Полечишь?

Дима уже вторые сутки лежит под грудой одеял с температурой тридцать восемь. Он почти не встаёт с кровати: слишком тяжело. И хотя живот настоятельно просит еды, парень не может поесть, сил хватает лишь на то, чтобы поворачиваться с боку на бок, время от времени запивая лекарства на сухую. Как назло, Олег на испытании, хотя он мог бы помочь ему, а Сашу, вроде как, Дима не хочет напрягать своим состоянием. С другими экстрасенсами Матвеев не очень хорошо общается. Хотя, конечно, все пожелали ему скорейшего выздоровления, время от времени спрашивают, как себя чувствует чернокнижник. Дима лишь пишет дрожащими пальцами: «не лучше, темпа 38». После этого, Матвеев снова отрубается. А просыпается от дикой боли в голове, когда кто-то настойчиво трезвонит ему в дверь. Парень хрипло стонет — всё же придётся встать, несмотря на то, что он не хочет этого делать. Дима медленно поднимается, сильно зажмуривая глаза, потом наконец опирается на вялые ноги. На нём шорты и мокрая от пота футболка — в последний раз слишком жарко было, зато сейчас тело прошибает озноб. — Сука, — сипит Матвеев, делая неуверенные шаги по своей же квартиры. Звонки прекращаются, но теперь раздаются настойчивые стуки. — Дима, открой! — зовёт знакомый голос. Вот только у чернокнижника голова не варит для того, чтобы понять, кого на самом деле пригнало к его дому. Матвеев открывает дверь, прикладывая не мало усилий, чтобы повернуть замок, ноги подкашиваются, он начинает лететь вперёд, закрыв глаза. — Воу, ты чего так сразу? — мужчина успевает поймать его, резко опустив ручки пакетов, которые принёс с собой. — Илья? — хрипло спрашивает Матвеев, не предпринимая попыток встать. На чужом плече хорошо лежать, да и тело напротив тёплое, гораздо теплее, чем сам Дима. — Да это я, — выдыхает Ларионов, помогая парню зайти в его же квартиру. — Димка, ты зачем так расхворался? — Ты почему приехал? — не отвечая на вопрос, интересуется Матвеев. Илья видит небольшой пуфик в коридоре, сажает чернокнижника на него, чтобы он не упал во второй раз. Заносит пакет с продуктами в квартиру, начинает снимать верхнюю одежду и обувь. — Чтобы посмотреть, насколько у тебя всё хреново. А то пишешь последние два дня, что тебе плохо и ничего больше не отвечаешь. Олег позвонил, на уши поднял всех нас, что ты его игнорируешь во всех соцсетях, и звонки, кстати, тоже. Дима слушает вполуха, не особо сильно вдаваясь в суть сказанных слов. Голова трещит, горло дерёт, да и сам он немного трясётся от холода. Хочется снова вернуться в кровать, упасть туда и пролежать несколько дней, не разлепляя глаз, но Матвеев уверен в том, что не сможет сделать этого сам. — Дим, ну ты чего? — Илья садится рядом на корточки, беря парня за покрасневшие щёки. Чернокнижник смотрит затуманенным взглядом, смаргивая пелену с глаз. От чего-то на них появляются влажные капли. Странно видеть перед собой Илью — такого шикарного и красивого, впрочем, как и всегда, с чёлочкой на две стороны, как и у него самого, разве что покороче. Признаться, Диме уже давно нравится Илья, наверное, с самого первого выпуска ещё такого давнишнего двадцать второго сезона, который парень смотрел по телевизору. Матвеев не раз ловил себя на мысли, что попав он в программу тогда, когда новым ведущим стал Ларионов, всё бы было по-другому. — Ты весь дрожишь. Замёрз? — как-то заботливо спрашивает мужчина. — Типо да, — хрипло выдаёт в ответ Дима. — Веди меня к себе в комнату. Сейчас лечить тебя будем. Дима собирается привстать, но когда делает это, одна ладонь сразу ложится на талию, а вторая перекладывает димину руку на чужие плечи, придерживая её. Илья встаёт, в таком положении держа Матвеева, начинает вести его в направление комнаты. — Ну и лёгкий же ты, — выдает Ларионов. — Какой есть, — еле заметно улыбается парень. Находится в таких импровизированных объятиях мужчины спокойно и очень комфортно. Дима позволяет себе опустить голову на чужое плечо, а Илья, вроде как, не против. Менталист осторожно сажает Матвеева на кровать, оставляя его в сидячем положении, оглядывает комнату: красивая, в бежевых цветах. В углу стоят несколько гитар, стол, заваленный разными тетрадками и книгами. На тумбочке около кровати очень много лекарств, градусник, пустая грязная кружка. Мужчина снова ловит взглядом