Рукописи не горят

Спалили рукопись мою, но лишь сильней она в бою! Дым от страниц сплотится в яд! Рукописи не горят! Живет идеей мой сюжет в нем для безумцев места нет! Вас буквы в камень превратят! Рукописи не горят!

Нилу всегда не везло. И вот опять. Отец продолжает преследовать его, нагоняя в каждом городе, куда бы он не отправлялся. Все потому, что он единственный в своем роде писатель, наделенный волшебством. Из-под его пера выходят волшебные существа и оживают в реальном мире. Такой талант на вес золота. Только вот Нил никогда не хотел писать по принуждению, более того, отец пробовал, и это оказалось невозможно. Сюжеты, написанные им по желанию кого-то другого, но не его самого, не оживают, существа не восстают, не служат чужому хозяину. Сейчас Нил в маленьком городишке, спрятанном от людских глаз в лесной пуще. Вокруг только деревья, среди которых даже солнцу не пробиться. Он снял маленький домик, больше похожий на землянку. Домик состоит из одной комнатки, в которой уместились огромный письменный стол, резной платяной шкаф и маленькая кровать. Но Нилу, кажется, не нужна была и кровать, так как все свое свободное время он проводил за письменным столом. Стол был как живой. Красивые деревянные ножки были выполнены в виде черных резных горгулий, а столешница сочетала в себе несколько видов древесины и была похожа на мозаику, в которую ударило молнией. Уже несколько месяцев Нил был совсем один. Он потерял мать в бою с наемниками отца. Прощальный костер унес ее останки на тот свет. Нил был совершенно потерян. Единственное, что вернуло его к жизни после потери матери это книги. Маленькому Нилу не было разрешено много читать, и в доме у отца никогда не было библиотеки, но чем старше он становился, тем сильнее его увлекал несуществующий, придуманный кем-то мир. Однажды, Нил и сам решил описать на бумаге свои фантазии. Каково же было его удивление, когда эти фантазии ожили в его руках. Магия текла по его венам, а перо лишь служило передатчиком информации и мыслей, которые роились в его неугомонной голове. Так и сейчас, Нил зачитывался чужими работами, пытаясь найти в них утешение и смысл жизни, ради чего бы стоило продолжать бежать. Ему было настолько одиноко, что тяжелыми темными ночами, он мечтал о друге или брате, может быть о семье. Чтобы в этой семье все были сильными и волшебными, как он, чтобы иногда он мог отдохнуть и спастись от внешнего мира, передав свою жизнь в руки семье. Ничего из этого не могло быть реальным, но так хотелось. Множество мыслей о семье и близком друге крутилось в голове Нила. Мысли проедали его изнутри. Одной из одиноких ночей, Нил взял в руку перо и решил записать свои идеи. Он написал фантазийную повесть о том, как один великий волшебник собрал вокруг себя небывалых, но поломанных жизнью существ, приютил их и дал каждому еще один шанс на хорошую жизнь. Каждое существо со временем стало членом семьи, каждый дополнял друг друга. Все они были неразделимы и дружны, хотя характеры были взрывными, как и у самого автора. Он описал одного кентавра, который был огромного телосложения, но с самой доброй на свете душой. Рассказал о взаимоотношениях кентавра с русалками, в одну из которых тот был страшно влюблен. Рассказал о друге кентавра — противном, но преданном, вурдалаке, который тоже сох по одной из русалок. Компания из русалок, кентавра и вурдалака была очень дружной и счастливой. Нил придумал, что однажды, к ним прибилась еще одна компания монстров. Нил долго придумывал какие они были. Один показался ему простым ослом по началу, но позже Нил нафантазировал упрямого говорящего жеребца. Другой был феей, весь покрыт золотыми чешуйками, а крылья переливались жемчужно-розовым. Феей был парень с непростой судьбой, от которого отказалась вся семья, но он никогда не терял дух и был душой компании. Самым сложным для Нила оказалось описать двух других персонажей, они были близнецами — оборотнями. Оба белые лисы. Одного Нил, как будто бы, сразу невзлюбил и даже сначала хотел приписать ему какой-нибудь недуг, например, слабоумие, но сжалился и оставил его просто агрессивным псом. А, вот, со вторым братом у него все никак не клеилось. Нил множество раз откладывал бумагу и перо, когда пытался описать белого лиса. Во сне ему причудились янтарные глаза, белая шелковая шерсть лиса и только лапы у того до самого туловища были черными. Во сне лис смотрел на Нила пронзительным взглядом. Проснувшись, Нил тут же рванул запечатлеть этот образ на бумаге. В итоге, лис выходил очень тихим, но опасным, он смотрел на всех оценивающим взглядом и разгадывал замыслы любого еще до того, как кто-либо успеет, что-то подумать. А еще этот лис всегда