Волшебные руки

      Во рту разливается едкая горечь разочарования, но, кажется, ему пора привыкать к этому неприятному вкусу, потому что таких ситуаций у него будет еще очень много. И очень хочется нажать где-то кнопку “быть оптимистом и не опускать руки”, но такая функция почему-то не предусмотрена в человеческом теле, а жаль.              Потому что прямо сейчас она очень ему нужна.              Настроение — ниже плинтуса, в кошельке — почти что пусто, но его внимание привлекает яркая тележка с мороженым и намеком, что сахар в крови ненадолго, но все же поднимет ему настрой, поэтому его немногие баты переданы продавцу, а его руке достается хрустящий вафельный рожок с разноцветными шариками: шоколад, фисташка и ваниль.              Мью только чуть жмурится от удовольствия, даже еще не лизнув эту сливочную сладость — еще от предвкушения наслаждения, как срабатывает знаменитый закон подлости — или его “волшебных рук”: нежно-зеленая “фисташка” решает познакомиться с его футболкой поближе и расплывается сладкой липкой кляксой на белом фоне.              — Блять!              Вот сейчас реально плакать хочется!       От обиды на жизнь и на судьбу!              Девушка-продавец хихикает, глядя на него, и Мью понимает, что это не со зла — просто ситуация забавная, но в данный конкретный момент он не может посмеяться вместе с ней, потому что две неудачи за день для него это чересчур: проваленное собеседование и очередное бытовое невезение.              Мама всегда улыбалась, когда он что-то ронял и называла его руки не дырявыми, а волшебными:              — Смотри, они явно необычные, раз постоянно напоминают тебе о себе и живут своей жизнью.              Он, тогда совсем еще малыш, только ревел и размазывал слезы по чумазым щекам, оплакивая сломанную новую игрушку, которую, как всегда, не удержали его “волшебные” руки. Вот и сейчас очень хочется поступить таким же образом, чтобы выразить всю свою злость на несправедливость этого мира: тонко скулить и вытирать слезы грязным кулачком.              Но…              — Держи!              Мью сначала видит руку, которая протягивает ему что-то очень похожее на салфетки, а потом уже теплые карамельные глаза, которые смотрят на него не с жалостью, а с сочувствием:              — Это мне?.. — он все еще сомневается в реальности происходящего.              — Тебе, — и улыбка, которая способна растопить не только чье-то глупое сердце, но и уцелевшее мороженое.              Плакать хочется еще больше, потому что этот солнечный парень увидел его в таком ужасном состоянии — и нет никаких шансов, что это кошмарное первое впечатление получится исправить, поэтому он просто продолжает молча проклинать свою жизнь (и руки-крюки) и все-таки берет предложенное:              — Спасибо.              Но извлечь салфетку, когда обе твои кривые руки заняты — несколько сложно, поэтому Мью начинает уже прикидывает хитрую комбинацию, можно ли что-нибудь удержать ртом, как рука снова тянется в его сторону:              — Давай подержу.              Ему нужно несколько секунд, чтобы понять, что парень имеет в виду мороженое, и становится стыдно еще и за собственную тупость, поэтому он краснеет, протягивая уже немного размякший рожок:              — Спасибо…              Но потом ему хочется провалиться под землю и остаться там навсегда, потому что его рука, конечно, дрогнула, и теперь шоколадное пятно украшает ярко-желтую футболку его спасителя.              — Блять…              Мороженое падает на землю вместе с салфетками, а он просто закрывает лицо руками и отчаянно стонет, надеясь, что сейчас просто умрет со стыда — и не нужно будет стоять перед этим прекрасным парнем, который, конечно же, уже сто раз пожалел о своем намерении помочь.              Но вместо ругани и проклятий Мью почему-то слышит заливистый смех:              — Ой, не могу!              Он выглядывает из-за прикрытия ладоней, чтобы увидеть почему-то странно веселое лицо незнакомца и вспомнить, что вообще-то надо извиниться:              — Ой, прости пожалуйста! Я сейчас помогу тебе…              Трясущимися руками Мью кое-как открывает салфетки и пытается оттереть пятно, которое от таких манипуляций, кажется, еще глубже въедается в ткань, доводя его до отчаяния:              — Блять, да что же это такое…              Ладонь неожиданно опускается на его руку, останавливая хаотичное, но такое бесполезное движение:              — Эй, не надо.              — Как не надо? — он растерянно смотрит на это милое лицо. — Ты же весь испачкался из-за меня!              — Ничего страшного — это просто одежда, ее можно постирать.              Но Мью не переубедить:              — Шоколад плохо отмывается — я знаю!              Да, он столько раз из-за собственной неловкости пачкал одежду — и не упомнишь.              — Это всего лишь футболка, — ему почему-то улыбаются. — Она не стоит твоих переживаний.              Но у него уже полностью отключился мозг, поэтому он тянет ткань вверх:              — Снимай! Я постираю и принесу тебе чистую! Или куплю новую, если не получится…              И испуганно охает, когда осознание накрывает его с головой, потому что перед глазами предстает совершенно восхитительный и явно нежный молочный животик, который парень с удивленным вдохом прикрывает:              — Ой!              — Прости! — теперь снова черед сгорать со стыда. — Я не подумал…              Да, голова у него сейчас соображает совсем плохо, но деятельность мозга прекращается окончательно, когда Мью слышит:              — Я не могу отдать свою одежду человеку, которого совсем не знаю. Исправим это?              Он пялится на протянутый мобильный телефон и с трудом понимает, что просят его контакт:              — Ээээ…              Да, все его красноречие иссякло, но парня, кажется, это совсем не смущает:              — Я — Галф!              Он заторможенно смотрит на красивое улыбчивое лицо:              — Мью…              — Очень приятно! — улыбка становится еще ярче, от нее реально можно ослепнуть. — Так что, дашь свой ID?              — З-зачем? — шестеренки в его голове вращаются с таким скрипом, что точно слышно снаружи.              Ему неожиданно подмигивают:              — Если футболка не отстирается — напишу тебе.              Мью продолжает тупить:              — А если отстирается?              — Тоже напишу. Если ты не против, конечно.              Он “за”!       Обеими своими “волшебными руками”!