Общая боль

      – Поэтому, пожалуйста, не забывайте, что подбор цветов крайне важен для церемонии. Они – первое, что бросается в глаза, и даже среди самой посредственной толпы найдётся один человек, который будет знать язык цветов, – договаривает Чжунли и, мягко улыбаясь, обводит взглядом собравшихся работников бюро.       Очень мило, что Ху Тао организовала целый класс для лекций Чжунли. Кажется, раньше она не занималась обучением так активно, да и работников было меньше. Поэтому сейчас решение выделить под обучение отдельное помещение кажется поразительно удачным.       – На сегодня всё, благодарю за внимание, – оглашает Чжунли, и по аудитории тут же разносится гул: голоса, шуршание, скрип стульев.       Кто-то остаётся, чтобы задать вопросы по теме лекции, Чжунли с удовольствием отвечает. Почему-то все очень любят его лекции, несмотря на то что иногда Чжунли может чересчур углубиться в историю и её нюансы. Однако, похоже, людям это действительно по душе, раз они каждый раз исправно приходят, слушают и даже задают вопросы.       Когда аудитория пустеет, уходит и Чжунли. На сегодня больше не запланировано ни лекций, ни обрядов: остаётся только бюрократия, поэтому пора возвращаться в кабинет.       И за два шага до двери в кабинет живот обжигает дикой болью, а в глазах темнеет – Чжунли жмурится и резко закрывает ладонью рот, чтобы не застонать в голос.       Очень больно.       Времени на раздумья нет, если Чжунли не хочется впоследствии придумывать оправдания крови на одежде: он шумно вдыхает, опрометью заходит в кабинет, закрывает дверь на ключ. Фрак и перчатки тут же отправляются на стол – пока ещё не успели пострадать. А вот рубашку уже не спасти. Чжунли выправляет её, болезненно морщась, закусывает полу и смотрит на порез, доставая из комода полотенце, заготовленное как раз для таких случаев.       Короткий, рваный, но глубокий, едва ли не сквозной порез. Стрела или арбалетный болт. Чжунли закрывает рану ладонью, а сверху полотенцем. Кровь течёт лениво, неохотно – артерии не задеты, уже хорошо. Сев прямо на пол у комода, Чжунли сильнее прижимает ладонь, начинает магически ускорять регенерацию. Секунда, две, три, пять – ничего не меняется.       Значит, стрела ещё внутри и мешает.       Ну же, Эфир.       Вытащи стрелу.       Всполохи боли опаляют плечи – новые порезы, они точно подождут, ничего серьёзного. А вот живо…       Перед глазами от боли начинают плясать белые мушки, а внутренности словно выворачивает – кровь начинает идти сильнее, но зато теперь работает регенерация. Эфир вытащил стрелу.       Чжунли жмурится и стискивает зубы, чтобы не зарычать, спина от напряжения вся мокрая, волосы липнут к вискам. Но рана под действием магии заживает, боль постепенно притупляется.       Чжунли держит ладонь ещё пару контрольных минут, а затем поднимает, стирает не пропитавшимся краем полотенца остатки крови. Зажило. Красноватый рубец будет виден ещё пару дней, а потом и он отрегенерирует.       Руки дрожат, царапины на плечах саднят, а ещё жутко хочется пить, но Чжунли выдыхает, расслабляется и утыкается затылком в комод, прикрыв глаза. Какая ирония. Он столько сотен и тысяч лет славился своей идеальной защитой, а теперь получил от судьбы очередную насмешку: соулмейта в лице Эфира, путешественника по мирам. Потому что в Тейвате соулмейты делят на двоих травмы и увечья, и никакая, даже самая идеальная защита не имеет смысла, когда ты в бюро, а твой соулмейт где-то далеко подвергает себя риску.       Но Чжунли помогает как может. Регенерирует. Лечит. Создаёт защитные артефакты и плетёт оберегающие заклинания. А Эфир старается не попадать в передряги.       Чжунли тихо вздыхает, чувствуя, как затягиваются царапины на плечах: либо Эфир нашёл в своём путешествии целителя, либо же воспользовался каким-нибудь зельем, ускоряющим регенерацию. Ему каждый раз совестно за серьёзные травмы. Иногда Чжунли кажется, что ему совестно даже за их связь.       Но Чжунли не жалеет. Эфир прекрасный партнёр и отличный боец. Если он получает травмы, значит, противник действительно очень сильный.       Эфиру вряд ли суждено погибнуть в Тейвате, а так… Чжунли вздыхает и закидывает пропитавшееся кровью насквозь полотенце в ведро у входа. Так хотя бы не слишком скучно на работе.