Неизвестный злодей.

"Над тихой, почти мертвой землей, на которой, как таковой, разумной жизни не было и в помине — лишь ветер гонял пыль по растрескавшимся равнинам, да океаны безмолвно перекатывали тяжелые воды, — пролетела комета. Она не была похожа на обычные хвостатые скиталицы космоса. Комета представляла собой идеальную шарообразную структуру, словно выточенную на неведомом станке, и летела она не по воле слепой гравитации, а по точно заданной, выверенной цели, повинуясь силам, что толкали её извне. Толи боги, уставшие от собственного безделья, решили смиловаться над этой пустошью, толи сама Судьба, перебирая нити мироздания, нечаянно уронила взор на этот забытый мир. Суть ясна одна: благодаря этой силе — будь то божественный промысел или случайность — на свет появились первые разумные существа. Вернее сказать, задатки разума, искра, способная разжечь пламя мысли, были дарованы именно благодаря этим внешним силам." — В наше время, конечно, в эту теорию мало кто верит, — отозвался уставшим, слегка осипшим голосом учитель истории. Он уже второй час читал лекцию, делая лишь микроскопические паузы, чтобы глотнуть воздуха или воды. Перед ним сидели студенты, многие из которых откровенно клевали носом или рисовали в тетрадях замысловатые узоры. Учителю было морально плохо — не от предмета, а от бесконечного цикла. Объяснять одно и то же, одни и те же теории происхождения миров, одним и тем же скучающим лицам, день за днем, группе за группой. Это выматывало похлеще физического труда. — Но возможно, так оно и было, — продолжил он, обводя аудиторию тяжелым взглядом. — Кто знает, какие загадки прошлого еще не разгаданы? Быть может, под нашими ногами, в толще веков, спят артефакты, способные перевернуть всё наше представление о мироздании. Учитель тихо выдохнул, когда наконец прозвенел спасительный звонок, ворвавшийся в монотонный гул лекции как глоток свежего воздуха. Звонок прервал его вовремя — еще минута, и он бы начал повторяться. Он не спеша выпил стакан мутноватой воды из графина, промочил горло и уставился на группу абсолютно нечитаемым, усталым взглядом. В этом взгляде смешались равнодушие, долг и легкая искра сарказма. — На следующую лекцию, — его голос обрел чуть больше твердости, — будьте добры, подготовьте индивидуальный проект по теме «Царская семья и ее роль в становлении наций». И особенно, Хуанли Линг, — он выделил имя, сделав ударение на каждом слоге, — я жду от вас проект. Жду с особым нетерпением. Можете идти. Он махнул рукой, отпуская таких же замученных студентов с последней пары. Те зашевелились, зашуршали сумками, и аудитория опустела, оставив после себя лишь запах мела и легкую аудиторную пыль.

***

В коридоре, когда поток учащихся немного рассеялся, Хуанли не выдержал. — Да он просто достал меня! — с раздражением бросил парень, нервно дергая длинным пушистым хвостом, который, словно живой, метался из стороны в сторону. Хвост и впрямь напоминал лисий — огненно-рыжий, с белым кончиком. — Подумаешь, имею какие-то там царские корни! Мы же уже лет двести как официально не являемся королевской семьей! Отреклись, сложили полномочия, живем как все! Что ему от меня надо? До него и раньше учителя докапывались из-за его происхождения, но сейчас, в конце семестра, Хуанли буквально завалили проектами и докладами. Бремя «голубой крови» висело на нем тяжким грузом, от которого он мечтал избавиться. Рядом с ним, паря в воздухе и скрестив руки на груди, плыл призрак. Молодой человек, почти прозрачный, с легкой, чуть насмешливой улыбкой на лице. Он внимательно слушал жалобы друга, изредка покачивая головой. — А чего ты ждал, поступив на филологический курс? — усмехнулся призрак. — Тут же все помешаны на древностях и родословных. А тут ты — ходячая история, живое, ну, относительно доказательство древних текстов. Да ещё с таким хвостом. Конечно, к тебе будут особые требования. — Тебе легко говорить, — огрызнулся Хуанли, подходя к своему шкафчику и набирая код на панели. Замок щелкнул, и он начал запихивать в рюкзак тяжелые фолианты по истории, пару тетрадей и термос. — До тебя-то преподы не доебываются! Ты вообще на лекциях спишь с открытыми глазами, и никто слова не скажет, боятся призраков обидеть. — Пфф… — фыркнул призрак, хотя по сути это был просто звук, колебание воздуха, которое он научился имитировать. — Ладно, брось. Чего я хотел спросить-то. Ты будешь на праздновании Зимнего Лунного Затмения? Он с интересом посмотрел на друга. Прошлый год Хуанли пропустил это событие, а ведь для многих это был великий праздник. Ночь, когда границы между мирами истончаются, и души предков можно проводить, сопроводить в их последнем пути до следующего цикла. Хуанли замер на секунду, держа рюкзак. Он закинул его на плечо, и тот оттянул его вниз. — Не понимаю, — честно признался он, закрывая дверцу шкафчика. — Зачем вы, призраки, вообще этот праздник празднуете? Вы же, по сути, и есть те самые души. Фактически мертвы. Какой смысл провожать самих себя? Для его лисьего народа, народа Хуйли это действительно был важный, сакральный день. Но для Хуанли, выросшего в семье, которая давно отринула старые традиции ради ассимиляции и спокойной жизни, это было не более чем очередной выходной, повод не ходить на пары. Призрак, которого звали Лах-Иан, на мгновение стал чуть плотнее, выражая возмущение. — Эй! Во-первых, «фактически мертв» — это очень грубое упрощение! Мы так же, как и вы, развиваемся, чувствуем, ошибаемся. Просто у нас другая форма материи. А во-вторых, в моей семье этот праздник всегда праздновали, даже когда я стал тем, кто я есть. Это вопрос уважения к циклу, а не только к собственной персоне. Он говорил с такой горделивостью, словно защищал честь всего своего эфемерного рода. Хуанли лишь усмехнулся, оценив пыл друга. — Ладно-ладно, не заводись. Пока не знаю, — ответил он на главный вопрос. — Посмотрим, как с проектами разгребусь. И потом, ты же знаешь мою семью — они в это не верят. Скажут, что это мракобесие и пустая трата времени. Парни вышли из тяжелых, окованных бронзой дверей академии, и холодный вечерний воздух ударил в лицо, пахнущий снегом и выхлопными газами парящих экипажей. Хуанли остановился на ступеньках. — Слушай, — спросил он, поворачиваясь к призраку. — Тебя подвезти? Мои родители одолжили мне аэромобиль. Не волнуйся, места много, даже для такого гордеца, как ты. Тень(как зачастую представлялся Лах-Иан) рассмеялся — беззвучно, но Хуанли кожей почувствовал вибрацию веселья. — Спасибо, друг, но не стоит. Хочу прогуляться, знаешь ли, полюбоваться закатом. Да и с друзьями в старом парке обещал встретиться. Повисим, обсудим последние новости из мира живых. Хуанли кивнул, понимая. У призраков свои компании и свои развлечения. — Ну, как знаешь. Тогда до завтра. — До завтра, Хуанли. И не переживай так из-за старика-историка. Покажи ему настоящую царскую работу, утри нос этой голубой кровью, — подмигнул Тень, хотя подмигивание у него выглядело как легкое мерцание всего лица. На этой ноте юноши и закончили разговор. Хуанли спустился к стоянке, а призрак, став еще прозрачнее на фоне вечернего неба, поплыл в сторону старого кладбища, которое все называли «парком», чтобы не смущать туристов.