Абибас

В примерочной в десять утра вторника царил штиль. Тишину нарушал лишь далекий шум из зала и переговоры поодаль стоящих коллег. Над головой еле слышно тарахтел кондиционер, приятно раздувая волосы на макушке. Трафика по будням и именно в это время практически не было, потому Лёше оставалось лишь куковать в тишине, изредка окликая немногочисленных покупателей, чтобы спросить о количестве вещей, которые они несут в примерочную. Всё просто и по правилам: не больше пяти вещей, обязательно взять табличку с цифрой и никакой обуви в кабинке. Скучно настолько, что в миллионный раз пересчитывать матовую плитку на полу кажется вполне себе интересным занятием. Макаров дежурил в примерке не часто, он это не любил и предпочитал слипающимся от скуки глазам прогулки по залу. Текстилю или обуви — неважно. К тому же в коллективе была масса желающих практически побездельничать или хотя бы час не разговаривать с покупателями и побыть в тишине. Потому проблем чаще всего не возникало. Сегодня же Макарову самому захотелось немного одиночества, и потому он уже сорок минут меланхолично развешивал на вешалки оставленные в примерочных вещи и параллельно наблюдал за обувным отделом, где коллеги суетились около малого количества покупателей, принося нужные размеры обуви. — Текст, кто-нибудь, раскидайте рейл, — поднеся рацию к губам, спокойно проговорил Лёша, зацепляя последние шорты на металлическую вешалку. Уже через полминуты в примерке оказалась одна из девушек, что работали сегодня в текстиле. Она молча потянула на себя рейл и скучающе покатила его в зал. Макаров проводил её взглядом, после чего устало вздохнул и, облокотившись о высокий подвесной стол, снова переключил своё внимание на обувь. В основном обувниками были парни, потому в той зоне вечно происходил какой-то пиздец. А ещё там сегодня хотя бы были покупатели, которыми отдел с одеждой похвастаться не мог. Оттого и наблюдать было куда интереснее. Скользя безразличным взглядом по лицам, Лёша наткнулся на сидящего в кресле парня, который смотрел прямо на него. Взгляд его хоть и был изучающим, но оказался мимолётным. Их зрительный контакт не продержался и пары секунд. Макаров, в свою очередь, всё равно глаза от парня не отвёл. Тот выглядел как стереотипный понторез: серьги в ушах, крашенные и уложенные назад гелем волосы, дорогущие треники и кроссы, а еще дурацкого вида рубашка, которая висела на нём мешком. Первое впечатление об этом парне было странным. Он отталкивал своим, как будто бы скользким, внешним видом, но при этом выглядел в достаточной мере интересно, чтобы поглядеть на него пару-тройку лишних секунд. Лёша быстро потерял к нему интерес, мгновенно переключившись на зашедшую в примерочную женщину. Второй раз Макаров встретил этого парня спустя неделю. Развешивая вещи с рейла по зонам в текстиле, Лёша снова поймал взглядом белую макушку и блестящие в ушах серьги, выделявшиеся среди толпы кучкующихся около обуви покупателей. Парень стоял недолго, прежде чем снова усесться на уже знакомое кресло. Если Макарову не изменяла память, то в прошлый раз он уже взял пару кроссовок одной из самых дорогих ориджинал моделей в их магазине. Парень снова выглядел скучающе. Лёша, в какой-то степени, эти эмоции с ним разделял. С необычным покупателем (Макаров мысленно величал его Полупокером) они пересекались ещё трижды за месяц, и все те разы блондин проводил время в обувном, выбирая дорогие кроссы, словно от безделья. И сколько бы раз их с Лёшей взгляды не пересекались, парень с каждым разом глядел всё с бо́льшим интересом. Макарову даже в один момент показалось, что он возможно выглядит как-то нелепо в новой красной форме и стареньких Стэн Смитах. А может дело было в отсутствии натянутой вежливой улыбки на лице. Лёша вывозил симпатичной мордашкой, знанием ассортимента и технологий создания товара. Улыбка и харизма — были не его стихией. Макарову было двадцать, и он уже второй год работал консультантом в «Адидасе», не собираясь повышаться ни до старшего, ни тем более до капитана команды. Кэпы, конечно, зарабатывают побольше рядовых «специалистов по сервису», но и спрос за косяки младших будет соответственно с них. Слишком большая ответственность, размышлял Лёша, и из раза в раз приходил к выводу, что ему и так неплохо. Он пересекался с блондином стабильно по два раза в неделю в течение месяца, тот как будто от нечего делать прохлаждался в магазине, иногда ничего в итоге не покупая. Но в один из дней всё поменялось, и Макаров не знал к лучшему ли или наоборот. Он стоял около женского ориджа и поправлял рукава на толстовках, как вдруг на его плечо невесомо легла чья-то горячая рука. От неожиданности Лёша вздрогнул. Свою нелюбовь к тактильности он заметил ещё в детстве, потому всегда старался держаться особняком даже с самыми родными. Все, кто был с ним хоть немного близок, знали, что прикасаться к парню не стоит: от Макарова за распускание рук можно было и отхватить. Потому такое внезапное вторжение в его личное пространство Лёшу так удивило. Он изумлённо обернулся, и глаза его округлились ещё больше. — Здаров, ты тут работаешь? — голубые глаза блондина вопросительно глядели на Макарова, а в руках он сжимал черную футболку. Уже успевшее намозолить глаза лицо сейчас было удивительно близко. Уже спустя секунду справившись с изумлением, Лёша захотел саркастически сморщить лицо и сказать что-то вроде: «Да не, братан, так по приколу тут практически каждый день тусуюсь и бейджик ношу». Тяжело вздохнув, Макаров с усилием проглотил всю скопившуюся на языке иронию и спокойно ответил. — Да, что-то подсказать? — он развернулся, тем самым как бы случайно скинув руку со своего плеча. Лицо блондина оживилось, и он тут же заговорил. Они ходили по залу практически час, после чего столько же провели в примерочной, куда Лёша таскал кучу шмоток дополнительно. Таких покупателей как блондин, Макаров называл коротко и ёмко – «душнила». Такие приходят в магазин не из-за потребности, а просто по приколу. Но в этот раз Лёше повезло, не смотря на гору вещей, оставленных в примерочной, почти такую же гору они в две руки отнесли на кассу. Уходя с чистой совестью обратно в зал, Макаров в последний раз обратился к парню: — Когда на кассе спросят, кто вам помогал, скажите обо мне пожалуйста. Меня зовут Алексей, — отчеканил как скороговорку Лёша, чтобы побыстрее свалить, и указал на бейджик, дабы блондин мог убедиться, что его зовут именно так. — Зачем? — парень улыбнулся, слегка сощурив глаза. Макаров постарался выдавить из себя вежливую улыбку, но попытка потерпела крах. Потому, не теряя времени, Лёша терпеливо объяснил. — Вашу покупку пробьют на моё имя, и тогда к моей зарплате позже придет процент от продаж, — внимательно выслушав, блондин понимающе вытянул лицо и снова улыбнулся. — Ну хорошо, Лёха, будут тебе проценты, — парень усмехнулся, облокотившись о кассу. Макаров благодарно кивнул, развернулся и хотел было ретироваться, как вдруг ему в спину блондин добавил, — Меня Кирилл, кстати, зовут. — Всего доброго, — повернувшись вполоборота, Лёша снова кивнул и быстрым шагом направился обратно в зал. Это было только преддверием ебаного цирка, который ждал Макарова впереди. В самом начале Лёша даже в какой-то степени был рад. Ну а чего жаловаться? Да, слегка бесячий чел, но зато сколько бабок оставляет каждый раз в магазине. В первый раз работая с Макаровым, Кирилл набрал одежды на семьдесят тысяч, закрыв тем самым весь его дневной план по продажам. Не жизнь, а сказка, вот всегда бы так, честное слово. Но долго такого шумного человека около себя Лёша терпеть не