Преамбула

На протяжении своей недолгой в общем-то жизни я хотела лишь одного — внимания. Чёртовой капли заботы, понимания и любви. Разве это было так сложно, мама? — Я убью тебя, — прошипел Раф, и я различила слабый скрежет его металлических саев. Леонардо оставался спокоен, как и подобает настоящему учителю. Поймав на себе мой заинтересованный взгляд, он, даже не изменив строгого выражения лица, холодно произнёс: — Ты была предупреждена заранее. — Заранее?! Ты, сукин сын… — Раф, — наконец подал голос Дон. В нём я различила что-то белое и горькое, как таблетка аспирина, что жгла мои внутренние органы. — Мне некогда сейчас успокаивать тебя. Давай сам, сделай одолжение. Но куда там… — Вы, оба! Чёртовы психопаты! — Не унимался красный. — Она всего лишь обычная женщина, которую вы вздумали превратить в какую-то ебаную воительницу! Если так надо было, нашли бы эту озабоченную до меча в причинном месте суку Карай! Усмешка исказила мои сухие и потрескавшиеся губы. Как же хочется пить… — Да, сейчас, мам. — По столу нехорошо брякнула ложка, а я почувствовала, как комната опустела на одного человека. Человек… Может он прав? Я ведь вовсе не хотела этого всего. Лишь только видеть во взгляде одобрение, лишь только быть хорошей… Господи… Неужели я настолько жалкая, если мне нужно чьё-то подтверждение? Что же ты наделала, мама… — Мэг? — Позвал Лео. Рядом встрепенулся его вмиг замолчавший братец. — Не смей её трогать, — ревности было не занимать. Переменившись, Раф быстро, но осторожно приблизился к дивану, и я наконец чётче смогла разглядеть это темно-зелёное пятно. — Мама? — Сколько боли, сколько страданий… Какой актёр пропадает… — С тобой всё хорошо? Нет, мой милый мальчик. Я, кажется, умираю. — Послушай, — требовательно начал старший, — мы сделаем всё возможное. Да, я облажался, не рассчитал… Никто, конечно, не слушал. Голова моя раскалывалась. Казалось в ней произошёл взрыв атомной бомбы, который напрочь снёс не то что крышу, а скорее фасад и опору. Словно бы в тумане, я могла лишь слышать невнятные звуки, — то ли рычание, то ли вздох — исходимые от сгорбленного в три погибели темпераментного, что жадно ловил каждое движение моей грудной клетки. Наконец он действительно шумно выдохнул, да так, что явно кончился воздух, кадык на шее подтянулся к линии челюсти, чтобы так же резко вернуться на привычное место, и я увидела, как круглые обычно зрачки приобрели непонятную животную форму. — Уйди. Пожалуйста… Такие фокусы меня уже не пугали. Не впервой убеждаться, что среди всех четырёх — вот он истинный зверь. Старший был другой. Более человечный что ли. Это действительно было видно. И чувствовалось на неком тонком уровне. Я вновь вгляделась вдаль. В тёмном угольном море плескались волны. Показное равнодушие — удел сильных; мне далеко. И всё же скотская натура, заглушая крик совести, нестерпимо радовалась, когда широкие губы сжимались под усилием воли, когда опускались крепкие плечи, когда клеймо, данное свыше, как проклятие, давило на массивную фигуру… Но право слово, здесь и сейчас я выступала в роли яблока раздора — кусок липового золота, что не может самостоятельно подняться. А сие чувство рождало всего одно состояние — состояние обузы, балласта. — Лео… — Рука потянулась наугад, но наткнувшись на невидимую стену тут же ослабла. Это был провал. Не сказать бы больше. — Выздоравливай, — прозрачно отозвался он. Мама… За что ты так со мной? * * * — Ты слишком сильно напугала меня… Устроившийся боком мастер сай коснулся моей щеки, отчего его широкая ладонь показалась тяжёлым грузом. Прохлада обдала кожу, а грубая подушечка большого пальца сместилась к губам. Я приняла это за знак и, послушно приоткрыв их, придвинулась ближе, проведя пальцами по ключицам в ответ. Близкое дыхание опалило. Крепче сжимая ноги, я выгнулась навстречу сместившейся к талии конечности. — Я бы не простил себе… Понимаешь? — Прошептал парень, привлекая к себе уже практически вплотную. — После, Раф, — отрезала диктующая свои правила похоть. Обвив руками крепкую шею, я настойчиво поцеловала его, требуя ответных действий. Как и подобает не слишком опытным мальчикам, красный, по своей глупой привычке, сжал меня в чуть ли не удушающих объятиях, как бы говоря, насколько сильно боится потерять. Я верила, конечно. Где-то глубоко внутри. Но сегодняшняя встреча была продиктована не этим. «— Зачем ты пришла? — В нос ударил терпкий чайный запах. Злится. Само собой, разумеется. — Наверное сказать спасибо, — не растерялась я. В комнате затхло витало одиночество. Прикрыв дверь и гордо прошествовав вперёд, осмотрелась. Тут всё оставалось прежним, будто и не было никакого двухнедельного