такая красивая и добрая девушка, как ты, просто не может быть одна. Уверена, ты ещё найдёшь свою любовь.              Учёная звонко рассмеялась:              — Хана… Твой оптимизм так заразителен. Как же ты ещё юна. Ладно… Сейчас я схожу умою лицо, и нам уже пора идти.              Руми вышла из комнаты. Я, погрузившись в свои мысли, бросила взгляд на столик — книжка показывала мне свой красный язык-закладку: оставалось чуть меньше сотни страниц до конца, но им придётся подождать…              

      -4-

      Я следовала за Руми. Полутьма окутывала длинный и просторный коридор. Большие панорамные окна — единственные источники света. За стеклом виднелись небольшие деревья и кусты. Если не всматриваться в детали, то растения выглядели обычно, но на самом деле это представители флоры другой планеты. И во всех этих камерах, в центре воссозданных полян восседали они, главные экспонаты института и надежды человечества, — ксеномитеры.              Их обнаружили во время экспедиции к экзопланетам земного типа. Как мне рассказала Руми, учёные до сих пор не могут договориться: ксеномитеры ближе к животным или к растениям? По многим признакам они похожи на растения, но при этом умеют активно двигать стеблями и имеют что-то отдалённо похожее на органы внутри себя. Ксеномитеры делятся на мужских и женских особей. Женские дают плоды, а мужские отвечают за размножение. Однако есть одна особенность: для размножения мужские особи используют тела млекопитающих, и в зависимости от вида матери, плоды потомков содержат особый набор витаминов и микроэлементов.              За последние сто лет население земли, из-за нехватки ресурсов, сильно сократилась: по прогнозам аналитиков в ближайшие лет двести эта цифра может опуститься ниже двух миллиардов, а к тридцатому веку человечество будет на грани вымирания. Учёные же, в поисках новых источников пищи, увидели в питательных плодах ксеномитеров большой потенциал для спасения нашего вида.              Проходя мимо одного из окон, я увидела в метрах тридцати от стекла гигантский кокон торчащий из земли. Под зелёными листьями виднелось движение — внутри кто-то был. Я сглотнула подступивший к горлу ком.              За другим окном я увидела, как двое мужчин работали внутри камеры. Рядом с ними стояла тележка с лопатами, граблями и баллонами, какие обычно используют для газа. Один мужчина работал лопатой, а другой держал в руках коричневый продолговатый объект размером с большой кулак.              На моё плечо легла женская рука — я вздрогнула.              — Так это и есть…              — Да, — ответила Руми, поняв меня с полуслова, — это семя мужской особи. Через пару месяцев здесь вырастет новый ксеномитер, готовый к своим обязанностям. Женские семена немного меньше по размеру и имеют более округлую форму.              — И… Сколько их за раз… Выходит…              Руми не спешила с ответом. По телу прошёлся холодок.              — Около… Девяти. Хана, тебе не о чем беспокоится. Доверься мне. Пойдём, нам дальше.              Мы продолжили идти. За время пути я успела увидеть ещё десяток коконов. Я невольно задумалась: почему мы так далеко идём? Руми словно что-то искала.              — Вот и пришли, — сказала учёная.              Руми подошла к светящейся панели рядом с окном и приложила к ней ладонь, попутно вбивая что-то на клавиатуре снизу.              — Теперь ты, Хана. Приложи руку к сканеру.              Я подчинилась. Рядом открылась дверь, ведущая внутрь.              — Все помнишь? Полностью раздеваешься и оставляешь вещи в комнате. При контакте не проявлять сопротивления. Если вдруг что-то пойдёт не так, я моментально среагирую. Всё что тебе нужно, просто уверенно идти вперёд, — Руми взяла меня за руку и посмотрела в глаза. — Дам тебе совет. Ксеномитеры испускают большое количество афродизиаков. Воздух буквально пропитан ими. Поэтому, когда войдёшь в камеру, не торопись. Хорошенько подыши этим воздухом, это поможет подготовиться… Придаст уверенности… Только не дыши слишком глубоко и слишком долго, иначе можешь потерять сознание.              — А как понять… Что я готова?              — Ты это почувствуешь.              — Хорошо… Спасибо тебе, Руми.              Учёная нежно улыбнулась. От этой улыбки мне всегда становилось легко на душе. Лицо Руми приблизилось к моему, от неожиданности я встала как вкопанная. От кожи девушки исходил нежный аромат жасмина и сандала. Я закрыла глаза. Губы Руми коснулись моего лба, оставив лёгкий поцелуй, — по телу словно пропустили ток.              — Хана… Всё будет хорошо. У тебя получится.              — Да… — я не знала, как должна реагировать. Только через несколько секунд я осознала, что просто стою с открытым ртом и смотрю на Руми.              Когда я зашла в комнату и двери за мной начали закрывались, то услышала, как Руми тихо усмехнулась.              