мог, потому закипал уже на втором часу работы с блондином. Они могли по полдня подбирать кучу одежды, которую Кирилл в самом конце, естественно, покупал, но сколько нервных клеток у Макарова было потрачено за это время, знать никто не знал и знать не хотел. Так продолжалось ещё месяц, и Лёша даже стал привыкать к балаболу около себя. Теперь парень стал приходить стабильно три раза в неделю, как раз в его смены. Кирилл многое рассказывал, и иногда послушать его было даже интересно. В основном парень болтал о машинах и футболе, чуть реже о играх и фильмах. Макаров в основном на его трёп отвечал односложно или, и того меньше, просто кивал, соглашаясь. Кирилл напоминал ему человека с недостатком внимания, хотя, по словам блондина, одиночеством тот не страдал, просто Лёша – очень приятный и интересный собеседник. Макарова это забавляло. Окончательно он понял, что Кирилл похоже никогда от него не отвяжется, после одного такого же долгого дня. — Извините у меня брейк, давайте я позову кого-нибудь из ребят, чтоб вам вместо меня помогли, — глянув на часы, Лёша подумал, что вот оно, божье благословение. Целых полчаса он сможет побыть в одиночестве, так ещё и сбагрить успевшего надоесть постоянного покупателя. — Да не, не надо, я подожду, — Кирилл улыбался одними глазами. Лёша подозрительно прищурился, не понимая, серьезно ли сейчас говорил блондин или это была очередная порция его неуместного юмора. — Меня не будет полчаса, вы уверены? — продолжая непонимающим взглядом окидывать постоянника, Лёша мысленно отсчитывал секунды сгорающих минут законного перерыва. — Конечно, беги давай, — словно в подтверждение своих слов Кирилл забрал из рук Макарова вешалки с вещами и, пройдя пару метров, завалился на уже почти ставшее родным кресло. Удивленный, но предсказуемо это не показавший, Лёша сухо кивнул, поджав губы, и поспешил в стафф. Почти тридцать минут он молился всем богам, чтоб блондину надоело ждать, и он, обратившись к кому-нибудь из зала, свалил восвояси. Но бога нет, потому мольбы обычного заебавшегося питерского мальчишки не были услышаны. Макаров вышел из стаффа, и первым, на что он наткнулся взглядом, оказалась улыбка на знакомой физиономии и поднятая вверх рука. Всё-таки дождался. — Блять, ну за что? — шепотом выругался Лёша, направляясь в сторону сидящего в кресле Кирилла. — Чё-то ты хмурый какой-то. Не отдохнул что ли? — Кирилл выглядел довольным, словно не втыкал полчаса в стену и по сторонам. На его вопрос Лёша решил не отвечать, вместо этого переключая внимание блондина с себя на товары. Отнеся вещи в примерочную, они направились к обуви, где Кирилл решил прикупить новую пару кроссовок для похода в горы. Лёша долго предлагал ему варианты и размеры к ним, после чего, спустя почти двадцать минут, они остановились на одном варианте, который пришёлся блондину по душе. — Ты гречу хавал что ли? — внезапно поинтересовался Кирилл, снова уводя разговор в другое русло. Лёша, желая в миллионный раз за день закатить глаза, поджал губы и медленно втянул воздух через нос. Насколько же отвратительной иной раз была речь блондина, представить было не сложно. Он был бестактным, а ещё часто в его болтовне проскакивали быдланские словечки, словно парень полжизни провел, сидя на кортах и щёлкая семечки у падика. Вместо того, чтобы отдернуть постоянника и посоветовать ему быть сдержаннее, Леша лишь устало вздохнул и тихо бросил в ответ сухое «да», продолжая складывать обувь по коробкам. Кирилл усмехнулся и продолжил: — А у меня фамилия Гречкин, — внезапно заявил он и тут же поймал недоуменный взгляд Макарова. — Вы серьезно? — устало поинтересовался Лёша, неверяще глядя на сидящего перед собой парня. — Серьёзней некуда, хочешь паспорт покажу? — Кирилл веселился с реакции своего консультанта. Ну пиздец, подумал Макаров, отрицательно качая головой на предложение. Вот судьба шутница всё-таки, а. Нельзя сказать, что Лёша много времени провел, размышляя о фамилии его надоедливого покупателя, но представлял себе что-то вроде Кирилл Королёв или наподобие этого. А тут Гречкин. Человек каждый раз скупает полмагазина, а фамилия у него Гречкин. Хотелось рассмеяться в голос. Лёша почти сдержал себя, но в конце концов предательски прыснул, отвернувшись и замаскировав своё веселье под кашель. — Простите, горло першит, — оправдался Макаров, ловя на себе лукавый взгляд голубых глаз.

***

Лёша мог смириться со всем. И с болтовней, и с бестактностью своего постоянника. Со всем. Но не с постоянными касаниями. Кирилл лип к нему словно жвачка к подошве. Очень приставучая и наглая жвачка, надо сказать. В любой удобный или нет момент Гречкин мог без раздумий дотронуться до консультанта, не спрашивая разрешения. Не предупреждая, он мог спокойно коснуться его плеча, руки или шеи. А с недавнего времени повадился подкрадываться сзади и щекотать Макарова под ребрами. Проще говоря, старался всячески вывести Лёшу на эмоции, которые тот обычно проявлять не любил. Макаров порой практически закипал от злости, но ничего поделать не мог. Просьба прекратить не действовали, а угрожать парень не мог. Всё-таки клиент всегда прав. Будучи не в силах больше терпеть этого несносного придурка, Лёша решил свести их общение к минимуму. Старался не попадаться Гречкину на глаза или прятался в стаффе. Как это было, например, сейчас. Сидя за столом, он потягивал из кружки горячий чай и листал Твиттер. Краем уха услышав тихое пиканье кодового замка на двери, он приготовился к вторжению, которое нарушит тишину. — Приятного, Лёш, — в стафф зашла Ирина Андреевна, директор магазина, которую всё звали просто Ира или Иришка. В субординации не было смысла, ведь разница в возрасте у членов команды была максимум 4 года. Лёша кивнул и буркнул тихое «спасибо». — Тебя там парень один ищет, ну этот, который постоянник твой. Сказал, что ничего не возьмёт, пока ты к нему не выйдешь, — Ира достала из холодильника бутылку с водой и открутила крышку. — Ну и пусть валит на все четыре стороны, — недовольно пробурчал себе под нос Лёша, завозившись на стуле. Ира аж подавилась водой и закашлялась. — Макаров, ты охренел, что ли?! — откашлявшись, девушка глянула на подчинённого. — Он такие суммы в чеке делает, что на нём второй месяц все продажи держатся, а ты говоришь – «Пусть валит?». Ты головой ударился, родной мой? Ира глянула на часы и нахмурилась. — У тебя уже брейк пятнадцать минут назад закончился, а ты все сидишь. А ну марш к покупателю, и чтоб я больше такого не слышала, иначе будешь в менеджерской объясняться в письменной форме, — чуть более строго сказала девушка и уселась за стол. Макаров недовольно нахмурился и молча покинул стафф. Кирилл ошивался около обувного и там же встретил Лёшу. — Опа, какие люди, а я тебя уже заждался, — Гречкин снова улыбался одними глазами, не обращая внимания на мрачность своего собеседника. Закинув руку на плечо консультанта, он продолжил свой монолог, шагая вперёд к текстилю: — Мне сегодня надо братишке пару шмоток прикупить, его на футбол отдали. Надо одеть малого, поможешь? — Конечно. Вы размеры мальчика знаете? — уже по накатанной стал задавать наводящие вопросы Лёша, стараясь игнорировать руку на своем плече. — Естественно знаю, ты мне лучше вот чё скажи. Тебе не надоело ВЫкать, а, Лёх? — с нотками недовольства поинтересовался Кирилл, хотя на губах играла улыбка. — Мы с вами не друзья, чтоб на «ты» общаться, — сдержанно объяснил Макаров. — Так давай будем друзьями, — внезапно предложил Гречкин, ни капли не смутившись и пожав плечами. Капитан очевидность, блять. Почти детская посредственность. — Мне нельзя с друзьями на