Хочешь, покажу фокус?

Первой мыслью утром у меня стал вопрос, зачем я вообще проснулся. Солнце слепило глаза, я поморщился и повернулся набок, натягивая одеяло на голову. Вставать не хотелось, к тому же, сегодня был выходной, а значит, я мог себе позволить полежать подольше. Заснуть обратно не получалось, и я просто пялился в пустоту перед собой. Обиды прошедшего дня ещё не улеглись в моём сердце, и я снова корил себя за беспомощность. Нужно было вставать и идти завтракать, но мне не хотелось. Как после всего произошедшего мне смотреть семье в глаза? Арлекино точно вытряхнет из меня всю душу - не просто так она меня вчера отпустила... Резким движением руки я сбросил с себя одеяло и зажмурил глаза от слепящего солнечного света. –Встречай новый день, великий Лини. Я автоматически улыбнулся в попытке развеселить самого себя и сел на край кровати, болтая ногами в воздухе. На миг я почувствовал себя снова ребёнком, и меня охватило чувство радости. Я зевнул и потянулся. –М-м... Может, все не так уж и плохо? Я повернул голову в сторону окна, наблюдая за происходящим по ту сторону стекла. По улице слонялись люди, и мне захотелось к ним присоединиться. Пока что выйти на улицу я не мог, поэтому тяжело вздохнул и, наконец, встал, снова потянувшись. Я стянул с тумбочки расчёску и принялся причесывать свои волосы, попутно собирая их в некое подобие фонтейнской косы, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию. Спустя минуты три я отложил расчёску и повернулся к зеркалу. –Как всегда прекрасный. Я подмигнул своему отражению и звонко рассмеялся - иногда можно позволить себе подурачиться! За дверью послышались шаги - кажется, кто-то идёт на кухню. Меня это не особо волновало, потому что сейчас я пытался нарисовать себе ровные стрелки. Вроде, вышло идеально. –Всего пара простых действий может значительно улучшить настроение! Воскликнул я, снова позируя перед зеркалом и уперев руки в бока. Наконец, мне надоело валять дурака, и я, покинув свою комнату, напевая, пошёл в столовую. Прямо перед дверью я почувствовал укол сомнения и остановился, не решаясь открыть. Я решил успокоить себе нервы тем же способом, каким обычно успокаиваю перед выступлениями. Я глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза. С радостной улыбкой, я распахнул дверь и вскинул правую руку вверх. –Доброе утро, мои дорогие и горячо любимые! Открыв глаза, я покосился в сторону и поймал на себе взгляд сузившихся глаз Арлекино. Моё сердце дрогнуло, и мне на миг захотелось провалиться сквозь землю. Я нервно кашлянул и сел на свое место, опустив глаза вниз. На минуту на моё плечо легла голова Линетт, приветствующей меня без слов. Я благодарно ей улыбнулся, и только после обратил взгляд на тарелку. Кофейный баваруа. Интересно, кто это готовил? Спросить я не решился и молча начал есть, весь мой уверенный настрой медленно, но верно растворялся в тишине комнаты. Мы продолжали есть, пока гробовое молчание не разрезал низкий и хриплый голос Арлекино: –Лини, зайди после завтрака ко мне. Надеюсь, она не заметила, как я нервно сглотнул, когда говорил "да". Больше мне в горло не лез ни кусок, но я заставлял себя продолжать и буквально впихивал в себя еду так, что чуть не подавился - Линетт пришлось похлопать меня по спине. Арлекино ушла ещё до того, как мы трое закончили есть. Я нехотя медленно встал из-за стола, мысленно молясь всем Архонтам, чтобы визит к Арлекино прошёл гладко. Сестра крепко сжала мою ладонь и тихо прошептала: –Удачи. Я благодарно кивнул и на трясущихся ногах поплелся к выходу. Краем глаза я заметил, что Фремине замер, протянул ко мне руку, как-будто собираясь что-то сказать. Я резко вспомнил вчерашний день и, даже не обернувшись, вышел из столовой, оставив брата и сестру одних. Я три раза постучался в дверь, прежде чем войти. Арлекино сидела за столом, закинув ногу на ногу и подперев подбородок руками. Её взгляд прожигал во мне дыру. Я не решился подойти к ней ближе и лишь согнулся в поклоне, предварительно закрыв дверь. Я молчал, ожидая, что мне скажут. Арлекино тоже молчала, испытывая моё терпение. Я не решался выпрямиться. –Подойди сюда, Лини. Я сделал, как она сказала, и остановился прямо перед столом, глядя в пол. –Скажи мне, Лини... Арлекино встала из-за стола и подошла ко мне, её каблуки зловеще стучали по полу в гробовой тишине. Мать остановилась совсем рядом со мной, будто желая, чтобы я поднял на неё взгляд. –Ты верен семье, Лини? Меня словно окатило холодной водой - я отпрянул от неё и округлил глаза от ужаса - что это вообще за вопросы?! –Ты верен семье, Лини? Арлекино повторила вопрос. Я попытался совладать с собой и дрожащим голосом ответил: –Да, мама. –Тогда почему ты крутишь романы с Архонтом?! Крикнула Арлекино, со всей силы ударив рукой по столу. Я дернулся от резкого шума и зажмурил глаза. –Я-я... Я не мог выдавить ни слова. Холодная рука Арлекино сжала моё горло, мои зрачки сузились от ужаса, я захрипел. –Говори. Я не знал, что сказать. Мне было страшно - редко бывало, когда я боялся мать так сильно. Наконец, она отпустила мою шею, и её голос из разъярённого вновь стал холодным. –Докажи свою верность семье, Лини. Я жадно хватало ртом воздух, пытаясь отдышаться. Наконец я задал вопрос: –Как, мама? –Хм... Арлекино задумалась или сделала вид, а после на её губах заиграла усмешка. –Сердце Бога Гидро... Я вопросительно склонил голову набок. –М? Арлекино наклонилась к моему лицу, продолжая недобро улыбаться. –Укради его для меня. –Что?! Я отпрянул назад, но Арлекино была неприклонна. –Ты же верен семье, Лини. Докажи это. К тому же... Мать отодвинулась от меня и окинула взглядом свои руки. –Тебе это не составит труда. Ты же иллюзионист. Великий иллюзионист. В любое другое время и в любом другом контексте я бы расценил эти слова, как похвалу, но... В моем случае слышать их было крайне неприятно. Я не мог разочаровать Арлекино, пусть и был уверен, что верность семье зависит не от украденных Сердец Богов. Я не мог обмануть Фокалорс. Я не мог попросить защиты и помощи у сестры и брата. Я стоял меж трех огней, каждый из которых загорался все ярче и ярче, пока я тушил какой-либо другой. Мои проблемы расли и становились все более серьёзными, и я не знал, что делать. –Ну так что, великий Лини? Из мыслей меня вырвал очередной вопрос Арлекино, прозвучавший, как издевательство. Я понимал, что права выбора у меня нет, поэтому выпалил: –Я сделаю это. Чувствую, что буду жалеть о сказанном... Надеюсь, что Арлекино сменит гнев на милость раньше, чем мне придётся действовать. Мать довольно улыбнулась и потрепала меня по волосам: –Мой мальчик. Я знала, что из тебя выйдет достойный преемник. Я выдавил из себя улыбку, а после слов Арлекино о том, что я свободен, отвесил поклон и почти пулей вылетел из её кабинета и бросился в свою комнату, где рухнул на кровать лицом вниз и обхватил несчастную подушку руками. –Что я наделал...?