-5-

             Я оказалась в небольшой чёрной комнате. Возле одной стены стояла скамейка, у другой — пара шкафчиков и умывальник.              Первым делом я подошла к раковине, включила холодную воду, хорошенько умыла своё лицо и, сделав глубокий вдох и выдох, взглянула в зеркало. На меня, хлопая голубыми глазами, смотрела черноволосая девушка. Не так давно она заплетала свои длинные волосы в два пышных хвоста, а теперь носит укорочённое карэ — длинные волосы мешали бы во время процедуры. Раньше я не замечала, но эта причёска делала меня старше, придавала женственности. С этими мыслями, я опять вспомнила, что мне уже давно не шестнадцать…              Я села на скамейку и принялась стягивать обтягивающий костюм. Из нижнего белья на мне только трусики — в лифчике нужды не было. Весь свой немногочисленный гардероб я сложила в шкафчик и ещё раз окинула комнату взглядом.              — Ты готова? — спросила я сама у себя.              — Да! — ответила я, собрав всю свою решимость.              Я прошла в следующую дверь и оказалась в ещё одной комнате, поменьше. Когда дверь за мной закрылась, раздался механический голос:              — Пожалуйста, наденьте защитные очки и маску. Начинается дезинфекция.              В стене открылось отверстие. Маска и очки лежали там. Я сделала, как было велено. Из стен повалили струи пара.              — Пожалуйста, снимите очки и маску и положите их обратно, — сказал голос, когда пар исчез.              После всех манипуляций, открылась другая дверь. Я ступила внутрь — вот и сама камера.              Стопы ощутили под собой настоящую землю. Трава и мох приятно щекотали кожу. Стояла теплая погода. Несмотря на то, что это воссозданная природа другой планеты, я чувствовала себя хорошо. Я сделала вдох — в нос ударил пряный сладкий запах. Ещё вдох — моё сердце забилось чаще. Кожа покрылась испариной. Внизу живота я почувствовала тяжесть, она опускалась все ниже, ноги задрожали. Внутри все напряглось, запульсировало. Я поняла — момент настал и назад пути уже нет. Только вперёд.              Я пошла вперёд. С этой стороны окно превратилось в зеркало, и я могла видеть только девятнадцатилетнюю девушку среди инопланетной флоры.              Ксеномитеры хорошо маскируются, и самостоятельно найти их сложно, поэтому мне остаётся только идти, пока меня саму не найдут. «Поскорее бы перейти к главной части», — подумала я неожиданно для самом себя. Во мне словно что-то проснулось, что-то дикое, неукротимое…              Долго ждать не пришлось — пройдя метров двадцать, я почувствовала, как что-то обвилось вокруг моей щиколотки. Я посмотрела вниз — вверх по ногам поползли тонкие зелёные змеи. У ксеномитеров несколько видов стеблей, и это их первый вид, предназначенный для исследования и захвата своей жертвы.              «Ох, мамочка! Начинается!», — взорвались мои мысли. Сердце бешено забилось, предвкушая необычное испытание.              Я, аккуратно ступая, продолжила идти в сторону, откуда тянулись стебли. Они стремительно опутывали мои ноги. Не пройдя и пары метров, я упала на четвереньки. Не теряя и секунды, стебли принялись за мои пальцы и кисти. Зелёные путы уже полностью обвили мои ноги, добравшись до моих ягодиц. Ксеномитер, почувствовав, что его девочка уже не сможет сопротивляться, принялся выделять из стеблей маслянистый сок. В нос ударил сладко-мускусный аромат. Стебли изучали мою промежность, поглаживая и покрывая её своими выделениями.              — Ааааааах… — протяжно простонала я, не в сила больше терпеть. Внизу всё горело и пульсировало. Голова кружилась от обилия чувств.              Ксеномитер потрескивал и пощёлкивал, полностью придя в движения. Сзади, в мои бедра, уперся стебель потолще, кормящий стебель.              — Ааааааааа! — вскрикнула я.              Инопланетный член, весь покрытый смазкой, легко скользнул внутрь, лишая меня анальной девственности. Истошные стоны вырывались из груди наружу. Я высунула язык и закатила глаза от блаженного удовольствия. Захватывающие лозы, опутав живот и плоскую девичью грудь, потянули тело назад, сильнее насаживая попку на анальный стебель. Я, словно кукла на ниточках, поддаваясь каждому движению растения, встала на колени. Руки в полусогнутом состоянии прижались к груди и зафиксировались в таком положении.              «Руми же всё видит», — вспомнила я, и от этой мысли мне стало ещё приятнее.              — Руми! Руми! — закричала я сквозь стоны. Голос сделался высоким. Язык заплетался. Слюни потекли по моему подбородку. Так приятно кричать имя подруги. — Руми! Ах! Как же мне хорошо!              Стебель продолжал ползти во мне вверх по органам, пробираясь к желудку. Каждое его движение, каждый изгиб, отзывались во мне фонтаном небывалых чувств. Мои эмоции словно стекались вниз живота и вот-вот норовили взорваться.              Истошные стоны, смешанные с истеричным смехом, вырывались из меня. Тело принялось извиваться, пульсировать — снизу выстрелила искрящаяся прозрачная струя.              — Ааааа! Руми! Как же приятно!              Живые путы добрались и до головы. Они опутали и сдавили мою шею. Стоны стали ещё выше и истошней. Вторая волна мокрого наслаждения не заставила себя ждать. Во всех смысла, внутри и снаружи, я обливалась любовными соками.              Предо мной из земли показался второй кормящий стебель. Поднявшись на метра четыре, он, точно дракон, склонился над мои дрожащим тельцем. Скруглённая головка плотно усеяна пупырышками — мутно-белый сок капает с них. Я открыла рот пошире, высунув язык на всё его длину. Толстый змей пикировал в мой ротик — по подбородку потекли слюни смешанные с сладким соком. Стебель протиснулся в моё горло, растягивая его до предела, и пополз вниз, к желудку, к головке другого члена.              — Ммххввх… — мне оставалось только мычать.              Мысли в голове превратились в кашу. Я могла думать только об отростках ксеномитера, что пронизали и обвили всё моё тело, желая их ещё больше и больше с каждой секундой.              Из земли вырос ещё один отросток, самый главный — осеменяющий. Похожий на цветок, он состоял из красного конусовидного лепестка с завёрнутыми наружу краями, покрытыми блестящим липким веществом. Из центра красной воронки выглядывала заострённая головка тычинки.              Пара тонких стеблей вошли в моё влагалище — они приоткрыли врата для главного гостя. Края красной чаши коснулись половых губ, крепко прилипая к ним.              — МХХХВВХВ!!! — мычала я от удовольствия. Тело содрогнулось. Я уже не отвечала за его действия: мне оставалось только внимать всю палитру женского оргазма, на какую только была способна.              Цветок разворачивался внутрь, сливаясь в одно целое со стенками моего девственного влагалища. Тонкая тычинка, прорвав плеву, уткнулась в шейку матки. Внизу у меня всё зашевелилось, затрепыхало. Мышцы активно сокращались. Всё тело извивалось, стремясь выгнуться дугой, но стебли крепко удерживали меня снаружи и внутри.              Тычинка миллиметр за миллиметром пробиралась через узкую шейку, пока не вошла внутрь матки. Оплодотворение началось.              Внутри всё закричало от удовольствия, обливаясь соками.              Огромные листья поднялись с земли и принялись закручиваться вокруг моего тела. Ксеномитер переходит в состояние инкубации, в котором он будет удерживать меня, пока не отдаст все свои питательные вещества и не завянет.              В нос ударил новый запах, солоноватый и дурманящий. Он плавно перетёк в мокрый и травянистый, потом в сладкий, и опять солёный. Голова закружилась. Листья куполом сомкнулись над головой, перекрыв свет искусственного солнца камеры. Тело обмякло, и я почувствовала как проваливаюсь в вязкую пучину экстаза.              