работе разговаривать, — парировал Лёша, желая, чтобы этот разговор скорее закончился. А Кирилл в это время и не думал отступать: — Друзья могут разговаривать и за пределами магазина. Давай сгоняем куда-нибудь завтра? — Зачем мне это? — Макаров остановился и серьезно посмотрел в глаза Гречкину, в надежде, что тот смутится от своей бестактности и отстанет. Рука блондина медленно сползла с чужого плеча. — Чтобы побыть в моей компании, — смущения ни в одном глазу. Вместо этого Кирилл снова натянул на губы лукавую улыбку. В глазах был странный блеск. — Мне вашей компании и в магазине хватает, уж поверьте, — уже устало ответил Макаров и снова продолжил путь. Он не знал, как ещё можно донести до человека, что он заебал. Да, Кирилл был интересным, симпатичным, харизматичным и моментами смешным. Но Лёша был не тем человеком, который мог эти качества по достоинству оценить. Он за два месяца истратил свой годовой запас эмпатии и вежливого дружелюбия, которого и так было в дефиците. Лёша просто был заебавшимся студентом, спящим по четыре часа в сутки и двигающимся на чистом энтузиазме и мыслях о будущем отпуске. Его хватало только на то, чтобы устало закатывать глаза и молча бороться с раздражением от неприятных персон на работе. Кирилл не был в их числе. Он был надоедливым, и это, на самом деле, было ещё хуже. Всё равно, что будильник в пять утра. — Ну чего ты, Лёх, погнали, — Кирилл, оставшийся позади, нагнал Макарова быстро и в ту же секунду уцепился пальцами за бок консультанта, притягивая к себе. — Не могу, извините, — сглотнув собравшуюся во рту слюну, выдавил из себя Лёша. Спустя секунду он поймал недоуменный взгляд Иришки, которая шла мимо в менеджерскую. Девушка странно глянула на руку Гречкина на талии своего сотрудника и молча прошла дальше. Горячая ладонь почти обжигала холодную кожу даже сквозь футболку. Макаров поднял глаза, встречаясь со взглядом блондина. Тот глядел с интересом и уже знакомым лукавым прищуром. И только в этот момент, в этот самый, откровенно тупой, момент до Лёши дошло, что его уже почти второй месяц в открытую клеят. От осознания по спине пробежали неприятные мурашки, а к щекам, к ужасу парня, медленно подступила краска. Макарову было стыдно не столько за происходящее на глазах у Иры, сколько за собственную глупость и слепоту. Лёша мог прекратить это ещё в самом начале, будь он хоть на каплю эмпатичнее. Определение «тормоз» в этом случае было как никогда уместным. Хотя Макаров зачастую и опровергал подобные, выданные ему прозвища. Всё ещё не зная, куда себя деть после своего внезапного осознания, Лёша чувствовал, как нарастает неловкость. Ситуация была тупее некуда, но единственной мыслью, крутившейся в тот момент в его голове, было желание нагнать Иру и выпалить ей в лицо какую-нибудь клишированную фразу вроде: «Это не то, о чем ты подумала!» Лёша, со своим необъятным похуизмом ко всему живому сейчас мучительно краснел, не зная, как вести себя в подобной ситуации. К такому жизнь его действительно не готовила. Отведя взгляд и сглотнув вставший в горле ком, Макаров, наконец, отмер и выпутался из чужих рук. Кирилл, к удивлению, никак не возражал и без колебаний отпустил парня, продолжая довольно улыбаться. Не сказав больше ни слова, Лёша побежал вслед за начальницей в менеджерскую, где та восседала за компьютером. — Нет, ну ты видела? — с порога на повышенных тонах начал Макаров, указывая большим пальцем себе за спину. Ему хотелось, чтобы девушка поняла его нежелание работать именно с этим конкретным покупателем. Ира медленно повернулась в кресле и смерила своего подопечного цепким взглядом. — Видела, — утвердительно кивнула она, сложив руки у себя на животе. — Ну и чё скажешь? — нетерпеливо поинтересовался Лёша, бегая глазами по начальнице, пытаясь уловить её настрой. — Скажу, что тебя откровенно клеят, — девушка коротко ухмыльнулась, чем ещё больше разозлила Макарова. — Ты считаешь это нормальным? Как мне с ним работать? Он ведь мне покоя не даст, — в словах ощутимо сквозило еле скрываемое раздражение. Лёшу волновал не сам факт недвусмысленного интереса к его персоне, а настаивание начальницы о работе с этим человеком. — Ну до этого же ты как-то справлялся, верно? — непринужденно ответила на недовольство сотрудника Ира, снова переводя своё внимание на монитор. Макаров промолчал, нахмурившись и поджав губы. А Ира, не дождавшись ответа, продолжила: — Вот и дальше делай то, что от тебя требуется. Куда делся твой хвалёный пофигизм, братишка? Лёша снова промолчал, сверля взглядом спину начальницы. Та всё продолжала, но уже более строгим тоном: — Лёш, нам нужны высокие продажи в этом месяце, и мне по барабану, каким образом ты будешь их делать. А теперь свободен. Слышать больше ничего не хочу. И Макаров ушёл. Развернулся на пятках и, хлопнув дверью менеджерской, вышел обратно в зал. Он злился. Не на Иру, нет. На себя. Начальница была права. Что с ним вообще происходило? Ему ведь действительно должно было быть фиолетово. С каких пор его, Алексея Макарова, главного похуиста команды, начали волновать такие мелочи? Действительно, чего это он. Всё-таки недосып и переутомление влияют на мозги, как бы сильно Макаров ни старался убедить себя в обратном.

***

Визиты Гречкина прекращаться не собирались и со временем стали обыденностью. Лёша за пару месяцев уже привык к его вечному присутствию. Точно так же как привык к нескончаемой лести, подколам и навязчивому пребыванию Кирилла рядом с собой. Привык ко всему, кроме манеры блондина распускать руки. Тот, кажется, вообще ничего не стеснялся: ни холодной реакции Макарова, ни людей вокруг. Лёша, не смотря на свой извечный меланхоличный настрой по отношению к Гречкину, всякий раз внутренне раздражался из-за постоянного вторжения в его личные границы. К такому было почти невозможно привыкнуть. Но Лёша, как минимум, старался. Вообще, игнорирование Кирилла стало уже обычным делом. Хотя тот, даже не получая и капли взаимности, своего энтузиазма совершенно не терял. В конечном итоге Макаров свыкся с их специфическими ролями в этой дурацкой игре. И повышенного внимания к таким мелочам, как притягивание к себе за талию и чужие руки на затылке, он больше не проявлял. Проще забить – такая была политика. Лёша сидел около ряда трико и проверял те на наличие алармов, перебирая штанины одну за другой, как услышал над головой до ужаса надоевший знакомый голос: — Нифига, снова работа на коленках, — как из-под земли вырос над Макаровым Кирилл с натянутой до ушей улыбкой. — И вам доброго утра, — без интереса отозвался Лёша, не поднимая взгляд и изо всех сил пытаясь не добавлять в свой тон больше иронии, чем стоило. Кирилл на его слова усмехнулся, а Макаров продолжил: — Чё хотели? Гречкин сделал вид, словно задумался, слегка сощурив глаза и отведя взгляд на пару секунд. — Вообще-то тебя, если не возражаешь, — обыденно сообщил он, как будто и не заметив двусмысленности в своих словах. Лёша уже привычно проигнорировал выпад блондина и, поднявшись на ноги, поспешил убраться от него подальше. У него сегодня и так голова с самого утра болела, так ещё и этот нарисовался, только его не хватало для полного счастья. Отойдя на пару шагов от блондина, Макаров устало прикрыл глаза и помассировал виски, чтоб хоть немного притупить боль. Усталость сегодня била через край. Кирилл его поведение понял по-своему, потому, не мешкая ни секунды, подорвался следом. Схватив Лёшу за запястье, он лёгким движением развернул его к себе. — Эй, ну я ж пошутил! Ты обиделся что ли? — очаровательно улыбнувшись, Гречкин мимолётно погладил большим пальцем руку