крупную дрожь больного. — Может, переодеть тебя? — Может и переодеть, — жмёт плечами Дима. — Достань что-нибудь из шкафа, пожалуйста. Илья кивает, подходя к достаточно большому шкафу, открывает его. В основном одежда тёмных цветов, но есть и светлые вещи. Ларионов достает спортивки и серую кофту с длинным рукавом, бог его знает, как называется, может свитшот, может толстовка. Хотя это, в принципе, и не является самым главным. — Спасибо, — Дима тянет руку, чтобы забрать одежду, но Илья не отдаёт её. Матвеев вскидывает бровь, не понимая, что хочет Ларионов. — Ты себя в зеркале видел, Дим? Давай я помогу одеться. Ты слишком слабо выглядишь. Чернокнижник поджимает губы, не зная, согласиться на это предложение или нет. С одной стороны, мужчина не раз видел его в одном нижнем белье, когда они вместе переодевались на съёмки, с другой, — сейчас это другая ситуация, какая-то, более интимная что ли. — Ладно, — всё же соглашается Матвеев. Илья улыбается, заставляя успокоится. Мужчина помогает стянуть футболку, пока её скидывая на пол — потом в стирку положит. Смотрит на подкаченный, но весьма худой живот, на часть татуировки, которая виднеется через резинку шорт. Пытается не заострять на этом внимание, одевая кофту. — Так теплее? — интересуется Ларионов. Дима только кивает. — Теперь привстань, — Матвеев слегка краснеет, когда встаёт, крепко хватая мужчину за плечи. Илья быстро справляется со шнуровкой на шортах, стаскивает их вниз. Спасибо, хоть нижнее бельё на месте оставил. Менталист помогает попасть ступням в нужные дырки на спортивках, подтягивает их на талию. Штаны немного велики. — Кушать бы тебе побольше, Дим, — делает вывод мужчина. Чернокнижник лишь слабо морщится в ответ. — Давай температуру померим. Матвеев снова откидывается на подушки, хочет поскорее завернуться в одеяло, но Илья не даёт ему этого сделать. Он сбивает градусник, просовывая под подмышку через кофту, Дима вздрагивает от того, что руки мужчины холодные. — Пойду пока у тебя на кухне похозяйничаю, — ставит перед фактом Ларионов. Дима кивает — пусть делает, что хочет, желательно конечно съедобное. Илья заносит пакеты, доставая от туда разные лекарства, которые посоветовали Саша с Викой, еды, в том числе и мармеладки, о которых очень долго говорил Влад. Мужчина немного замёрз после улицы, поэтому первым делом ставит чайник на плиту, дабы чуть позже заварить себе чай или кофе. Димка уж потерпит, наверное, до ужина, всё равно сейчас скорее всего спать будет. Ларионов возвращается в комнату минут через восемь, уже сейчас видит, что младший почти уснул — от этого на лице вырисовывается улыбка. Менталист приседает около кровати, немного поглаживает парня по голове, заставляя того открыть глаза. — М? — морщится Дима. — Давай я посмотрю, что там у тебя, — Илья забирает градусник, подносит его на свет. — Тридцать восемь и семь, Димка. В последний раз тридцать восемь было? — Не помню, — хрипит Матвеев. — Может, столько же. — Стабильность — вершина мастерства… Так, говори мне, что болит, сейчас лекарствами тебя напоем, до вечера поспишь, и тогда я потом тебя накормлю. Дима начинает перечислять, что его мучает последнее два дня, Илья приносит в комнату стакан с тёплой водой, разные таблетки. В первую очередь, конечно, даёт парацетамол, чтобы снизить температуру, затем уже спрей для горла, сироп от кашля, таблетку от головы, капли в нос и всё остальное. — А у меня передозировки не будет? — шмыгая носом, спрашивает чернокнижник. — Не боись, это всё проверенные рецепты. Хотя я, конечно, больше по классике иду — горячий чай с вареньем, банки, обтирание спиртом… — Давай лучше таблетки, — усмехается младший. Илья улыбается в ответ. — Ладно, Димка, отдыхай. Сможешь уснуть? Матвеев только кивает. Итак всё это время просто проспал, поэтому ему не сложно отрубиться ещё раз. И Дима действительно засыпает. По началу сон немного тревожный, неприятный и пугающий, но как только где-то далеко его касаются тёплые пальцы, перебирающие волосы, а в мыслях всплывает знакомое лицо, становится легче. — Жар спал, — говорит сам себе Илья, который где-то спустя час подошёл к Диме, когда тот начал нервно ворочаться на кровати, что-то произносить — даже на кухне было слышно это. Мужчина идёт дальше доготавливать еду, хотя уже почти всё было готово. В