защищал свою семью: брата, фею и неугомонного коня. Каждый из них вечно умудрялся попадать в какие-то волшебные переделки, а лис всегда спешил на помощь, иногда, выходя из боев еле живым. Нил прикипел к этому лису всей душой. Он описывал его таким, каким хотел бы видеть своего друга. Он так нуждался в нем. Все мысли днями и ночами крутились только об этом лисе. Иногда Нил даже разговаривал с ним, пока описывал какой-то еще замысловатый сюжет из жизни лиса и его семьи. Лис приходил к нему во снах каждый день, это было так комфортно, и даже казалось, что это не волшебное существо, а реальный человек, который говорит с Нилом. Нил рассказывал ему о своей семье, о годах в бегах, о смерти матери. В одну из таких ночей, во сне, Нил поделился с лисом историями о своих шрамах, а когда проснулся утром, не удержался и дописал в описании лиса шрамы на лапах, полученные от собственных же клыков. Дни текли незаметно. Нил проводил все время за написанием своей повести и никак не хотел ее заканчивать. Он так любил всех героев, но что-то не клеилось. Компания монстров никак не хотела дружить с компанией кентавра и русалок. Волшебник, как бы не пытался, не мог их усмирить, и все герои вечно влипали в драки, в том числе и с друг другом. Одной темной, даже черной, ночью, пока Нил был увлечен написанием семейных разборок между лисами, а буквы из-под его пера лились, как живые, он не заметил скрежета двери. Внезапно свет от свечи на столе потух от порыва ветра. Нил обернулся. На пороге его домика стояли пять человек в черных одеяниях. Во главе стоял их предводитель, он сделал шаг вперед и заявил: — Парень, собирай все деньги, иначе мы сожжем весь твой дом. Если его вообще можно назвать домом. Нил опешил. Откуда в его доме, в такой отдаленной части леса могли взяться грабители. Он неудачно развернулся на стуле и рухнул на пол. Грабитель начал приближаться к Нилу со звериным оскалом на лице. — Где деньги? — спросил он Нила, который сидел на полу и только хлопал глазами. Вокруг него начали собираться в круг приспешники грабителя. — Нет денег, — промямлил Нил. — Лжец! — рассвирепел главарь. И тут его внимание привлекли бумаги на столе Нила. Нил проследил за его взглядом и лишь сдавленно проскулил: — Нет. Его кулаки начали сжиматься, а внутри росло негодование. Пусть они лучше убьют его, но только не трогают его детище, его книгу. Там вся его семья, там его лис, их нельзя убивать. Нил рванул к столу, схватил бумаги и прижал их к себе, к самому сердцу. — Это мое, не трожь, — зарычал Нил, почти как его любимец — лис. Но у грабителя были другие планы. Он тут же скомандовал своим приятелям окружить Нила и отобрать у него бумаги. Нил вырывался как мог, получил в челюсть и в нос несколько ударов, а потом сложился пополам от удара в живот. Он защищал своих как мог, но ему было не справиться против пятерых человек, бежать было некуда. Один из грабителей, отобравший бумаги, передал их Рико (так представился главарь, он также назвал свою банду воронами). Рико пробежался по строчкам текста и усмехнулся: — Что это за чушь? Ты не сможешь это даже продать, идиот. Где деньги? Я не люблю повторять. Нил откашлялся кровью, посмотрел на Рико исподлобья и плюнул тому в лицо, разражаясь диким смехом. Рико вытер слюну с лица, еще раз бросил взгляд на бумаги: — Не густо, — и тут же бросил их в огонь камина, стоявшего напротив стола. Нил в ужасе рванул к камину, но его удержали остальные вороны. — Нет, нет, нет, что ты наделал! — кричал Нил и пытался вырваться из оков. Он бился как кролик, загнанный в силки, и ничего не мог поделать, только слезы начали катиться по его щекам. Бумага вспыхнула в камине и внезапно повалил черный дым. Дым начал заволакивать всю комнату и простираться по полу во все щели. Вороны засуетились, они перестали видеть друг друга, вокруг началась паника. Дым начал клубиться и сгущаться над Нилом. Вдруг из неоткуда, прямо из дыма появилось лицо, а за ним дым начал преобразовываться в тело лошади. «Кентавр», — подумал Нил. И тут же за кентавром появились три русалки и вурдалак. Мэтт (так Нил назвал кентавра) растянул опасную улыбку до ушей: — Не выйдут из дома, все кто желает тебе зла! Кентавр с силой рванул на воронов, давя их копытами и раскидывая их тяжелыми ударами рук. Русалки, тоже, не теряя времени, распихивали воронов своими сильными яркими хвостами. Нил хлопал глазами и не мог налюбоваться на свои творения. Какие же они сильные и красивые. Но одной лишь ярости на всех не хватало. Рико отпихнул одну из блондинистых русалок и направился прямиком к Нилу, выставляя нож для нападения. В тот момент, когда нож оказался почти у самого горла Нила, руку Рико резко перехватила