Макарова, на что тот, естественно, обратил внимание, но виду не подал. — Нет, — сухо бросил Лёша и небрежно высвободил запястье из хватки чужих пальцев. — Так вам подсказать что-то, или я могу идти? Кирилл тут же оживился, словно только сейчас вспомнил, зачем вообще пришёл. — Кароче, — затараторил блондин. — Хочу братишке пару шорт взять на лето. Он сваливает завтра из города, хочу подгон мелкому сделать. — Хорошо, пойдёмте, покажу пару моделей, — дежурно вовлёкся в запрос покупателя Лёша. — Размер знаете? — Да не, ты дослушай, — внезапно перебил Гречкин. — Без понятия какой размер, я поэтому к тебе и пришел. Он как ты примерно. Стараясь абстрагироваться от головной боли, Макаров внимательно выслушал блондина, после чего кивнул. Показав несколько вариантов и уточнив свой размер, Лёша собирался со спокойной душой свалить в примерку и попросить кого-нибудь дать ему подежурить, чтобы побыть в тишине хотя бы десять минут. В четверг в магазине всё равно было почти пусто. Но у Гречкина, очевидно, были другие планы на этот счёт. — Не сочти за наглость, но не мог бы ты их примерить? А то они как-то не лакшери выглядят на вешалке, — придирчиво осматривая потенциальную покупку, спросил Кирилл со вполне серьезным лицом. — Да, конечно, — выдавил из себя Макаров и как на каторгу поплёлся в сторону примерочной, сопровождаемый просиявшим в тот же момент Гречкиным. И зачем он только это делает? Ему ведь совсем не обязательно что-то примерять по первой просьбе покупателя. Можно и отказаться, в принципе. Но Лёше в тот момент до того хотелось отвязаться от блондина, что он готов был пойти и на такие жертвы. Того гляди тот и свалит побыстрее. Переодевшись, Макаров, с кислой миной вышел из кабинки в пустующую примерочную, показательно покрутившись вокруг своей оси, дабы Кирилл мог со всех сторон рассмотреть, как сидят шорты. Те были яркими, тёмно-желтыми, такое Лёша никогда не носил и ни за что не купил бы. Но Гречкина, видимо, всё устраивало. Он подошёл ближе, после чего внимательно глянул на пояс шорт. — Они затягиваются? — задав вопрос, Кирилл бесцеремонно задрал футболку Макарова и, подцепив пальцами шнурки из-под резинки, слегка затянул. Самую малость удивившись, Лёша поджал губы, раздражаясь из-за очередной вольности, которую Гречкин, почему-то, себе позволял. А Лёша, в свою очередь, по каким-то совершенно странным причинам никак не протестовал. — Прикольно, — одобрительно хмыкнул Кирилл, глядя на цветные шнурки, и слегка растянул улыбку в сторону. Спустя пару секунд взгляд блондина поднялся к глазам Макарова, после чего Кирилл чуть слышно усмехнулся и резко дёрнул шнурки на себя, притягивая Лёшу ближе. Леша закономерно охуел от такой внезапной смены поведения Гречкина и своего положения в пространстве. Оказавшись впритык к Кириллу, Макаров резко выдохнул от неожиданности, оказавшись нос к носу с определенно довольным собой Гречкиным. Бегая глазами по лицу Лёши, блондин как будто специально облизал пересохшие губы, отчего у Макарова в горле встал ком, который он с трудом проглотил. Собственная робость застала врасплох. Лёша чувствовал каждой клеточкой, как по лицу растекается краска и как мгновенно заалели щеки от неловкости и такого тесного контакта. Он почти слышал, как пульсирует кровь где-то в районе шеи. И как же сильно это выбивало его из колеи. Ему хотелось куда-нибудь исчезнуть, лишь бы не быть здесь и сейчас. Наваждение прошло быстро, его фактически убила внезапно вернувшаяся головная боль. И Лёша тут же недовольно скривился. — Отпустите, — устало попросил Макаров, потому как сил спорить или истерить у него уже не осталось. Он мог бы сейчас оттолкнуть вконец обнаглевшего покупателя, предъявить за домогательство и добить всё это информацией о наличии камер в зоне примерочных. Но пошло бы оно всё лесом, слушайте. Он слишком устал, чтобы разводить весь этот гемор. — Не хочу, — парировал Кирилл, продолжая сверлить лицо консультанта испытывающим взглядом. — А я хочу, — с нажимом произнес Лёша, мысленно умирая от болезненного покалывания в затылке и висках. — Отпустите, если вам меня хоть немного жалко. От этих слов взгляд Гречкина тут же поменялся. Растерянно бегая глазами, он немного ослабил хватку, отстраняясь. — Что с тобой? — в голосе сквозило беспокойство. От былой, провокационной атмосферы не осталось и следа. — Голова болит, — отчего-то честно признался Макаров, надеясь, что хотя бы правда его сегодня спасёт. — Сильно? — Кирилл придирчиво оглядел консультанта, а тот, в свою очередь, промолчал, отведя взгляд. Пара секунд – и блондин сам отстранился, а после и вовсе ушёл прочь с тихим: «я щас». Так ничего и не поняв, Лёша всё равно облегченно вздохнул, в следующий момент зайдя обратно в кабинку. Ему даже не хотелось думать, куда и почему Кирилл так быстро ретировался. Единственное, что Макарова хоть немного обрадовало — свободная примерочная, в которой никто сегодня не хотел дежурить из-за огромного количества довесов в зал, принесённых со склада, которые ещё предстояло развесить по размерам на вешалки. Спокойная, методичная работа, без лишней суеты и напряга, которая как раз очень нравилась Леше. Просто супер. Ещё бы голова не раскалывалась – и он прыгал бы от счастья. Кирилл объявился как всегда — как снег в апреле. Залетел в примерочную спустя десять минут с пакетом, который положил на стол для вещей прям Макарову перед носом. В пакете оказались бутылка воды и блистер. — Что это? — без интереса осведомился Лёша, глядя на пакет. — Таблетки. У тебя ж голова болит, — пожав плечами, просто объяснил Гречкин, сложив руки в карманы джинсов. — Я не буду это пить, — бросив быстрый взгляд на пакет с сомнительным содержанием, Лёша тяжело вздохнул. Ещё чего, не будет он закидываться каким-то левыми таблетками, только потому что ему сказали, что они от головы. — Боже, блять, это ж анальгин просто, — цокнув языком, Кирилл одним движением вынул из пакета блистер, повернув его названием к Макарову. Тот всё ещё недоверчиво глядел то на таблетки, то на держащего их блондина. Лёше хотелось снова категорично отказать, но пульсирующая боль в висках не дала и рта раскрыть. Вместо этого Макаров поморщился и, поджав губы, забрал из рук Кирилла блистер. Выдавив сразу две таблетки, он закинул их в рот, тут же запивая водой из бутылки. От мысли, что боль скоро утихнет, уже стало легче. — Спасибо, — искренне, но слегка замявшись, поблагодарил Гречкина Лёша, стараясь не пересекаться с ним взглядом. Ему отчего-то было неловко. Возможно от такой внезапной заботы со стороны блондина. А он-то думал, что тот может только нервы тратить. — Часто у тебя такое? — вместо ответа поинтересовался Кирилл, сложив брови так, будто это у него сейчас голова раскалывалась, а не у стоящего перед ним консультанта. Тот сегодня выглядел гораздо хуже обычного, и заметил это Гречкин только сейчас. Лёша на вопрос лишь покачал головой, даже говорить сейчас ничего уже не хотелось, а надо бы. — Сколько вам перевести за таблетки и воду? — пересилив себя, всё-таки заговорил Макаров. Кирилл посмотрел на него, как на идиота. И очень выразительно промолчал. Потом глянул на часы и помолчал ещё пару секунд, прежде чем поправил выбившийся из прически локон волос и заговорил: — Ладно, тебя походу больше трогать сегодня не стоит. Остальные шмотки сам выберу. Попрошу, чтоб продажу на тебя забили. И развернувшись на пятках, блондин неспеша зашагал обратно в зал, кажется, даже не рассчитывая на ответ. Лёша остался стоять внепонятках, продолжая наблюдать, как фигура Кирилла отдалялась от примерочной. В голове была только одна мысль: «Пиздец».