-6-

             Душевая. Большая, светлая и просторная. Вода прохладным освежающим дождём капает с потолка, но она не может утихомирить ненасытное пламя страсти в моём теле.              Я медленно ступаю босыми ногами по мокрой плитке, стараясь не поскользнуться. Латексный костюм плотно обтягивал девичье тело, повторяя каждый изгиб только начавших формироваться женских форм. Руки, согнутые в локтях, крепко связаны, а на кулаках латексные рукавички.              Внизу, между ног, под латексной кожей, всё зудит и горит от возбуждения. Но я ничего не могу с этим поделать. Я могу только мычать и тихо постанывать — кляп во рту мешает позвать кого-нибудь на помощь.              Я иду дальше.              Бедра сжимаются и трутся между собой в попытке как-то унять свербёж в промежности, но тело теряет равновесие и падает на белую плитку. Слёзы потекли по щекам от моей беспомощности.              — Что случилось, малышка? — раздался нежный женский голос над головой.              Я посмотрела вверх. Надо мной возвышалась девушка. Волосы золотым потоком стекали с плеч и падали на массивную грудь — мокрая и блестящая, она так и норовила выскользнуть из туго натянутого лифчика. Так и хотелось припасть к ней и впиться в соски, сжать их, заставить блондинку стонать и кричать от удовольствия.              — Похоже, тебя никто не купил. Какая жалость. Совсем одна, бедняжка, — говорила женщина, — Но знаешь, мы можем помочь друг другу.              Девушка стянула мой кляп, но я ничего не могла сказать. Я просто сидела на мокром полу с раскрытым от восхищения ротиком. Незнакомка взяла мой язык кончиками пальцев и высунула его на всю длину.              — Ах. Какой ротик. Посмотри, он так и жаждет взяться за работу. Ты определённо подходишь мне. — серые глаза девушки хитро засверкали, — Все зовут меня Госпожа Акари, но ты можешь называть меня просто Руми. А тебя назову Хана. Хорошо? Вижу по твоему лицу, что ты всем довольна. Не будем тянуть время, нам предстоит много работы.              С этими словами Руми стянула с себя трусики. Мои глаза расширились. Тело затрясло от нахлынувшего возбуждения. Между ног девушки из небольшого кожаного мешочка появился красный отросток. Он с каждой секундой увеличивался, и скоро над моей головой навис, большой, огромный, гигантский собачий член.              — Знаешь, как сложно найти оборотню подходящую суку в наше время. Но мне крупно повезло. Да, Хана? — милая улабка засияла на лице Руми. Рука легла на мою голову, — Этот мальчик нуждается в ласке. Поработай над ним хорошенько.              — Да… Моя госпожа, — заворожённо прошептала я. — Позвольте мне вкусить вашего молока.              — Не всё сразу, глупышка. — рассмеялась Руми. — Тебе ещё предстоит заработать свою награду.              Красная плоть так и сверкала от смазка. Я, дрожа от возбуждения, нежно коснулась губами острой головки, и поцелуем сняла пару солёных капель. Смешивая со своей слюной, я наслаждалась вкусом. Но когда губы снова коснулись головки, Руми надавила на мою голову, член с чавкающим звуком вошёл в ротик по самое горло. Глаза закатились от удовольствия. По телу прошёлся ток — я вся обомлела.              — Ааааааах… Даааааа… — протяжно простонала девушка.              Руми не щадила меня. Встав надо мной, она в темпе задвигала бёдрами, вдалбливая своего красавца в моё нежное и узкое горлышко. Ротик наполнился смазкой. Она стекает по моему подбородку и капает на колени.              Нежные, но сильные руки девушки обхватили мою шею. Я чувствовала как собачья плоть пульсирует во мне. Стало трудно дышать.              — Аааааах! Я чувствую, как натянуто твоё горло. Ааах! Милая Хана! Как же я люблю тебя!              В глазах всё потемнело, я задыхалась и в тоже время получала удовольствие. Так и хотелось закричать: «Придуши меня, моя Госпожа!».              Руми резко вытащила член из ротика и я повалилась на скользкий пол. Всё тело обмякло. Тяжёлые и томные стоны посыпались из груди. Прилив кислорода опьянил меня.              — Фух… Хорошая разминка для моего мальчика, — сказала Руми, натирая член, — Ох, милая, посмотри, как вздрагивает твоё тело. Только не говори мне, что ты уже всё. Мы только начали.              — Ааааа… — невнятно простонала я. — Я хочу… Хочу ещё… Накормите меня… Накормите своей спермой…              — Всему своё время, милашка. Это был твой аванс.              Руми взяла меня за волосы и силой поставила на ноги. Она резко схватилась рукой за мою промежность.              — Время переходить к главному блюду, что скажешь?              — Да-а… — я одобрительно простонала. — Я полностью ваша…              Девушка-оборотень наклонила меня вперёд. Передо мной, словно из воздуха, появились стальные поручни похожие на стойло. Мои согнутые руки удобно легли на опору. Руми лёгким движением разорвала латекс, освободив от плена мои бедра и ягодицы. Она припала ротиком к промокшей бусинке. Язык раскрыл лепестки моего цветка и проник внутрь. Точно изворотливая змея, он ловко извивался внутри. Плотно прижав губы, девушка пила мои соки.              — Аааааааааа!              — Ах! Как же сладок твой девственный нектар! — насытившись, Руми схватилась за мою талию. Я чувствовала на своей шее её учащённое дыхание, — заведём щенков? Много щенков…              Заострённая головка упёрлась в промежность. Руми не нужно моё согласие, она знает, что теперь я её собственность. В знак своей покорности я двинула тело назад, сама насаживаясь на член. Толстая волчья плоть легко рассекла моё лоно. Крепко сжав руки на мне, девушка вошла полностью.              — ААХ!              