Омут. Аня

Совсем недавно мы с семьей прибыли в эту Богом забытую деревушку. И еще на въезде я поняла: мне здесь не понравится. Вдали от привычной городской суеты, вдали от друзей. Деревенские пейзажи мне совсем не по душе, уж слишком они скучны и невзрачны. Как я поняла по рассказам отца, наш новый дом, если можно его так назвать, будет неотличим от всех местных построек; столь же печальный, перекошенный, иссохший деревянный домишко. В предвкушении приближающихся трудностей я вдруг осознала самую пугающую. Здесь нет Интернета! И зачем вообще было менять уютную квартиру на вот это? Пусть и на несколько дней. Ведь город — истинное пристанище человека, его среда обитания; там блага цивилизации, здесь — нет, там возможности, здесь их нет, там уйма развлечений, коих здесь не будет. Какой смысл покидать сложный социально-экономический механизм ради близости с природой. — Ты поймешь, как хорошо живется в окружении природы, — говорил отец накануне отъезда. — Тем более дом вблизи леса. Месяц. Я согласилась жить тут максимум месяц. И поехала только ради отца. Не помню, когда в последний раз видела его таким счастливым, как после звонка дяди. Тот позвал нас в гости, к себе домой, в маленькую деревушку посреди тайги. Выглядящую застрявшей в прошлом, заботливо сокрытой от мира километрами леса. Хм. На самом деле деревья и кустарники не так уж и плохи. Прищурившись вглядываясь в заросли, можно ненадолго забыть о предстоящей скуке. Ненадолго. В конце концов осознание берет вверх и тебе остается лишь дальше с грустью смотреть вдаль. И даже солнечные зайчики, бегающие по лицу, неспособны поднять настроение. С момента приезда прошло около недели. Мы уже успели обустроиться, и в целом я свыклась с положением дел. Работа приносила определенную пользу: все-то несколько дней, а я уже научилась вставать на час раньше; это ли не достижение! К тому же местные воздух был… прекрасен. Чистый и свежий, он буквально наполнял энергией, придавал сил. Ощущения были такими, будто я более не способна устать. А запах! Вернее запахи — травы и цветов, лугов, деревьев, полей и кустов — просто чудесны. Я не могу найти слов, чтобы описать их все, но одно скажу наверняка: мне здесь нравится! И чем больше проходило времени, тем больше нравилось мне это место. Наш дом был в стороне от других, прямо на опушке леса, сокрытый стеной ивовых кустов, и пока что я еще ни разу не бывала в самой деревне. Однако это совершенно не волновало меня — вряд ли среди местных людей найдется кто-то, кого я смогу считать интересным. В любом случае сейчас это неважно, ведь наступало время идти в лес, на пикник. * * * Я бегала по комнатам, лихорадочно ища сапоги. И почему же я не подумала об этом раньше?! Отец ведь еще вчера велел мне их найти. Теперь из-за меня мы теряем время! Ни в каком укромном уголке они не находились: пыльный чердак чего только не хранил, но только не то, что нужно, погреб также пустовал, — и моей последней надеждой остался ветхий, накренившийся сарайчик. Дверь была открыта, и изнутри вырывался сухой запах старины и пыли. Не долго думая, я юркнула внутрь; от витавшей всюду пыли, потревоженной моим появлением, в носу засвербело. Трудно пытаться разглядеть что-то в царившей здесь темноте, но спустя пару минут я все-таки нашла то, что искала. Поранив в процессе руку. Городская обувь осталась в сарайчике, в то время как я, в старых тертых сапогах, неуклюже зашагала к машине. Минуя грядки, оплетенные можжевельником постройки и остатки забора, я вышла на дорогу. Утренняя роса на цветах и траве переливалась, сверкала и искрила; поля блестели под безбрежно голубым небом. Нам предстояла поездка к полю за холмом, расположенным на противоположной стороне деревни. Родители болтали о чем-то с дядей, пока я с легкой улыбкой на лице рассматривала пролетающие мимо пейзажи. Безумно красиво… * * * — Доченька, — прозвучало где-то на окраинах сознания. — Просыпайся, мы на месте, — повторил голос. Я что, уснула? — Знаешь, милый, я до последнего думала, что эта твоя затея окажется такой же провальной, как обычно, — мама тихо хихикнула, с улыбкой и уперев руки в бок рассматривая окружающие просторы. — Но признаю: ошиблась, — продолжила она. Выбравшись из машины, я тут же оказалась в мире ярких красок, восхитительных ароматов и жизни. Теперь до меня дошла папина почти детская радость от возможности жить здесь. Как бы я хотела быть на этом поле каждый день! От созерцания меня отвлек дядя, положивший руку на плечо. — Пойдем, племяшка, наберем дров для костра, — сказал он и направился к лесу. Я поспешила за ним. Еще один немаловажный плюс этой поездки — знакомство с таким офигительным человеком, как мой дядя. За всю жизнь я ни разу не видела его вживую, и, скажу честно, уже жалею об этом. Дядя был человеком высоким, крепким, атлетически сложенным, чем кардинально отличался от папы. Своими глубокими карими глазами он всегда смотрел как-то мимо, любил жестикулировать, разговаривая, и в целом был очень позитивным человеком ¬– улыбка не спадала с