Последнее слово

Глава 1. — Блондинка, ядовито-зеленый цвет глаз, чистейшая кожа, аккуратный носик. — Женщина смотрит на изображение постера, перечисляя каждую деталь лица модели. — И что? Она безумно талантливая девочка и с ней всегда есть о чем поговорить. — Марина Владимировна, доброе утро. — В кабинет заходит та самая модель и присаживается на крайний стул у рабочего стола. — А, так вы заменили её интервью? — Брюнетка садится на своё место и сбрасывает звонок. — Придурки. — Что случилось? — Твоё интервью перенесли на следующий выпуск. — Это еще почему? Я съемку у нас отменила, чтоб день для их журнала освободить. — В этом выпуске будет интервью двух популярных парней, они там какие-то чарты взрывают, фрешмены и так далее. Я могу отменить твое интервью совсем, если тебе обидно. — Да нет, пусть в следующем напечатают. Просто была такая срочность, а в итоге на неделю перенесли. — Работать не умеют, вот и всë. Кстати, у нас там заказ на съемку в паре. Клим согласится? — У него работа сейчас, ты же знаешь его отца. Было бы неплохо найти кого-то, кто сейчас узнаваем. Рейтинг журнала поднимется, реклама наберет больше охватов. — Юдашкина позовем? — Не, Юдашкин — мелко. Давай Гуччо Гуччи. — Он умер семьдесят лет назад, Ярослава! — Ты и мертвого достанешь. — Шепотом говорит Фомина и что-то ищет в телефоне. — Что ты сказала? — Я говорю, что необязательно искать того, кто разбирается в дизайне и моде. Блогеров посмотрите, музыкантов. Любого, кто сейчас на пике популярности. Можно будет еще нарядить его по заказу за отдельную плату. — Ладно, скажу Ульяне, пусть ищут. Ярослава прощается с мамой и с радостью от предстоящих выходных идет к машине, чтоб наконец-то уехать домой. Блондинка заходит в дом, здоровается с горничной и поднимается на второй этаж, где находится её комната. Она садится на мягкую кровать, застеленную белым пледом, достаёт из кармана сумочки телефон и печатает сообщение парню, который обещал заехать вечером. После душа, Ярослава садится на мягкое кресло и достаёт из тумбы скетчбук и карандаш. Осторожно намечает пропорции лица, а сразу после бросает всë на пол и закрывает лицо руками. « — Какая художница?! — Кричит мужчина и бросает пульт от телевизора в сторону. — Она тянется к этому, Паш. — Женщина поднимает пульт и аккуратно кладёт на диван. — Занимается она после школы. Меньше времени будет на глупости. — А я то думаю, почему у неё математика до четвёрки скатилась! Ярослава, сюда иди! — Паш, не вздумай отбивать у неё талант. Ты видел её рисунки? Посмотри. — Она должна учиться и ещё раз учиться! Закончит юридический, потом на судью! Я за её будущее волнуюсь! Ярослава, ты слышишь, что тебя отец зовет?! — Она не выйдет, пока ты будешь так орать. — Это ты её воспитала. — Павел хватает жену за шею и прижимает к стене. — Узнаю, что она рисует, оторву тебе голову. Девочка сложила все альбомы в стопку и спрятала под большой деревянный шкаф.» Ещё два года после того скандала, Ярослава и Марина скрывали увлечение рисованием от Павла. А после очередного избиения женщины, они развелись и суд оставил дочь с матерью. Только тогда обе смогли начать новую жизнь и позволять себе то, что не могли до этого. Только Ярослава все еще не могла рисовать месяцами после появления отца. Он появлялся, говорил о её ничтожестве и исчезал. Если бы мама знала о его появлениях, то разнесла бы его в пух и прах, но ей говорить не хотелось, она наконец-то чувствует себя хозяйкой своей жизни. — Ясь, к нам едет теть Таня. — Улыбнулась горничная — Маша и поставила на стол две чашки кофе. — О, я её давно не видела. — Фомина отрывается от планшета и смотрит на женщину. — Это всë? Ты что-то хочешь рассказать, я вижу. Созываю крыссовет! — Она едет не одна. — Нашла себе мужика наконец-то? — Двух. Это её сыновья. Помнишь их? — Только не это. — Почему? Вы вроде дружили в детстве. — В детстве? Мне было девять, а им шестнадцать и четырнадцать, вроде. Мы никак не могли дружить. — Я же помню, что ты вечно с ними бегала. — Маш, они жили у нас всего месяц. Ужасный месяц. — Ты видела их? Такие красавчики выросли! — Знать не хочу. — Блондинка встает из-за стола и обнимает женщину. — Мне пора, Клим приехал. — Ты хоть знаешь, когда они приедут? — Мне плевать. И ей действительно плевать. Она запомнила двух мальчишек задирами, которые всячески подкалывали её, а перед родителями казались белыми и пушистыми. За тот месяц Ярослава несколько