Тело напряглось. Кровь застучала в висках. Внутри всё бурлило. Член растянул нежную дырочку до предела. Ноги судорожно задрожали, только руки девушки и волчий ствол внутри удерживали меня от падения.              — Аах! Заполните меня! Заполните до краёв!              Руми задвигала бёдрами, превращая моё девичье тельце в женщину. Каждое её движение сводило меня с ума. Наши бедра сталкивались с громкими и звонкими шлепками. Они эхом отзывались у меня в голове. Разгорячённая головка долбилась в шейку матки, желая порвать и её. Ноги больше не могли удерживаться на мокром полу, они закачались туда сюда, как маятники, иногда вздрагивая в судорогах.              — Хочу быть мамой щенят моей госпожи! — неистово кричу я сквозь стоны.              — Ах! Хорошая девочка! — хвалит меня Руми, одаривая попку крепким шлепком.              С каждым ударом тяжёлых бёдер тело было готово взорваться, рассыпаться на тысячи кусков от удовольствия. По лбу каплями стекал пот. Стенки влагалища лихорадочно сокращались в секунды, когда член выходил из меня. Обычный оргазм перешёл в струйный, без остановки разбрызгивая сверкающую жидкость. Я закричала.              Я ничего не слышала за своим криком, только чувствовала, как все тело шатает, растягивает, крутит, и горит.              — Ааааааах!!! Кончаю!!! — закричала Руми.              — ААААААА!!! — кричала я, изгибаясь в дугу.              Девушка прижалась Горячая жидкость растеклась внутри меня, заполняя матку. Я почувствовала тяжесть в животе. Матка раздулась от волчьего семени, но девушка даже не думала останавливаться. «Руми! Руми!», — только и было в моей голове. Я с радостью принимала каждую каплю дара моей госпожи. Латекс натянулся на животе, образовывались мелкие дырки, с каждой секундой становящиеся всё больше. Костюм разлетается на блестящие лоскутки.              Руми отпустила меня — я упала на пол. Семя продолжала хлестать из члена, поливая мою спину и голову. Девушка перевернула меня на спину и, приподняв мою голову, вставляет кончающий член.              — Пей всё до капли.              Горячая сперма бьёт струёй в горло. Её кисло-солёный вкус сводит меня с ума. Животик наполняется семенем. Руми двигает бёдрами. Сперма вытекает изо рта и носа, пузыриться и размазывается во всему лицу.              — Ах… Хорошая девочка.              Руми, выпустив в меня последние капли семени, достала член. Тело с раздутым животом и маткой распласталось на мокром полу. Я закатываю глаза. Белый свет с потолка слепит меня. Я теряю сознание.              

-7-

             Белый свет слепил мне глаза. Пустота и потерянность — первое, что я почувствовала после пробуждения. Я, укутанная в одеяло, лежала на мягкой кровати в чистой белой комнате. Тело ощущалось тяжёлым, словно на грудь поставили гирю.              Я привстала на подушке — тяжесть немного спала, а в животе словно что-то перекатилось. Я откинула одеяло и так и замерла. Грудь и живот, плоские несколько часов назад, теперь раздулись до огромных размеров. Я положила руку на грудь — мягкая и упругая, она не могла уместиться в ладони. Пальцы сжали её — тело отозвалось приятным теплом и волнением. Чувства были реальным. Выпуклый коричневый сосок напрягся. Я сдавила его. Тело вздрогнуло. По пальцам потекли белые капли.              Рука опустилась немного ниже, на живот. Его кожа туго натянута. Такие объёмы я видела только у женщин, готовых со дня на день родить.              Дверь в комнату открылась. Я поспешно укуталась в одеяло.              — Ох, ты проснулась, — в проёме стояла Руми. На ней всё тот же лабораторный халат и чёрный костюм, подчёркивающий сочные женские формы. Знакомая нежная улыбка заиграла на её личике, — Как себя чувствуешь, Хана?              — Ох, Руми… Я… Я…              Воспоминания волной нахлынули на меня. Я залилась краской и с головой спряталась под одеяло. Не могу сейчас спокойно смотреть на подругу. Рядом послышался нежный смешок, и матрас немного прогнулся. Руми села рядом на край кровати.              — Думаю, я должна кое-что объяснить тебе. Состояние в котором находились твоё тело и сознания последние пятьдесят три дня нельзя назвать сном в прямом смысле. Это, скорее, такое своеобразное лимбо между реальностью и сном. Под действием гормонов ксеномитера часть твоих чувств, как зрение и слух, сильно притупились, а другие наоборот — работали на полную мощность. Мозг, понимая что тело бодрствует, начал достраивать недостающую картинку на основе твоих мыслей, желаний, переживаний и даже страхов. Но, так как в это же время ты находилась под действием огромного количества афродизиаков, образы в голове исказились. Со временем, при повторных погружениях в это развратное лимбо, мозг начинает адаптироваться, и можно даже управлять происходящим.              — Значит этого… — я выглянула из-под одеяла. — Этого всего не было. Это просто моё воображение…              — И да и нет. Не хочу тебе врать. То, что ты видела, было игрой твоего разума, но чувства и ощущения — реальны. Но этого не стоит бояться. Всё хорошо. — Руми положила руку мне на голову. Улыбнувшись, она нежно погладила меня. — Всё хорошо, моя милая.              Учёная встала с кровати и направилась к выходу.              — Подожди… Руми, пожалуйста, не оставляй меня!              — Сейчас вернусь, милая. Я принесу тебе поесть, — с этими словами она вышла.              Через пару минут подруга вернулась. В одной руке она держал большой продолговатый плод ксеномитера, а в другой — отвар из листьев того же растения. Разрезав ягоду, Руми дала мне половину и ложку. Красная кожура достаточно жёсткая, чтобы есть из неё, как из тарелки.              