***

Гречкин вернулся в магазин спустя четыре дня. Настроение у него было хорошее, потому Лёша сразу понял, что терроризировать сегодня его будут долго. — Ну чё, как ты? Как голова? Не болит больше? — засыпал его вопросами Кирилл, как только Макаров появился в поле его зрения. — Всё нормально, спасибо. Вы вижу тоже в хорошем расположении духа, — сухо и нехотя обменялся любезностями Лёша. — Это да, настроение сегодня что надо, потому что выспался, — блондин усмехнулся, выглядев при этом до ужаса довольным. А Макаров только мысленно позавидовал. Он в последний раз высыпался, кажется, год назад. — Я тебе, кстати, смотри, чё принёс, — Кирилл с энтузиазмом раскрыл крафтовый пакет, чтобы показать его содержимое консультанту. Там лежали пончики. Их продавали в кулинарии напротив. Лёша никогда туда не ходил, но много знал об их ассортименте от коллег-сладкоежек. — Очень мило, но я сладкое не люблю, — поджав губы, Макаров отошёл на шаг назад, словно после его слов Кирилл начал бы насильно толкать в него эти несчастные пончики. — Вот поэтому ты вечно такой недовольный. Эндорфин не вырабатывается, — досадно покачал головой Гречкин, но улыбка с его лица никуда не делась. — Его можно и из других продуктов получать, — сложив руки за спину, внезапно поделился Лёша. — Например? — Кирилл хитро сощурил глаза. — Макароны, — Макаров пожал плечами, а Гречкин изумлённо поднял брови. — Серьёзно? — Вполне. — Пиздец. Лёше в тот момент неимоверно хотелось хотя бы тихо усмехнуться из-за чужой реакции, но он в тот же момент удержал смешок, сохранив на лице всю ту же непроницаемую мину. А потом до него дошло, что он только что посчитал реакцию своего самого раздражающего знакомого из всех забавной. У него точно скоро крыша съедет от такого количества раздражителей в его жизни. И Кирилл как будто представлял собой большую их часть. — Не утрируйте, всё не так критично, — Лёша медленно развернулся и так же медленно направился в другую сторону. — Какой же ты душный, а. Вежливый и душный, аж бесишь, — усмехнулся Кирилл и последовал за Макаровым. — На, хоть коллегам отдай, чё мне их выкинуть теперь? В итоге пакет всё-таки был отнесен в стафф, а в рабочей беседе в вацапе появилось сообщение с прикрепленной фотографией: «Команда, угощайтесь». Гречкин так и продолжил следовать за Лёшей по пятам. Иногда, конечно, отходил в сторону, чтобы не мешать Макарову работать с другими покупателями, а потом снова возвращался, развлекая своей нескончаемой болтовнёй. И даже когда настала очередь Лёши дежурить в примерочной, Кирилл от него не отстал. Время от времени он шарахался между рядами кабинок, собирал из них вешалки и таскал к Макарову, получая за это выговор и просьбы больше так не делать. Естественно, Гречкину на них было по барабану. Ну вот как объяснить человеку, что он своей помощью копает Лёше могилу, приближая пиздюли от начальства? А вообще, в целом, было даже комфортно. Макаров уже настолько привык к компании блондина, что иной раз даже недоуменно озирался по сторонам, когда долгое время не слышал около себя голоса Гречкина или его возню в примерочных. Сегодня был очередной понедельник, поэтому людей предсказуемо практически не было, значит и работы тоже. А так можно хотя бы не умереть со скуки. В семь вечера не было почти ни души, потому в примерочной была тишь да гладь. Никакой суеты, если не считать Кирилла, который не знал, куда девать энергию, и ходил из стороны в сторону, время от времени что-то бубня себе под нос или громко рассказывая всякую ерунду Лёше. Ещё немного и люди могли начать думать, что блондин – один из сотрудников, до того комфортно он ощущал себя в магазине. — Лёх, иди сюда, тут херня с цифрой поломанная валяется, с ней чё делать? — внезапно позвал Макарова Кирилл, а у того уже совсем заклинил мозг, воспринимая блондина как неотъемлемую часть примерочной. Как будто присланный сотрудник аутстафф. Лёша без лишних разговоров подошёл к Гречкину и заглянул в примерочную. Там валялась сломанная деревянная табличка с номером три. Похоже кто-то был сегодня не в духе. Ну что за срань, скоро весь магазин разнесут. Животные, а не люди. — Выбросить, что ж ещё, — устало объяснил Макаров и, зайдя в кабинку, поднял с пола несчастную табличку. Он хотел было отнести её к урне, но Кирилл слегка притормозил его, потянув за капюшон форменной кофты. — Что такое? — кое-как успел спросить Лёша, как тут же был с молниеносной скоростью прижат к стене, разделяющей кабинки примерочных. Кирилл, оперевшись на локти по обеим сторонам от лица Макарова, на его вопрос неуклюже пожал плечами, улыбаясь кончиками губ. Глаза его были слегка прикрыты, а дыхание было тяжёлым и горячим. Лёша ощущал его на своем лице. — Прекратите сейчас же, — сжав зубы, пока что вежливо попросил Макаров, вжимаясь спиной в стену, чтобы хоть немного отдалиться. — Не могу, меня сжирает тактильный голод, — голос Кирилла был тихий и словно на несколько тонов ниже, а в глазах плясали черти. Как будто в подтверждение своих слов, Гречкин прижался теснее, не оставляя и миллиметра между их телами. — При чем тут я? Мне кажется это только ваша проблема, — несмотря на неописуемую неловкость от такой близости, Лёша упрямо поднял глаза вверх, чтобы потом тут же их опустить, увидев во взгляде напротив столько всего, сколько не видел никогда в жизни. — При чем тут ты? Ты вообще-то единственная причина всего происходящего, — не дав времени на ответ, Кирилл слегка опустил голову и потёрся носом о шею Макарова, заставляя того от неожиданности быстро втянуть воздух через нос, вздрогнуть и замереть. — Хватит, здесь камера стоит, вам потом самому будет неловко выслушивать от моего начальства её мнение об этой ситуации, — не зная, как ещё образумить блондина, быстро объяснил Лёша, будучи не в силах пошевелиться, пока всё тело покрывалось мурашками от прикосновений. Это у Гречкина-то тактильный голод? Ну да, ну да. Ебануться можно. — Мне? Неловко? Капец ты смешной, — слова Кирилла обжигали чувствительную кожу шеи, сам он чуть слышно посмеивался, а смех его вибрацией отдавался у Лёши где-то в районе груди. Макарову хотелось провалиться сквозь землю. Слишком много ощущений за раз. Что вообще происходит? Почему Гречкин до сих пор не валяется с разбитым носом и не материт консультанта на чем свет стоит? Что-то явно в какой-то момент пошло не так. Лёша и сам не понимал, почему до сих пор стоял столбом и ничего не делал, чтобы прекратить это безобразие. Но зато всем телом чувствовал, как его ведёт от чужих прикосновений и как в голове от этого становится пусто. Такая приятная лёгкая пустота, как будто его череп и все его внутренности теперь весят не больше, чем воздушный шар. Кирилл как будто высасывал из него всю усталость, оставляя за собой лишь приятное облегчение. Что за магия? Со стороны входа в примерочную послышались голоса, и в тот же момент Гречкин плавным движением отстранился от Макарова, после чего как ни в чем не бывало зашагал в сторону выхода, спрятав руки в карманы. Лёша так и остался стоять посреди ряда кабинок спиной к стене и сжимать в пальцах обломки деревянной таблички.