его губ. Медленно шагая за дядей, я провела рукой по высокой зеленой траве; она была влажной и прохладной. Граница между полем и лесом была на удивление резка. Будто стена, скрывающая залитую солнцем поляну от мрака и шелеста леса… или наоборот. Странные мысли. Отогнав иррациональную тревогу, ступила за дядей в кусты. Здесь растения отличались: если позади осталась игра красок, то здесь все было каким-то серым, невзрачным. Солнечный свет, в основном отсеиваемый густой листвой, проникал лишь тонкими лучиками. Каждый шаг откликался шелестом листьев и хрустом маленьких веток. — Что-то не так? — спросил дядя, видимо, заметив мой тревожный взгляд. — Да нет, все нормально, — ну, не то, чтобы все. — Просто не нравится мне это окружение, — от внезапного скрипа по спине пробежали мурашки. Такое чувство, что чем дольше мы находимся здесь, тем темнее становится. — Ха-ха. Не волнуйся, не ты одна так думаешь, — его улыбка тут же прогнала всю тревогу… — В этих лесах всегда было нечто зловещее, — …ненадолго. — Люди рассказывают самые разные небылицы о них: от сошедшего с ума компаса до говорящих животных и парящих деревьях, — он усмехнулся и похлопал меня по плечу. — Но это всего лишь сказки, Ань, не более. Давай соберем топливо для костра и вернемся на поляну. Ладно. Чем раньше я наберу кучу веток, тем раньше вернусь в царство красок и солнца. Благо почти все вокруг было усыпано сухими отростками деревьев. Дядя, достав топорик, направился к упавшей иссохшей ели, а я тем временем побрела к небольшой кучке веточек, любезно освещенной лучом света. Ветки были немного влажными и пахли сыростью, но, похоже, ничего суше я не найду. Взяв кучу в охапку, я направилась к свету. Оставалось всего пару метров, как вдруг я угодила лицом в паутину, тут же обронив весь груз. Скребя лицо и отплевываясь, я услышала шорох, не тот, что издавали птицы, летающие в ветвях. Дядя был в противоположной стороне от источника звука, что заставило меня нахмурится. Сердце забилось чуть быстрей, но при этом появилось желание узнать, что это. Сильное желание. Шаг за шагах, прикусив губу, я кралась с тихо шуршащему кусту; казалось, будто с каждым шагом звуки становятся все тише, оставляя лишь гулкие удары сердца, быстрое дыхание и шорох листьев. Время словно замедлилось. Рука коснулась листьев, и тут я, совершенно не понимая, зачем, прыгнула за куст. Оттуда на меня глядела лиса! Самая настоящая живая лисица Тревогу как рукой сняло, а на лице растянулась улыбка умиления. Животное разглядывало меня своими блестящими глазками. Создавалось впечатление, будто оно совсем не боится меня. Я слышала, что больные бешенством животные могут без страха выйти к человеку, но это выглядело совершенно здоровым. Вздохнув, я протянула руку, но именно в этот момент лиса дернула ухом, резко повернув голову, и, бросив на меня мимолетный взгляд, исчезла в глубинах зарослей. — Что ты там увидела? — раздался голос дяди за спиной. Должно быть, это он спугнул лисицу. — Я лису видела, — я все так же улыбалась. — Ты прогнал ее. Он смотрел на меня с легкой полуулыбкой, затем прошелся взглядом по окрестностям. — Зверья здесь много, встретить их нетрудно. Я потом место тебе одно покажу, его лисы облюбовали. Норы вырыли, — он задумчиво поглядел вдаль, причмокнул и развернулся. — Пойдем, скоро стемнеет. Весь вечер я проматывала в голове эту встречу. Дрова в костре трещали, периодически взрываясь снопами маленьких искорок. То животное, то чувство, когда я его увидела… это словно сон, будто бы все не по-настоящему, будто бы и сейчас все не по-настоящему, будто бы еще немного и я проснусь, в своей любимой кровати, далеко отсюда, в городе. Я откинулась на спину, легла на мягкую, отдающую прохладой траву; небо было ясным, и на нем сверкали звезды, бесчисленные огоньки света в бесконечной темноте. Они переливались и играли, подмигивали мне, манили своей чистой красотой. Все звуки на фоне стихли. Становилось все труднее держать веки открытыми, несмотря на желание видеть звезды. Сон окутывал все сильнее, по кусочку утаскивая разум из реальности в свой омут… если он уже не там. Я закрыла глаза. Сдалась. Уже поздно, пора спать. Последнее, что я видела — два белых огонька в небе. Словно взгляд лисы. * * * Сделав глоток, человек с силой опустил стакан на стол. Протер покрасневшие глаза. И снова, уже в который раз принялся перечитывать. Ему следовало отдохнуть — он не спал уже трое суток. Но он не мог. Еще столько дел. Еще столько предстоит узнать! Каждая минута промедления отдаляет его от победы. Он не сдастся. Он не отступит. Он не может проиграть. Поэтому дальше. Еще глоток. А потом еще. И Еще. И еще… Закончилось… Перед глазами все плыло, буквы на бумаге смешивались в неразборчивую массу, старая настольная лампа угрожала перегореть, оставив его в тени. Может и правда стоит сделать передышку. Ненадолго. В конце концов, он не многое потеряет. Сделав глубокий вздох, человек тяжело опустил голову на стол. Мигнув несколько раз, лампа потухла, и комната погрузилась во мрак.