центр стола Ларионов ставит миску с овощным салатом, ещё две тарелки и себе, и парню, на которых лежат спагетти с сыром. Снова ставит греться чайник, на этот раз и для Димы. Как раз в этот момент доваривается куриный бульон — первое, чем планирует кормить Илья чернокнижника. Телефон включается, оповещая о новом пришедшем сообщение. Ларионов заходит в общий чат со всеми экстрасенсами. Влад Череватый 17:46 Как там наш больной?) Илья листает на сообщение, начиная записывать видеокружок: — Смотрите, вот бульон, как и советовала Надежда, вот тут второе блюдо, сейчас тоже буду есть. Салатик лежит, витаминов купил, — Ларионов приближает камеру на небольшой пакет апельсинов и яблок. — Чайник греется. Сейчас пойду Димку будить. Мужчина снова заходит в комнату, приседая на корточки перед кроватью. Осторожно треплет Диму по руке. Тот медленно открывает глаза. — Вставай, спящая красавица, — улыбается Илья. Матвеев не особо понимает, что происходит, но чувствует себя лучше, чем до прихода менталиста домой. — Ну как ты? — Ларионов касается лба рукой, затем, не совсем понимая свои ощущения, прижимается к нему губами. Чуть тёплый. — Лучше, — кашляет Дима. — Горло першит только. Но уже не знобит. — Это не так страшно, — Илья терпеливо ждёт, когда парень придёт немного в себя, чтобы наконец покормить его. — Голоден? Даже через забитый нос Матвеев улавливает вкусные ароматы, которые витают по всем комнатам. Живот Димы выдаёт его, из-за чего менталист улыбается. Парень встаёт с кровати. Идёт ровнее, чем в первый день болезни, но всё равно его немного пошатывает. Илья оказывается рядом, придерживая его за талию. Матвеева усаживают за стол, и он удивляется количеству еды на нём. — Вау, — только выдаёт юноша. — Это всё ты готовил? — Ага. — Блин, аж стыдно стало, — бормочет чернокнижник. — Почему? — удивляется Илья. — Да у меня тут на кухне мышь повесилась, а сейчас, походу, весь холодильник заполнен. — Дим, если ты не заботишься о себе, это сделают другие люди, — отвечает Ларионов, беря ложку и вилки. — Начинай с бульона, пока он горячий. Не будешь кушать сам — я тебя накормлю с ложечки. — Пожалуй, воздержусь от такого счастья, — Дима хмыкает, послушно берёт ложку, на пробу наливает совсем немного, дует, чтобы не было слишком горячо, проглатывает. — Вкусно, спасибо большое, — приподнимает уголки губ парень. — Так, записываю для всех, ребёнок ест, чувствует себя приемлемо, — говорит Ларионов, держа перед собой телефон. — Да блин, Илья, ну я же весь заспанный, ещё и волосы перепутаны! — Ты давай не отвлекайся, а то помимо меня сюда ещё ребята понаедут. Дима закатывает глаза, но продолжает есть, чувствуя, как постепенно лёгкая боль в животе уходит, словно её и не бывало, а на сердце теплеет. Матвеев съедает ровно полтарелки, на большее не хватает, да и поскорее хочется начать есть уже его любимое блюдо — макароны с сыром. — Боже, Илья, это слишком вкусно, — чуть ли не стонет Дима, наматывая на вилку спагетти. Илья смеётся, прожёвывая еду. — Сочту за комплимент. Они сидят ещё около получаса, пока тарелки полностью не пустеют, да и чашки с чаем тоже. Менталист, хотя Матвеев уже может спокойно ходить сам, помогает ему дойти назад до спальни, Дима шутит что-то про то, что теперь его ежедневный путь составляет от кровати до кухни. Градусник показывает тридцать семь и шесть — чернокнижнику гораздо легче. Они говорят ещё немного, пока парня снова не начинает клонить в сон. — У меня там на полке в зале дубликат ключей лежит, возьмёшь? — Да, почему бы и нет. Чтобы тебя опять не напрягать, ходить ещё туда-сюда… — Илья мягко улыбается ему. — Тогда я завтра ещё зайду. — Ага, спасибо, что… — Дима мнётся. Помог? Позаботился? Полечил? — Не оставил на растерзание простуде. Ларионов смеётся, наклоняясь ниже. Чернокнижник слегка удивляется, когда мужчина начинает обнимать его, но прижимается к чужой груди, сцепая руки на талии. — Не оставлю и в дальнейшем, — Илья быстро целует его в висок, отстраняясь. — Не хочешь сходить в кино? Как выздоровеешь. — Давай, — соглашается чернокнижник, не сдерживая широкую улыбку. Илья уходит домой, а Дима ещё долго читает беседу, где экстрасенсы не перестают писать шуточки насчёт их дуэта. Даже невзирая на невысокую температуру, боль во всём теле, Матвеев не замечает, что болен.