***

Стремянка под ногами жалобно скрипела под весом Макарова. В магазине началась переоценка после распродажи, и теперь цены снова повысились. Стоя на стремянке, Лёша переклеивал ценники на верхних вешалках. В руках у него был целый рулон с готовыми наклейками, а так же маркер, которым он закрашивал предыдущую цену со скидкой, чтобы после наклеить сверху ценник, теперь уже не уцененного товара. Делать переоценку всегда было непросто, но в этот раз, вооружившись таким большим количеством вещей, Макаров не знал, куда все это деть. Всё мешало и валилось на пол, отчего у парня от закипающего раздражения сами собой поджимались губы и хмурились брови. Сегодня было не до продаж. — Ну нифига ты акробат, — послышался снизу знакомый голос, отчего Лёша устало вздохнул. — Если вам нужна какая-то помощь, то подойдите к кому-нибудь другому, у меня сегодня нет времени, — без предисловий объявил Макаров, чтобы сразу обозначить свою сегодняшнюю позицию. — Тем более мы закрываемся через час, так что поторопитесь. — А я не хочу к кому-то другому. Я тебе изменять не собираюсь, дорогуша, — во всю веселился Гречкин, цепляясь пальцами за стремянку, отчего та слегка пошатнулась, пугая тем самым Лёшу до усрачки. — Тогда приходите завтра, — за секунду справившись с микро-инфарктом, быстро проговорил Макаров, желая, как можно быстрее закончить работу со злополучными ценниками. — Не хочу завтра, хочу сегодня, — упрямо стоял на своем Кирилл, внимательно наблюдая за тем, как консультант ловко клеил наклейки с ценами. Лёше хотелось закатить глаза, но потом он вдруг понял, что и не ожидал другого ответа от блондина. Стараясь игнорировать чужое присутствие, Макаров всё так же методично и быстро продолжил делать свою работу. Кирилл в это время отчего-то слишком долго молчал, и это было совсем на него не похоже. Ничего не понимая, Лёша через время даже обернулся назад, чтобы удостовериться, что Гречкин всё ещё рядом. Тот, будто воды в рот набрав, стоял около стремянки и придерживал её одной рукой, словно оберегая Макарова от падения. — Тебе мож помочь? — внезапно предложил Кирилл, неприлично долго молчавший. Лёша в ответ отрицательно качнул головой, но уже спустя пару секунд раздумий сдался. Всё-таки держать в руках маркер, крышку от него и громадный рулон в руках, балансируя на шаткой стремянке, было тем ещё подвигом. С тихим: «Нате», Макаров отдал Кириллу рулон с ценниками, а сам принялся по очереди замазывать цены на старых. Так дело шло куда проще. Они справились почти за полчаса и это, как считал Лёша, было рекордом. Вот всегда бы так, ей богу. Макаров замазывал очередной ценник, когда Кирилл снова подал голос: — Чё у тебя в карманах? — взгляд блондина упал на шорты консультанта, карманы которых были от и до наполнены смятыми бумажками от старых ценников, отчего шорты забавно топорщились. Гречкин дёрнул за краешек шорт, чтобы привлечь внимание к своей персоне. — Мусор, — ёмко ответил Лёша, даже не поворачиваясь. — Выбросить? — вопрос, снова отрицательный ответ, и Кирилл снова замолчал, так и не отцепив пальцы от шорт Макарова. Лёшу это отчего-то совершенно не волновало, вплоть до того момента, пока рука блондина не легла горячей пятерней ему сзади чуть выше колена. Тело в тот же момент напряглось в ожидании дальнейших действий. Гречкин, слегка касаясь кожи, провёл ладонью вверх, заставив волосы на ногах встать дыбом. От неожиданности Лёша еле заметно дёрнулся, на секунду перестав дышать. — Прекратите, — тихо попросил он, замерев, так и не замазав очередную, уже не актуальную акцию на ценнике. — Прекратить что? — обыденно поинтересовался Кирилл, легонько поглаживая ногу консультанта ладонью, которая уже была непозволительно высоко под шортами. — Трогать меня, — стараясь говорить ровно и не измениться в лице, Лёша сверлил взглядом маркер в своей руке, не желая встречаться глазами с Гречкиным. — Тебя это смущает? — вопрос Кирилла застал врасплох. Макарову потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собрать мысли в кучу. Его действительно это смущает? Да, похоже на то. Слишком уж откровенные касания, чтобы их так просто игнорировать. Но тешить самолюбие Гречкина не хотелось, потому неуверенный ответ вырвался сам собой: — Нет, — со стороны Кирилла тут же послышался тихий смешок, а ладонь в это время ощутимо сжалась почти на ягодице, отчего Лёша тут же вздрогнул, коротко втягивая воздух через нос. — Тогда, в чём проблема? — Макаров слышал по голосу, что блондин улыбался. Его, видимо, вся эта ситуация веселила. А Лёшу эти игры уже ой как сильно достали. — Вы отвлекаете меня от работы, — быстро нашелся консультант и, развернувшись, спешно преодолел две ступеньки, после чего оказался на полу. Рука Кирилла исчезла, оставляя за собой горячий след. Непонятная дрожь сковала тело, и Макаров не понимал, чем именно она была вызвана. Раздражением от ситуации в целом или от очередного наглого вторжения в его личные границы. — Вот прям уж так и отвлекаю? — Гречкин нагнал его быстро, уже через пару секунд оказавшись рядом. Чужая рука уже привычно легла на талию, по-собственнически притягивая ближе. — Да, отвлекаете, — Лёша, теряя самообладание, резко выпутался из объятий и почти бегом направился в стафф, оставляя блондина позади. Макаров так и не вышел обратно в зал до конца смены, за что потом получил от Иры выговор и угрозу лишить бонусов в этом месяце за такие самовольства. А Кирилл, в свою очередь, пропал почти на две недели. Лёша же первые несколько дней пребывал в каком-то странном, местами подавленном, состоянии. Непонимание собственных реакций и мыслей не давало ему покоя. Почему вдруг он так, неожиданно сам для себя, подпустил к себе так близко какого-то совершенно левого человека? Что вообще происходит с ним в последние несколько месяцев? Не было ни дня, когда Макаров не вспомнил бы, хотя бы мимолётно, о существовании блондина. Тот как будто залез под кожу и впитался в кровь. Впитался настолько, что Лёша стал замечать его присутствие только по запаху парфюма. Кирилл был везде, его было слишком много. Даже коллеги перестали воспринимать его как обычного покупателя. Тот общался со многими, в том числе с Ирой, как будто та была его давней подругой. Но лип только к Лёше. Ни разу Макаров не замечал такого же повышенного внимания к кому-то ещё в магазине. Точно так же, как замечал все косые и любопытные взгляды в их с Кириллом сторону, когда они находились рядом. И это было так странно, словно он не управлял больше своей жизнью, словно она стала открыта для всех, и все поголовно могли бы что-то в ней поменять. Но это было не так. Менял всё только Кирилл и его наглядная симпатия. Лёшу раздражала собственная мягкотелость. Рядом с Кириллом его стальной характер как будто давал трещину. Макаров злился из-за своего бессилия перед одним человеком. Злился, что не мог просто сказать «нет», не мог послать Гречкина ко всем чертям и запретить приближаться. Потому что с блондином было хорошо. Он бесил, нарушал границы и неимоверно много болтал, но каким-то неведомым образом словно забирал часть непрекращающейся усталости Лёши себе. И это ощущалось словно всем телом. Кирилл был как батарейка. Он как будто из раза в раз заряжал своей неиссякаемой энергией, заставляя чувствовать себя лучше. Но как бы хорошо это не звучало, Макаров даже в самых смелых мыслях не мог позволить себе ответить Гречкину взаимностью. Его не отпускало стойкое ощущение, что всё, что есть сейчас, в тот же момент обрушится, сделай Лёша хоть один шаг навстречу. Единственным способом сохранить хоть каплю стабильности в своей жизни было — всё прекратить. Свести общение на ноль и хотя бы немного увеличить дистанцию. Иначе такими темпами Лёша свихнётся. В очередной раз подпустит человека ближе, чем следовало и обожжется. Потому что такова правда