раз была наказана за обзывательства в сторону гостей. После поездки в ресторан, Фомина попрощалась со своим молодым человеком и пошла домой, где уже должна была ждать мама. Первое, что заметила Ярослава в доме, так это запах чужих духов и туфли на устойчивом каблуке, которые мама никогда бы не надела. — Всем приятного аппетита. — Блондинка проходит в столовую и взгляд падает на женщину в чёрном платье. — У нас гости? — Яська, грех не узнать такую женщину, как я. — Женщина встает из-за стола и поворачивается к Ярославе. — Теть Таня! — Фомина бросается на шею женщины и крепко сжимает её в объятиях. — Вы с годами только лучше. — Я уже хотела косметолога уволить, думала, что врет мне собака. — Смеется Татьяна и целует девушку в щеку. — Какая же ты красотка. — Есть в кого. — Винчика с нами будешь? — Нет, спасибо, я не пью. Маш, сделай нам с тобой кофе, пожалуйста! Рассказывайте, как у вас с ателье? Ярослава внимательно слушала разговор Татьяны и Марины. Она удивлялась, как на расстоянии можно так сохранить дружбу и в первый день встречи уже говорить друг с другом так, будто и не расставались. Они были для неё примером и доказательством того, что женская дружба все-таки есть. — Мальчишки твои как? — Марина отставляет бокал в сторону и подмигивает дочери. — Женихи уже? — У них на первом месте работа, а потом уже девочки. — Татьяна широко улыбается. — Они молодцы, на самом деле. Сами что-то придумали, начали пробовать, мне с ателье помогли. Они у меня настоящие мужики, в отличии от их папаши никчемного. — Да они у тебя с детства парни хорошие, послушные, добрые. Ярослава поднимает бровь от удивления, ведь все до сих пор считают, что братья были хорошими и добрыми в детстве, а она капризной ябидой. — Ладно, я пойду спать, завтра с утра еду в Питер. — Фомина целует маму в щеку и ловит удивленный взгляд. — Что? — Какой Питер? — Марина встает из-за стола и строго смотрит на дочь. — Клим предложил с ним съездить. — Почему не предупредила? — Да как-то забегалась, тут теть Таню увидела и забыла обо всем. Мам, не нервничай, я еду с Климом. — Я просто не хочу подвергать тебя опасности. Не отходи от него ни на шаг, пожалуйста. — Хорошо, я поняла. Спокойной ночи, дамы. Ярослава быстро уходит на второй этаж и закрывается в своей комнате. Если бы мама знала, что отец уже два года живёт в Москве, было бы гораздо легче. Только волновать её не хотелось все-таки, поэтому девушка выбрала справляться в одиночку. — Да? — Ярослава снимает с головы полотенце и ставит вызов на громкую связь. — Ясь, солнце, на завтра поездка отменяется. — Разочарованно говорит Клим и девушка закатывает глаза. — Ну, как обычно. — Не обижайся, умоляю. Давай вечером поужинаем вместе? — Я занята вечером. — Хорошо. Что насчет обеда? — К нам приезжают гости, буду занята весь день. — Родственники? — Сыновья маминой подруги. — Ха, звучит обидно. Уже можно ревновать? — Нет, к ним точно нет. Может они согласятся на съемку, которую ты назвал «идиотской»? — Так, Ярослава. — Все, я пойду готовить стол. — Ясь, ты не готовишь сама. — Проводил бы со мной мои выходные, знал бы меня лучше. Целую. Ярослава отключает вызов и встает с табурета. Открыв шторы, она улыбается дождливой погоде и бежит к гардеробной, чтоб выбрать наряд на вечер. Выбор сразу же падает на лёгкое платьице чёрного цвета с открытыми плечами. — Видела, как они выглядят? — Улыбается горничная и нарезает фрукты. — Маш, я помню, как они выглядят. — Фомина ставит на плиту турку и добавляет две ложки кофе. — Думаешь, что за двенадцать лет они не изменились? — Вряд ли. Всë, Мария, давайте займемся делом. Вам не поздновато обсуждать молодых мальчишек? — Мне тридцать семь всего. Ещё одно оскорбление за возраст и я тебя в угол поставлю. — Поздно, Машенька, пить боржоми, когда почки отлетели. — Вот ты где таких слов нахваталась? — Это ты так говоришь, а мое хрупкое восприятие фокусируется… — Ой, началось! — Маша махает рукой и отворачивается от девушки, которая заливается смехом. — Вот кофе щас сбежит же! Ярослава убегает к плите и снимает турку с огня. Разлив напиток по маленьким чашкам, девушка несёт их на стол и отвечает на звонок подруги, пока Маша закатывает глаза. — Уль, у тебя минута, я занята. — Фомина гладит Марию по плечу и улыбается. — Я не могу к вам попасть, откройте двери! — Кричит голосок на том конце провода и слышится пинок в дверь. — Позакрывались, блин! — Бегу, не долби только!