чья-то пасть. Рико взвыл от боли и отшатнулся. На него прямо из-за плеча Нила смотрели два янтарных глаза. Белый лис вышел вперед и встал в оборонительную позу перед Нилом, оскалившись. Его клыки были огромными, а пасть опасно клацала, желваки ходили по челюсти, выдавая напряжение лиса. Рико начал забиваться в угол, пытаясь скрыться от лиса и прижимая окровавленную покусанную руку к телу. Рядом с Нилом появились еще один лис, но уже не белый, а какой-то блеклый (почти серый, по мнению Нила), тут же из дыма появился и жеребец с феей. Все они рванули на противников, защищая Нила. Один лишь белый лис остался рядом, охраняя и пристально следя за Рико. Нил смотрел на него как завороженный. Лис стоял, прижавшись к Нилу своим пушистым боком, а шерсть его была шелковистой и мягкой, что так не вязалось со всем образом опасного зверя. Последним из дыма появился Ваймак, тот самый волшебник, он приказал всем своим подопечным собраться вокруг Нила и оставить в покое воронов. Мэтт нехотя отошел от парня, которому разбил лицо в кровь. Русалки оказались тут же у ног волшебника, как и вурдалак. Их примеру последовали конь, лупивший, до этого, одного ворона копытом, фея, ослепляющая противников и, песьего вида, серый лис. Один только белый лис грозно смотрел на забившегося в угол Рико и не отступал от Нила не на шаг. Ваймак рявкнул: — Эндрю! Хватит! Я справлюсь без тебя, уходи. Но Эндрю не отреагировал, он лишь ближе прижался к Нилу. Его шерсть щекотала окровавленную щеку Нила, из-за чего бок лиса превращался в кровавое месиво. Ваймак, отчаявшись дозваться Эндрю, взмахнул руками и громогласно произнес: — Ну что, ребята, на выход! И тут же все разбойники рванули к дверям, однако, те были уже заперты и из щелей сочился черный дым. Как только вороны притронулись к дверям, они тут же застыли. Их лица перекосило от ужаса, но сдвинуться они больше не могли. Они навечно закаменели и превратились в статуи — уродливые скульптуры. Рико, в отличие от остальных, не рванул к дверям, а так и сидел, затаившись в углу, надеясь, что о нем забудут. Но как бы не так, белый лис прожигал его взглядом, иногда переходя на рык, при попытках Рико пошевелиться. Ваймак скомандовал: — Все домой! И существа начали постепенно рассыпаться в дым. Каждый из них, перед тем как раствориться в дымке, оставил Нилу на прощание добрый или ласковый взгляд, такой, как будто, каждый из них скучал по нему и был рад его видеть после долгой разлуки. Все пропали. Остались только Ваймак и Эндрю. Ваймак произнес какие-то слова и махнул рукой в сторону Рико, от чего тот лишь вздрогнул и рассыпался на части, даже не превращаясь в скульптуру. — Все, — прошипел Ваймак. — Нам надо уходить, Эндрю, идем, — и тут же тело Ваймака растворилось в воздухе. Нил смотрел как все исчезали и посылал каждому взмахи рукой или нежные взгляды, прощаясь. Но он не мог заставить себя попрощаться с Эндрю. Впервые в жизни ему показалось, что он не теряет что-то, а наоборот приобретает, и он не мог отказаться. — Останься, — прошептал Нил прямо в мягкую шерсть лиса над ухом. Лис дернул этим ухом, ничего не отвечая. — Останься со мной, Эндрю. Ты мне так нужен. Лис развернулся, тяжело вздохнул и начал отдаляться от Нила. Паника нарастала внутри Нила, ему хотелось кричать. Он потянулся, чтобы схватить лиса за лапу. — Нет, — рявкнул лис и Нил тут же опустил руку, прижимая ее к телу. — Прости, — замямлил Нил, — я не хочу тебя терять, ты мой друг, ты мой единственный друг, я прошу тебя остаться со мной. Лис обернулся к нему и посмотрел своими яркими, умными и понимающими глазами прямо в бездонную синеву глаз Нила. — Я не могу остаться, я не из этого мира. Он сделал несколько шагов назад. Из глаз Нила полились слезы. Медленно, маленькие слезинки стекали по его щекам, размывая веснушки. Эндрю не смог смотреть в эти глаза, наполненные вселенской печалью. Он хотел было уже раствориться в сумраке, но внезапно поддался порыву и в несколько шагов оказался рядом с Нилом. Он ткнулся мордой в щеку Нила, вытирая о свою шерсть его слезы и лизнул ему нос, от чего Нил на секунду просветлел. — Пойдем со мной? — прошептал Эндрю, продолжая вылизывать теперь уже соленые щеки Нила. — Пойдем со мной! Я заберу тебя. Я не могу остаться, но ты можешь уйти. Нил распахнул свои голубые глаза и уставился в неверии на своего лиса. — Я хочу пойти с тобой. — Да или нет? — спросил лис, чтобы Нил окончательно сам принял это решение. — С тобой всегда «да», Эндрю. Эндрю встал лапами на колени Нила, а Нил обхватил руками его лапы, несильно сжимая. Тут же вокруг них появился черный дым, и они растворились в нем, исчезнув из этого мира, окутанные пушистым лисьим хвостом.