жизни и его судьба: никого ближе верной собаки Евы, которая послушно ждёт его каждый вечер с работы в старенькой съемной хрущевке. Кирилл непостоянный, несерьёзный и ветреный, таких людей Макаров видел насквозь. К тому же, он парень. Это тоже немаловажный факт, объясняющий, почему симпатия Гречкина Лёшу напрягала. Никакой гомофобии, просто такой опыт у Макарова был впервые, и потому ощущения были до ужаса странные. Будучи не в силах понять и разобраться в собственных чувствах, Лёша собирался сделать то, что делал всегда в подобных ситуациях: сбежать от проблемы. Да, возможно, он все-таки был трусом, но так точно куда проще жить. Проблем и так валом, потому избегать новых было, как Макарову казалось, самым здравым решением. У него и так кукуха ехала от переутомления, какие ещё проблемы в отношениях? И какие вообще, к черту, отношения? С Гречкиным? Это просто смешно. И так забот выше крыши, ещё больше стресса Лёша в жизни точно не хотел. Потому что оценивая свой предыдущий опыт в отношениях, Макаров мог с уверенностью сказать, что отношения – это прежде всего стресс и проблемы. А ему такие приколы нахер не сдались, и этим всё сказано. В таких мыслях Лёша варился не один день и ни одну ночь ночи, ожидая, когда Гречкин снова появится в магазине и морально готовясь высказать ему всё, что накипело, ну а потом будь уже, что будет. Но дни шли, а Кирилл так и не появлялся, словно его и не было никогда. Словно Макаров его себе придумал. В какой-то момент Лёша серьезно задумался над этим, но все его опасения развеяла Ира, поделившаяся, что давно не видела Кирилла, ходящим за Макаровым по пятам. Значит Лёша всё ещё не сошел с ума. Значит, пока что поход к специалисту снова откладывается на неопределенный срок. Под конец второй недели все размышления и вовсе сошли на нет. Макаров слишком устал столько думать, потому вся пламенная речь, что он мысленно готовил вскоре оказалась не нужна. Ну а что? Кирилла больше нет, соответственно и проблемы тоже. Временами Лёше от этого становилось тоскливо. Всё закончилось слишком просто и быстро. За такие мысли Макаров сам себя прозвал мазохистом. Что за дурацкая потребность в драме? Лёша и сам не знал. А потом и вовсе забил. Как забивал на всё и всех всегда. Так жилось проще вот и вся философия. Но как и любая непонятная ситуация в жизни Макарова, история с Кириллом не могла закончиться так просто. Гречкин появился как гром среди ясного неба. Лёша дежурил в примерочной, когда уже под самое закрытие внезапно нарисовался Кирилл, какой-то слишком взвинченный. Это было на него совершенно непохоже. Макаров в моменте даже не сразу поверил в то, что видит. Он наблюдал, как Гречкин хмуро шагал в его сторону, одетый в узкие черные джинсы и мокрую от дождя кожанку. Волосы его были влажными и растрёпанными, не спасала даже надетая поверх кепка в тон образа, хотя и было впечатление, что Кирилл пытался прикрыть ей всё это безобразие на голове. — Ну нифига себе у вас тут. Романтика прям, — только оказавшись в паре метров от Лёши, Кирилл прицепил на лицо знакомую полуулыбку. Макаров от такой внезапной смены настроения блондина слегка растерялся и рассеянно оглянулся по сторонам, словно только сейчас заметил царящий в магазине полумрак, вызванный ремонтными работами со светом. Никакой романтики Лёша в этом не видел и давно привык к подобному. От малого количества света в такие дни только голова начинала болеть и ничего более. — Чего пришли? — это прозвучало с такой обидой, что Макарову аж самому стало неловко от того, с какой интонацией вырвались сами собой эти слова. Лёша не мог ничего с собой поделать в тот момент. Возмущение захлестнуло волной. Как это вообще понимать? Сначала этот хмырь ходит к нему чуть ли не каждый день, окружает вниманием, потом пропадает на полмесяца, а теперь снова возвращается как ни в чем не бывало. Что за блядские эмоциональные качели? Макаров уже в своё время хлебнул подобного дерьма от прошлой подружки и снова такое отношение к себе терпеть не собирался. — Соскучился, — подойдя ближе на пару шагов, обольстительно улыбнулся Гречкин, понизив голос почти до шёпота, отчего у Лёши по затылку побежали мурашки. Даже такая близость, которую и близостью-то назвать было сложно, вызвала неописуемую бурю ощущений. — Мы скоро закрываемся, давайте быстрее выбирайте, что хотели, и идите на кассу, — раздраженно поджав губы, но вежливо, насколько это было возможно в его состоянии, проговорил Макаров. — Тебя хотел... — серьезно сказал Кирилл, но в следующую секунду снова улыбнулся и продолжил: — ...увидеть. Лёше, у которого на секунду спёрло дыхание, до ужаса хотелось закатить глаза. Но он этого не сделал, теперь намереваясь упрямо молчать, пока Гречкину не надоест докапываться до него. Он уже даже отвык от подобного. — Эй, Лёх, ты чего? — улыбаясь, нежно запричитал Кирилл, подходя ближе и медленно притягивая Макарова к себе. — Обиделся что ли? — Чё вам от меня надо, а? — сведя брови к переносице, раздраженно глянул Гречкину в глаза Лёша, стараясь абстрагироваться от ощущения чужих горячих ладоней на боках. Кирилл промолчал, а Макаров, раздражаясь от этого только сильнее продолжил, повышая голос: — Трахнуть меня хотите? Ну так трахните и отъебитесь. Вот вы мне где уже, — Лёша ребром ладони несколько раз ткнул себе под горлом. Кирилл задумчиво оглядел Макарова. Тот, сжимая челюсть, тяжело дышал от злости, глядя в глаза напротив. Гречкин молчал всего пару секунд, прежде чем резко дёрнуть Лёшу на себя, прижимая ближе, а затем, сделав несколько шагов в сторону, завалиться вместе с консультантом в пустующую кабинку, прижимая того лицом и грудью к стене. — Трахнуть говоришь? Хочу. Пиздец как хочу, Лех, веришь нет? Только одного моего желания мало, — Гречкин говорил тихо, глаза его были полуприкрыты, а руки медленно поползли под футболку, оглаживая впалый живот, отчего Лёша рефлекторно втянул его ещё сильнее. Уместив голову у Макарова на плече, Кирилл обдал горячим дыханием кожу шеи, заставляя Лёшу вздрогнуть. — Мне нужно и твоё желание, иначе никак, — прошептал в самое ухо Гречкин, а Лёша почувствовал, как у него от всего происходящего подкашиваются ноги. Одна из рук после слов Кирилла с живота проскользила на грудь, цепляя пальцами сосок, заставляя Макарова чуть слышно всхлипнуть, а потом сжать губы, чтобы не издать больше ни одного лишнего звука. После перемещения рук Гречкин продолжил: слегка повозившись, протолкнул колено между ног консультанта и тесно прижал его к паху одним резким движением, заставляя Лёшу в следущий момент быстро втянуть воздух ртом от неожиданности. Макаров не успевал контролировать происходящее, потому единственное, что ему было сейчас по силам – это глотать воздух, сбито дыша, и смущенно жмурить глаза, не зная, куда себя деть. Всего несколько простых движений, а его уже повело от чужих прикосновений. Тело практически горело. Лёша уже почти год не испытывал такого сильного возбуждения, как в эту секунду рядом с Кириллом. И от этого осознания хотелось провалиться сквозь землю. За что боролись — на то и напоролись, называется. — Ты мне ответишь сегодня? Хочешь чего-то прямо сейчас или нет? — голос Гречкина был хриплым, а дыхание всё таким же горячим. Лёша даже через ткань штанов чувствовал чужое возбуждение, которым Кирилл без стыда потирался о него, тяжело дыша. У Лёши в голове была каша, и выдавить из себя хоть одно разборчивое слово сейчас было выше его сил. — Молчишь? Ну значит я сейчас сам узнаю, — спустя пару секунд снова подал голос Гречкин, после чего рука, что продолжала гладить живот, проскользила вниз, накрывая член Макарова через тонкую ткань форменных шорт. Прижатая к паху горячая ладонь, заставила Лёшу в тот же момент жалобно заскулить, содрогнувшись всем телом. Кирилл удовлетворенно фыркнул, обжигая загривок консультанта, и