Я запустила ложку в вязкую мутно-жёлтую мякоть без косточек. Маслянистая масса моментально таяла на языке, растекаясь сладким соком по горлу.              Пока я ела, мы не разговаривали. Наслаждаясь вкусом ягоды, я погрузилась в свои мысли. Я не смотрела на Руми, но иногда краем глаза замечала, как она покусывает нижнюю губу, и ёрзает на стуле, закидывая ногу на ногу. Никогда ещё не видела подругу в таком возбуждённом состоянии, интересно: что её беспокоит?              Покончив с ягодой я взяла стакан с отваром. На вкус ничего особенного: обычный травяной чай. Но говорили, что он очень богат витаминами.              — Ох, как я наелась. Хотя съела так немного.              Насытившись, я немного успокоилась и перестала думать о странном сне.              — В этом вся прелесть. Это то, ради чего мы стараемся, — пустившись в разъяснения, Руми тоже успокоилась и перестала ёрзать на краю кровати. — По исследованиям обычному человеку достаточно две такие ягоды в день, чтобы чувствовать себя хорошо. Конечно, это не панацея и не исключает из рациона мясо и многие овощи, но и это уже очень много. Я уже не говорю про все те масла и другие полезные вещества, получаемые при отжиме стеблей ксеномитера.              — И это действительно может спасти человечество? — разговор помогал и мне отойти от шока и своих переживаний.              — На данный момент объём производства слишком маленький. К тому же он ещё не автоматизирован, хотя это уже дело второе. Если бы добровольцев было хотя бы в раз сто больше, то можно было бы говорить о каком-то спасении. А так… — Руми помрачнела. — Можно сказать, мы пока просто не позволяем ксеномитерам исчезнуть.              — Но неужели такое щедрое вознаграждение никого не интересует?! — возмутилась я.              — Хах… — Я услышала знакомый смешок учёной. — А ты всё та же Хана. Признаться, я переживала за тебя.              Я засмущалась. Руми тоже была такой же, какой я её запомнила.              — Возвращаясь к разговору. Дело тут не только в деньгах. Около половины добровольцев отсеиваются уже на медосмотре. Ещё треть, поняв всю суть вещей, покидает нас во время адаптации. Таким образом до конца идут лишь единицы.              После слов Руми настало молчание. Комната погрузилась в неловкую тишину. Я не знала, что нужно говорить. Новые вопросы ещё не созрели во мне. С каждой секундой напряжение нарастало. Я видела, что и Руми, словно чего-то ждёт.              — Чуть не забыла, — резко прервала молчание учёная, — обо всём поговорили, кроме самого главного. Внутри тебя все ещё зреют семена ксеномитера. Вернее, они уже созрели и ждут момента, чтобы выйти наружу.              На лбу проступила испарина.              — И когда это произойдёт?              — Не знаю. Обычно это происходит в течении пары дней после выхода из инкубации. Процесс отличается от обычных родов. Здесь уже всё зависит от самой матери. Если она очень сильно этого захочет, то может и год ходить с семенами в чреве. Конечно, это вредно для здоровья, но возможно.              — И… Что мне нужно делать?              — Ничего. Ты пока можешь отдохнуть. Не переживай. Всё будет хорошо. Когда это начнётся, я буду рядом и помогу тебе, — в серых глазах промелькнул игривый огонёк. — Есть ещё кое-что, что изменилось в тебе. Ты теперь выглядишь гораздо женственнее, не так ли?              Вспомнив о своих новых прелестях, я покраснела. Руки неосознанно подтянула одеяло повыше. Руми достала из халата маленькую баночку с присоской и рычажком.              — Во время инкубации ксеномитер хорошо откормил тебя своими гормонами. Они не опасны и, за исключением некоторых тонкостей, во много похожи на твои собственные. Следующие месяца три, пока действуют эти гормоны, у тебя будет активно вырабатываться грудное молоко, и его нужно сцеживать каждый день.              Руми положила молокоотсос на прикроватную тумбочку.              — И вот ещё, на всякий случай, — девушка поставила рядом пару небольших пустых бутылочек. — Если что, молоко пригодно для употребления.              Я посмотрела на молокоотсос и полулитровые бутылочки. В голове возникла странная картинка: я стою в пятнистом лифчике, на голову надеты рожки, а в руках два больших бидона с молоком. Я замотала головой, стараясь прогнать наваждение.              — Твоя реакция просто бесценна, — захихикала Руми, — после всего, что случилось, ты продолжаешь оставаться той самой наивной Ханой.              Руми запустила руку в широкий карман халата и достала книжку. Я быстро узнала обложку и красную закладку.              — Вот. Сегодня тебе надо хорошенько отдохнуть, думаю, это поможет тебе. А мне уже пора идти, если что, я всегда рядом — с этими словами учёная вышла из комнаты, ещё раз одарив меня своей тёплой улыбкой.              Оставшись одна, я взяла книгу и повертела её в руках. Казалось, что я читала её всего пару часов назад, но на самом деле прошло почти два месяца.              Вздохнув, я откинулась на подушку. Стоило мне немного закрыть глаза — сразу возникли образы из странного сна: Руми возвышается надо мной с огромным волчьим членом. Картинка настолько четкая, что даже нос и язык чувствуют солоноватый вкус. Обычные сны так чётко никогда не запоминаются. Но больше всего меня беспокоило странное, тёплое и будоражащее чувство, возникающее внизу живота во время этих мыслей. Я отогнала от себя воспоминания о постыдном сне — не хотелось думать, что я такая извращенка.              Я беспомощно погладила шатенку на обложке старой книги              — Похоже, я не могу доверять даже своим мыслям. У меня осталась только ты, Селестия, — открыв книгу на закладке, я растворилась в тексте.              