перерыва: полумрак вечера, запах противных благовоний и пьющий свой улун сенсей. Я отметила для себя, что последний явно был напряжен. Возможно именно поэтому, внимательно следя за моим передвижением, он, выгнув бровь, произнёс: — Хорошо, мама. Но я вовсе не злюсь на Рафа. Ему свойственно… Горячиться. — Да? Ну славненько, — хмыкнула я, опустившись подле. Рука привычно потянулась ко второй чашке, но она оказалась пуста. — Ты больше не моя ученица. — Прости?..» Во мраке меня уже пожирал голод ореховых глаз. Разгорячённая кожа остро реагировала на лёгкий сквозняк из кухни. Я вновь требовательно напомнила: — Раф, не медли, пожалуйста. Ниндзя виновато качнул головой. Он был растерян. — Прости, мам… Просто… — Застыв в какой-то не иначе как привычной стойке, обозначавшей раскаяние, пролепетал он. — Просто что? — Решила «помочь». Приподнявшись до одного уровня, я потянулась к его коленям, не теряя зрительного контакта. — Н-не… Не надо, не люблю, когда ты так делаешь. — Сквозит разочарованием. — А Дону нравится… — Но его здесь нет. — Твёрдо заметил красный. — И ты этому рад? — А ты нет? «— Вот значит как? Это ты называешь «не злюсь»? Леонардо флегматично отпил своего тленного напитка. — Именно так, ведь он мой брат. Ведомый и упрямый, словно представитель рогатого скота. С трудом удержавшись от грохота падения, я осторожно поинтересовалась: — С каких пор ты опускаешься до ответных оскорблений? — С тех самых, как в нашем доме появилась ты.» — Хорошо, не заводись, я просто решила тебя поддеть, ладно? — Под ногтями скрипнула ребристая кожура на скулах. Мутант недовольно фыркнул, обхватив мои запястья. — Проехали. Просто не сравнивай. Да, ты прав, иногда у нас с тобой всё слишком просто… — Иди ко мне, — хрипота появилась сама собой, растворившись в очередном слиянии губ. Но теперь было иначе — я поняла это сразу, как только мокрый шершавый язык сначала несмело притронулся к передним зубам, а после, получив одобрение, ворвался в полость, желая заполучить своего партнёра. Бегать было не в моих правилах, но понятливый вскрик пробился сквозь застенки, когда острые словно ножи клыки прикусили мягкую ткань и оттуда выступили алые капельки крови. Не замечая металлического привкуса, Раф слегка отстранился, втянув носом воздух, только лишь для того, чтобы впиться ниже, испробовав и другую, артериальную, подобную жидкость. — …Больно? — Едва различила я. Он, казалось, вовсе не чувствовал царапин на своих плечах. — Да… — Выдох. «— Постой. Не оборачиваясь, застыла на месте. Что ещё ты хочешь сказать мне, сын Хамато? — Я не судья, но ты и сама знаешь, что только разрушаешь. И мне так же известно, что я ещё пожалею об этом… В мгновение ока меня подхватили на руки, и тьма вновь встретилась со своей любимой грешницей. — Что на сей раз? Заставишь меня страдать? — Ты делаешь это со мной…» Задыхаясь в плену тела, я открыла глаза. Ночные тени окружали нас. Естество моё сжалось и задрожало. «— Леонардо… Подобное крику далёкой птицы, имя поглотила нетронутая тишина. Судорога прошибла существо насквозь, но синий продолжил свой неукротимый ритм, будто бы действительно хотел моей гибели. Его ладонь по-прежнему сдавливала моё горло, замерев однако на месте, чтобы я точно могла дышать, но живительного кислорода не хватало катастрофически. Вторая мёртвой хваткой держала поперёк, пригвождая, нет, владея моментом моего пребывания. Словно загнанная в капкан лиса мне оставалось лишь непокорно извиваться под превосходящей силой, дразня своей испачканной и подпорченной шкурой. И человек упивался этим — я точно видела в полном ненависти взгляде. — Лео, пожалуйста… — Не проси. — Упрямо. — Это скоро закончится. Легче сказать, чем сделать. Едва выдерживая несколько волн, корабль снова начинало кренить. Не так пугала ледяная вода за бортом, как это делала разбушевавшаяся стихия, намеревающаяся поглотить беззащитное судно. Опасность шторма подбиралась слишком близко, и мне лучше кого-либо было известно, что за бездной следует только пустота. Так было всегда. Со всеми. Глупо полагать, что найдётся исключение. В конце концов — я… Наконец оковы пали, лёгкие наполнило сладостью, а я мягко упала на смятую простынь. Ничем не прикрытая грудь рвано вздымалась, но мне было всё равно. Сознание отчаянно искало выход из душной жёлтой от света свечей комнаты, а в мыслях вились пчелиным беспокойным потоком всевозможные ругательства. С трудом собрав остаток сил, я хотела развернуться, но меж бёдер оказалась преграда. В ту же секунду, перестав пестреть кругами, ко мне вернулась ясность зрения, и я зябко поежилась от пронзительного вымораживающего вопроса: — Этого ты хотела, мама?»