несколько раз с нажимом провел пальцами по члену Макарова через ткань, вынуждая того выгнуться и снова зашипеть сквозь зубы. Гречкин чувствовал, как сильно дрожит Лёша в его руках, чувствовал как сбивается собственное дыхание от происходящего. Не дав Макарову и секунды прийти в себя, Кирилл без церемоний залез рукой под резинку шорт, а после и трусов консультанта, тут же сжимая пальцы на влажном от предэякулята члене. Лёша в этот момент рефлекторно дёрнулся назад и тихо застонал на выдохе, тут же прикрывав ладонью рот. — Нет-нет, не надо сдерживаться, я тебя слышать хочу вообще-то, — с этими словами Гречкин перехватил руку Лёши и завел её за спину. — Там... — язык заплетался так же, как и мысли, не давая Макарову возможности нормально говорить, — Там кто-нибудь... Услышать может. Дыхание сбилось окончательно, отчего фраза получилась обрывистой и непонятной. — Пусть слушают, нам-то какое дело? — горячо прошептал Лёше в самое ухо Кирилл, вызвав у консультанта дрожь в коленях. — Вы не понимаете... — из последних сил пытался образумить блондина Макаров, хотя на самом деле умер бы от перевозбуждения, если б Кирилл действительно сейчас перестал бы. — Тебе в кайф ко мне на «вы» обращаться, мож ещё по имени-отчетству будешь называть? — усмехнулся Гречкин, переводя тему, слегка замедляя темп ритмичных движений рукой. — Должность не позволяет фамильярничать, — не смотря на затуманенное сознание, нашел в себе силы огрызнуться Макаров, в последний момент закусывая губу и мыча себе под нос из-за того, как сильно сжал пальцы Кирилл у самого основания, через мгновение совсем останавливаясь. — Пиздишь ведь, тебе просто нравится, — с этими словами Гречкин надавил большим пальцем на головку и в тот же момент с силой впился в шею Лёши, заставляя последнего выдохнуть весь воздух из лёгких в протяжном стоне. Макарову казалось, что он вот-вот взорвется от такого количества ощущений за раз. Глаза сами собой закатывались, а тело колотило как от холода. Лёша и сам не понимал, что заводило его больше: прикосновения или слова блондина. Возможно всё и сразу, потому что голова шла кругом от всего происходящего в целом. — Блять... — протяжно застонал Макаров, сам неосознанно толкаясь в чужую руку. В следующий момент Кирилл даже как-то слишком резко отлип от консультанта, после чего развернул его лицом к себе. — Ебать ты красивый, — глядя на раскрасневшегося от возбуждения и растрёпанного Лёшу, вынес вердикт Гречкин. Макаров расфокусированно глядел на него всего пару секунд, прежде чем Кирилл поддался вперёд и поцеловал так, будто это был последний поцелуй в его жизни. Лёша, чувствуя, как подгибаются ноги, ответил ему с таким же остервенением, прижимая Гречкина к себе как можно ближе, будто бы пытаясь стать с ним одним целым. И без того сбившееся дыхание начало подводить уже спустя пару минут жаркого, во всех смыслах, поцелуя, отчего Лёша его и разорвал, стараясь хоть немного отдышаться. Он почувствовал, как по подбородку стекала слюна, а ещё чуть ли не кожей ощутил на себе тот самый голодный взгляд Кирилла, от которого внутри все скрутилось тугим узлом от одной только мысли о том, что сейчас происходило в голове у блондина. Тот, наконец, снял свою кепку и убрал растрепанные волосы назад, после чего одним движением отодвинул Лёшу от стены и усадил на скамейку напротив. Сам, в следующий момент, скинул с себя кожанку, бросив её вместе с кепкой прямо на пол. Макаров неотрывно следил за каждым движением Кирилла, как-то даже замерев в ожидании. Уже через секунду Гречкин оказался стоящим напротив сидящего на скамейке Лёши. Макаров тяжело дышал и мечтал снять с себя абсолютно всё, лишь бы хоть немного остыть. А ещё он отчётливо видел перед собой недвусмысленно торчащую ширинку чужих узких джинсов. Подойдя ближе, Гречкин взял руку Лёши и положил себе на живот. Макаров тут же проскользил ладонью из стороны в сторону, ощупывая кубики чужого пресса, отчего почему-то краска прилила к щекам ещё сильнее. Так вот что всё это время скрывалось за балахонами и спортивками. Надолго Кирилла, предсказуемо, не хватило. — Расстёгивай, — прозвучало как приказ, но Лёше было до того плевать в тот момент на то, как оно было сказано. Его мозг плавился настолько, что он сейчас был готов абсолютно на всё. Властный голос Кирилла не только не оттолкнул, а наоборот заставил низ живота ещё сильнее потянуть от возбуждения. Дрожащими руками Макаров кое-как расстегнул ремень, а затем пуговицы и, наконец, ширинку. Бельё Кирилла было почти насквозь мокрым от выделившейся естественной смазки. Лёша, почти не раздумывая, достал член Гречкина, как будто бы делал это кучу раз, тут же размазывая по нему предэякулят. Кирилл зашипел сквозь зубы, хватаясь пальцами за плечо консультанта. А Макарову до того понравилась реакция мажора, что он просто не мог оставить всё так, как есть и не отыграться. Проведя несколько раз ритмичными движениями вверх-вниз, Лёша внезапно остановился, тем самым заставляя зажмурившегося от удовольствия Гречкина обратить на себя внимание. Тот, тяжело дыша, перевел взгляд на Макарова, который в тот момент томно глядел на него исподлобья. Собственная затея в последний момент показалась Лёше глупой и нелепой, но пути назад не было. Слегка наклонившись и не разрывая зрительный контакт, Макаров кончиком языка лизнул головку, заставляя Кирилла вздрогнуть. Смущённый до корней волос, но довольный реакцией мажора, Лёша продолжил начатое, теперь уже обхватывая головку губами, проводя языком по уздечке. Хоть где-то просмотр порно ему пригодился. Гречкин в это время тихо поскуливал, комкая пальцами футболку Макарова у него на плече. Он и не знал, что обычный минет может вызвать в нем столько эмоций. — Так всё, хорош, — спустя где-то минуту, когда Лёша уже вполне уверенно почувствовал себя в своей позиции, Кирилл его остановил, отойдя на шаг. Нет, не потому что ему не понравилось или что-то ещё. Просто он понял, что ещё секунда – и он кончит только от одной картины сидящего перед ним Макарова с его членом во рту. Одним движением заставив Лёшу подняться, Кирилл снова впился в его губы поцелуем, прижимаясь всем телом. Макаров в ту секунду уже даже и не удивлялся тому, как просто Гречкин мог позволить себе целовать человека, который буквально только что ему отсосал. А Кирилл и не заметил, как снова подмял под себя Макарова, сдвинув всё к той же стене, потираясь о него всем телом. Сил терпеть не осталось ни у одного из них, потому Гречкин без церемоний взял инициативу на себя. Прижимаясь членом к члену Макарова, Кирилл накрыл их ладонью, сразу же набирая бешеный темп, выбивая из Лёши тем самым весь воздух. Не останавливаясь, Гречкин снова вовлек Макарова в поцелуй, заставляя того дрожать всем телом от перевозбуждения. Первым кончил Лёша, конвульсивно вздрогнув, он замычал в поцелуй, сжимая волосы Кирилла на затылке и медленно сползая по стенке, ибо ноги держать отказывались. Гречкина оргазм настиг ещё спустя пару секунд, в тот момент, когда Макаров укусил его за губу и застонал в поцелуй, стирая все оставшиеся грани между ними. Ещё не до конца находя себя в пространстве, Кирилл прижал консультанта к стене сильнее, чтобы тот не сполз на пол окончательно. — Господи, мне пиздец от начальства, — обречённо выдохнул Лёша куда-то в шею Гречкину, на что тот тихо рассмеялся.

***

Макаров дежурил на примерочной, когда к нему из менеджерской вышла Ира. Она с каким-то хитрым прищуром оглядела необычно энергичного Лёшу, который приходил на работу в хорошем настроении уже второй месяц. — Я чет не поняла, а чего это ты довольный такой в последнее время? — иронично осведомилась начальница. Улыбнувшись, она сложила руки на груди. — Отъебали, — ёмко ответил Макаров, за что тут же получил шуточный подзатыльник. Потому что на работе материться нельзя.