-8-

             Перелистнув последнюю страницу, я со вздохом отбросила книгу на столик. Несмотря на долгий перерыв от чтения, я быстро вспомнила все детали сюжета, но я не смогла получить удовольствие. История теперь казалась мне скучной и примитивной, картонной. Она больше не будоражила меня, и последние страницы я дочитывала через с силу. Я больше не верила в ту чистую и невинную любовь.              Угнетающие мысли нависли над мной: что же такое любовь? Где она? В голове снова и снова всплывал образ Руми, я не могла перестать думать про неё. Я считала её своей подругой, но невольно представляла себя рядом с ней голой в кровати, как она обнимает меня и улыбается. От этих мыслей голова шла кругом, а внутри всё переворачивалось. Я не решалась дать самой себе чёткий ответ на эти чувства.              Часы на стене показывали два часа ночи. Почувствовав неотложную нужду, я поднялась с кровати. Встав на ноги, тело почувствовало всю тяжесть женского долга. Меня, ослабленную после инкубации, живот тянул к земле. Медленными и аккуратными шагами я двигаюсь в сторону уборной. Каждое движение заставляет перекатываться содержимое матки, от этого оно сильнее давит на мочевой пузырь.              Тяжело вдыхая воздух ртом, я добираюсь до ванной и справляю нужду. Результат мизерный, но облегчающий.              Ванная, большая и чистая, содержит всё, что нужно. Я подхожу к умывальнику и тщательно брызгаю водой на лицо. Холодная свежесть приятно бодрит. Рядом с широкой раковиной располагается зеркало во всю высоту стены.              Если бы кто-то сфотографировал меня со стороны и потом показал фотографию, я бы никогда не признала в этой женщине себя. За время инкубации чёрные волосы снова отросли и теперь доставали до талии. Огромная грудь, и широкие бёдра превратили худое девичье тельце в настоящую женщину. С этого ракурса живот выглядит ещё больше, заставляя удивляться в силе моих ног и спины.              Груди большими валунами напрягали спину и шею. Так и захотелось сдавить их, выдоить всё молоко, чтобы хоть немного облегчить груз.              Я поленилась идти обратно в комнату за молокоотсосом и открыла шкафчик надо раковиной. Среди ватных дисков, салфеток, зубной пасты, щёток нашлись пару стаканчиков.              Я взяла один стаканчик и подставила его под сосок. Другая рука ухватилась за грудь. Пальцы сдавили коричневую бусину. Приятно покалывая чувствительную плоть, молоко тонкими струями ударило в стенки пластиковой тары. Я облегчённо выдохнула.              Внизу приятно защекотало. Пальцы сильнее сдавили сосок.              — Ммммм… — тонкие стоны наполнили комнату глухим эхом.              Тёплое и волнительное чувство внизу усилилось. Ноги подкосились — я чуть не упала. Отступив назад я ухватилась за поручень душевой кабинки — стаканчик упал на пол, расплескав содержимое, но молоко больше не беспокоило меня. Все мысли обращены к приятному чувству.              Держась за поручень, я медленно оседаю на пол. Ноги, обомлев, перестали слушаться. Пальцы продолжают сдавливать сосок. Молоко, стекая по груди и животу, капает на пол. От невероятных ощущений внутри все завертелось. Вторая рука инстинктивно тянется вниз. Пальцы касаются набухшей бусинки — половые губы оставляют на них липкие поцелуи.              Круговыми движениями я массирую клитор. Внутри всё вскипает от возбуждения. Перед глазами снова мелькают образ из сна, но я больше не пытаюсь прогнать их.              — Руми… Руми… — шепчу я между стонами.              Пыльцы, сжимая между собой мокрую бусинку, двигаются вверх-вниз по лепесткам женского цветка, проникают в его липкие недра, изгибаются внутри и возвращаются назад. Содержимое внутри матки пришло в движение.              Я покусываю нижнюю губу, чтобы не закричать от пылких чувств. Язык ощущает металлический привкус.              — Аааах! — не в силах больше сдерживаться, я выпускаю томные стоны наружу.              Ноги раздвигаются шире. Внутри всё сжимается, словно пружина, готовая в любой момент выстрелить. Пальцы двигаются активнее, проникая всеми тремя фалангами. Почувствовав что-то твёрдое, я одёргиваю руку от промежности.              — Аа! Аа! — вскрики сами вырываются наружу. — Руми! Руми!!!              Твёрдый объект перекатывается по влагалищу. Я тяжело и часто дышу. Пальцы крепко сжали грудь, а другая рука отчаянно впилась в бедро. Эмоции и чувства сжимаются в пылающий сгусток и стекаются вниз, взрываясь оргазмом. На пол падает коричневый шар, покрытый мутно-белой слизью.              Я, тяжело вздыхая, жадно хватаю воздух. Язык высунут наружу. В отражении зеркала видно, как судорожно пульсирует раскрытое лоно.              — Хана! Я слышала твой крик… Ох… — в ванную резко вбегает Руми.              Девушка без очков и одежды, в одной ночной рубашке из тонкого чёрного шелка, — я вижу крупные коричневые соски массивных грудей. На плечи наспех накинут белый халат. Я сижу на полу, голая, вся в собственном молоке и смазке. Сердце бешено колотится. Стыд цунами накрывает меня. Хочется провалиться сквозь пол, лишь бы Руми не видела меня такой.              — Началось. Хана, будь на месте. Я сейчас.              Руми выходит из ванной. Страх и стыд сковал меня. Руки и ноги содрогаются и трясутся. Чувствую, как возбуждение накатывает второй волной, ещё более сильной. Я ничего не могу поделать — тело не слушается.              Руми возвращается. В руках у неё длинная металлическая палка с ремнями на краях, небольшой розовый предмет, состоящий из нескольких шариков, и баночка с зеленоватой прозрачной жидкостью.              Девушка раздвигает мои ноги и привязывает лодыжки ремнями к палке. Теперь я не могу сдвинуть их вместе.              — Руми! Что ты делаешь?! — паникую я.              — Всё хорошо, Хана. Всё хорошо, моя милая. После инкубации яйца ксеномитера законсервированы внутри матки. Возбуждение и оргазм заставляют их выходить наружу. Одно уже есть, а значит теперь надо вытолкать и остальные.              — Руми! — я от стыда закрываю лицо руками.              — Всё хорошо, милая.              Руми открывает бутылочку и обильно поливает розовый предмет вязкой субстанцией. Она прижимает его к узкой дырочке моего ануса. Я вздрогнула — шарики легко заскакивают внутрь. Слышится тихий щелчок, и по телу проходит ток. Меня всю затрясло от вибрации.              Учёная садится на пол и пристраивается сзади меня.              — Нам нужно хорошенько поработать, чтобы высвободить все яйца, — нежно шепчет Руми. От её голоса по коже пробегают мурашки. — Ты же постараешься, Хана? Ты же у меня хорошая девочка?              Руми берёт мою руку и кладёт её на мою бусинку. Пальцы начинают натирать клитор.              — Да… Аах. — я вздыхаю. Дикое нутро берёт своё — Я… Хорошая… Аах… Хорошая девочка…              Я чувствую, как к спине прижимается мягкая и большая грудь Руми, как напряглись её сосочки, сделались каменными. Девушка нежно сжимает мочку уха губами. Она продолжает нашёптывать комплименты мне на ухо, а я стонами отвечаю на них.              Руми выливает зеленоватую смазку из баночки на мою кожу. Я почувствовала приятный сладкий запах сока ксеномитера. Одна рука легла на мою грудь. Размазывая смазку, она сжала и мяла мягкие формы. Молоко потекло по пальцам.              Ягодицы ёрзали по полу, заставляя игрушку в попке заводит меня ещё сильнее. Ноги сгибались и разгибались. Растянутой шейки матки и лону теперь было легче выпускали яйца наружу. На пол выкатилось ещё одно, а за ним другое.              Руми повернулась и пристроилась сбоку. Она припала ртом к моей груди. Точно маленький насос, учёная беспощадно всасывала молоко. Я закричала от возбуждения:              — Руми! Руми!!!              Девушка продолжила, сладостно мыча, поглощать содержимое груди. Одна её рука мяла свободную грудь, другая залезла под рубашку и играла с промокшей девочкой. Больше полдюжины яиц уже валились у моих, вымазывая их в белой липкой субстанции.              Выжав грудь до концы, Руми опустилась ниже. В зеркале открывается обзор на её спину: от лопаток до поясницы она покрыта длинными розовыми рубцами, на пояснице выбита тату с розами и фениксом.              Оставляя цепочку поцелуев на уменьшающемся животе, Руми сползала всё ниже и ниже. Губы сдавливают головку клитора, язык начинает играться с ним. Действия учёной окончательно сводят меня с ума. С протяжными стонами я закатываю глаза.              Руки силой прижимаю лицо девушки вплотную к моей девочке. Растопыренные ноги задираются вверх. Руми, обхватив меня за талию, нежно покусывает чувствительную плоть.              — ААААА!!! — я визщу. Эмоции салютом взрываются во мне.              Струя ударяет в горло Руми. Она, закатив глаза и обняв мои ягодицы, сильнее прижимается и принимает весь мой любовный сок. Последние яйца цепочкой выскакивают из влагалища под грудь учёной.              Всё тело мякнет, распластывается на полу. Из меня выжали все соки. Я больше ничего не чувствую, кроме блаженного опустошения. Вибратор в попке работает в холостую. Руми выключает его и вытаскивает из попки, снимает распорку с ног.              Учёная срывает с себя ночную рубашку, берёт свежие яйца и трёт их о свои груди. Она вся покрывается их слизью, растирает её по коже и слизывает с рук. Блондинка встаёт надо мной на четвереньки. Серые глаза пьяно смотрят на меня.              — Хана… — тяжело вздыхает девушка. Она прижимается ко мне. Наши пышные трутся друг о друга. — Ах… Хана…              — Руми… Что? Что ты дел…              Руми затыкает меня страстным поцелуем. Я чувствую солёный вкус её губ. Наши языки встречаются и переплетаются. Я слишком ослабла, чтобы сопротивляться. Руки учёной гуляют по всему моему телу.              — Ох… Хана… Люблю… — томно стонет Руми              — Руми… — вздыхаю я              — Ах… Я вся горю… Я ещё не закончила… — стонет, растягивая звуки, учёная.              С этими словами Руми разворачивается. Мне открывается вид на её широкие половые губы. Капли мутной смазки свисают с клитора.              — Прошу… Руми… Не стыди меня… — умоляю я              — Ох… Глупышка… В этом нет ничего постыдного. Я уже почти…              Чувствую — во влагалище упирается что-то круглое и твёрдое. Руми надавила на яйцо, только появившееся на свет, и затолкала его обратно во влагалище. Я вскрикиваю, и, словив момент, Руми усаживается на мои губы.              — Аааах… Позаботься о моей киске… Любимая…              Влагалище сокращается, стремясь вытолкать непрошеного гостя, но у самого выхода Руми кулаком заталкивая яйцо обратно до самой матки.              Никогда не думала, что придётся заниматься подобны, но все происходит так спонтанно. Во мне словно открывается второе дыхание. Я теряю контроль над ситуацией и своим телом, подчиняюсь дикому животному позыву, хочу заставить подругу стонать громче. Обхватив руками ягодицы, я впиваюсь в мокрую пещеру. Солёная смазка с металлическим привкусом растекается по языку. Руки раздвигают ягодицы, пальчики играют с узкой дырочкой ануса.              — Аааах! Хана! Хана! — стонет Руми, позабыв про яйцо внутри меня.              Я посасываю набухшую бусинку. Пальцы насилуют попку. Ноги учёной дрожат. Её спина изгибается. Язык проникает внутрь мокрой пещерки, извивается, слизывая все соки.              — АХ! ААХ! АААААААХ! — Руми заливается громким и протяжным стоном.              Она ёрзает солёными губами по моему лицу и страстно массирует клитор, то натирая, то похлопывая его. Подруга, постанывая слазит с меня и садится рядом, продолжая мастурбировать.              Я сажусь напротив. Наши ноги переплетаются, соединяя двух промокших девочек. Мы, выкрикивая имена друг друга трёмся половыми губами. Прижимаемся друг к другу и уже руками ублажаем их. Губы сливаются в страстном поцелуе.              — Ах… Хана…              — Ах… Руми…              Я целую щеки подруги, слизываю солёные капли с её лица. Она целует мою шею и ключицы. Нос лихорадочно вдыхает запах морской свежести, исходящий от кожи подруги. Руки гуляют по нашим телам, и мы уже не может понять где чьи. Все проблемы человечества, вселенной — всё исчезло для нас. Остались только мы и наши чувства. Тая в объятиях друг друга, мы стонет дуэтом, и наши сердца словно теперь бьются в одном ритме. Мгновение абсолютного единства.              Наши спины изгибаются и мы вместе заливаемся протяжным стоном в едином экстазе. Тела расслабляются, мякнут и мы, вздыхая, оседаем на пол.              Тишина повисла в ванной. Только слышится учащённое женское дыхание. Я поворачиваю в строну Руми и вижу — по щекам девушки стекают слёзы.              — Р-Руми…              — Прости… Прости меня, Хана, — шепчет она. — Мы не должны были…              — Всё хорошо, Руми, — я обнимаю девушку, чувствую её томное дыхание и бешеный стук сердца. — Всё хорошо.              — Ох… Хана… — Руми улыбается, продолжая плакать. — Помнишь, я рассказывала, что у меня был муж?              Я взглядом ответила.              — Это я изменила ему… Это был трудный год, мы могли потерять ксеномитеров… Нам пришлось сохранять их популяцию своими силами…              — Значит ты…              Я не успела закончить вопрос, в глазах уже читался ответ.              — Он, конечно, был против. Но это был мой долг… Он очень любил меня и был верен, поэтому постарался понять… Когда мы опять встретились, он понял, что больше не интересует меня, а я поняла, что ни один мужчина больше не сделает меня счастливой в кровати. Тогда он понял, что я видела в нём только свою игрушку для пошлых утех.              Я не знала, что должна ответить на это, поэтому просто прижалась сильнее к Руми.              — Ох… Хана… Я очень плохой человек…              — Нет… Ты несправедлива к себе…              — Хана… За все эти годы ты первая, кто покорил моё сердце… Хана… Прости… Я люблю тебя. Люблю по-настоящему…              — Я тоже… Я люб…              — Нет… Пожалуйста… Не отвечай мне… Не надо… Мне страшно… Я не хочу больше никому разбивать сердце… Особенно такому невинному ангелу, как ты.              Я приподнимаюсь и сажусь сверху на Руми.              — Нет. Не говори так, — встав на четвереньки над девушкой, я решительно смотрю в серые глаза учёной. — Ты открыла мне глаза, и я не хочу больше обманывать себя. Я люблю тебя. Люблю и хочу только тебя. Мне не важно, что ты сделала раньше.              Я тяжело дышу. Руми не решается что-либо ответить. Её зрачки расширились, дыхание участилось. Лицо учёной заливается краской.              — В том сне, — я чувствую, как и сама краснею, — там я была твоей игрушкой, рабыней, и я не против быть ей и в реальности. Да, может я извращенка, но больше не хочу убегать от самой себя. Руми, я хочу быть твоей женой. С тобой я готова на всё.              Глаза Руми смущённо забегали по сторонам.              — Ох… Хана… — растерянно вздыхает Руми. — Я… Я же на восемь лет старше тебя… Это…       Я не даю Руми договорить: наши губы соединяются. Я ложусь на её мягкую грудь. Руки обвивают шею и зарываются в русые волосы. Руми ошарашено смотрит на меня, но потом расслабляется и обнимает меня в ответ. Мы закрываем глаза и растворяемся в потоке тёплых чувств.