Маленькая и большая ложка

      Ночью тихо и спокойно, но Люмин всё равно просыпается из-за дискомфорта. Она сонно кутается в одеяло и пытается понять, что же не так.       Рядом пусто.       Нет привычного горячего тела, об которое безумно приятно греть мёрзнущие ступни, и Люмин медленно садится на кровати, оглядываясь по сторонам. В комнате никого нет, а простыни уже остыли. Значит, Тарталья ушёл давно.       Люмин находит около кровати халат, кутается в него как в простыню и идёт искать Тарталью по дому. Он не мог куда-то уйти и бросить её, всё же не в таких шатких отношениях они находятся. Да и вызвать его внезапно никто не мог. Во-первых, у Тартальи законный отпуск, во-вторых, они находятся в Чайнике Безмятежности.       Люмин выглядывает в окно, не видит никого на улице или тренировочной площадке, заглядывает в библиотеку, комнату отдыха, даже в комнату Паймон, но не находит свою потерявшуюся грелку. Которая, оказывается, предпочитает обниматься с прохладным воздухом, а не с Люмин.       – И чего ты сюда пришёл? – с зевком спрашивает Люмин, прикрывая рот, и выходит на балкон.       – Я тебя разбудил? – вздыхает Тарталья, медленно оборачиваясь через плечо.       – Можно сказать и так, – хмыкает Люмин. – Я проснулась, потому что тебя нет.       – Прости, княжна, – виновато поводит плечом Тарталья, отворачиваясь и ещё больше наваливаясь на ограждение. – Иди спать, я пока что побуду тут. Надо остудить голову.       Люмин очень хочется закатить глаза, но она держится, пускай никто её и не видит. Иногда Тарталья был таким дурашкой, что его хотелось лишь пожурить, как маленького щенка. И сегодня Люмин не намерена возвращаться ко сну без него.       – Тебя опять мучают кошмары? – предполагает Люмин, подходя к Тарталье со спины и прижимаясь лбом между лопаток.       – Они просто есть, не то что мучают, мне просто надо проветрится, не переживай, – успокаивает Тарталья, одновременно подтверждая переживания Люмин.       Она знает о прошлом Тартальи. Однажды он смог решиться и долго рассказывал о том, что с ним случилось в детстве и почему ему не суждено прожить жизнь обычного человека. Тарталья не считал падение в Бездну худшим событиям, как и лучшим. Он не отрицал, что его жизни сильно изменилась, но без этого она бы была совсем другой.       Однако Бездна не отпускает так просто, она обязательно берёт что-то взамен. И кошмары – это только малая часть последствий, но не менее неприятная. Хотя Тарталья и говорит, что научился с ними жить, они его не волнуют, Люмин знает, что это не так. Если бы он спокойно жил с кошмарами, то не проводил бы время на балконе посреди ночи.       – Легко тебе сказать «не переживай», – фыркает Люмин, прихватывая полы халата и обнимая Тарталью, как бы укрывая его. – Пошли обратно.       – Я же сказал, что… – начинает Тарталья, но Люмин его перебивает:       – Пошли обратно. Я знаю, как тебе уснуть.       Она крепче сжимает обнажённые бока, гладит крестообразный шрам над пупком и тянет на себя.       – Ну что же мне с тобой делать? – усмехается Тарталья, но всё же послушно оборачивается.       Люмин сонно улыбается и бредёт обратно, вслушиваясь в тихие шаги Тартальи за спиной. Он, конечно, не сбежит, потому что уже согласился, но Люмин всё равно немного за ним следит. Ну а вдруг.       – Ложись на бок, – приказывает Люмин, скидывая халат на стул.       – Я не понимаю, что ты планируешь, но ладно, – хмыкает Тарталья и делает точно так, как и сказали. Иногда его умение подчиняться просто очаровательно.       Слабо улыбнувшись, Люмин забирается на кровать следом, поправляет одеяло и укрывает себя вместе с Тартальей. Она плотно прижимается в широкой спине грудью, одну руку подталкивает Тарталье под голову, а второй обнимает за талию. Люмин нежно зарывается носом в короткие волоски на затылке и целует крепкую шею аккурат рядом с небольшим засосом.       – Расслабься, это не бой и не проверка, – выдыхает Люмин, мягко поглаживая рельефный пресс. – Ты со мной, в безопасности.       – Тут и не поспоришь, – посмеивается Тарталья, ворочаясь на месте. – Но всё же я не думаю…       Люмин игнорирует все его возражения и начинает тихо напевать колыбельную, которую ей много лет назад пел Эфир, когда с кошмарами невозможно было справиться. Он говорил, что так звёзды слышат о том, что кому-то не спится и уносят прочь плохие мысли. Люмин знала, что это глупость, звёзды на такое не способны, но неизменно успокаивалась, засыпая под мелодичный голос Эфира.       Стоит надеяться, что с Тартальей это тоже сработает.