Котята-людоеды

      Чжунли мягко подтягивает одеяло Эфиру до поясницы, а затем ведёт ладонью по спине, затем задерживается на лопатке и невесомо обводит пальцами узор. Эфир улыбается: он знает, что Чжунли обводит пальцами маленькую татуировку в виде кошачьей лапки.       – Всё хотел поинтересоваться, что за котёнок на тебя топнул, – рокочет Чжунли, а потом целует плечо. Поцелуй всё ещё пронизан любовным жаром, он горячий, обжигающий, но очень-очень приятный.       Эфир поудобнее подминает под голову подушку и хитро-хитро смотрит на Чжунли.       – В одном из миров было целое поселение котят-людоедов, – начинает Эфир таким тоном, словно рассказывает страшилку. – А лапки у них были зачарованные: если один раз они касались кожи какого-нибудь человека, могли всегда и везде его учуять. И они вечно вынуждены преследовать свою жертву и маяться чувством голода.       – Какой кошмар… – картинно удивляется Чжунли, вскидывая брови. – То есть тебя уже несколько сотен лет ждёт на ужин маленький котёнок-людоед.       – Увы. Вход в мир Арелли-827 мне теперь надолго закрыт. Котята, к сожалению, крайне живучие, – сетует Эфир, лениво разглядывая улыбающегося Чжунли.       На Арелли-827 действительно были поселения котят, которые потом вырастали в прекрасных боевых котов. Причём поразительно умных котов. Эфир улыбается: он немного приукрасил историю. И он видит по задорным искоркам в янтарных глазах, что Чжунли это понимает.       – На самом деле я проиграл в карты, и кошачий вождь в качестве награды попросил запечатлеть на теле память об их мире, – мурлычет Эфир и притирается к горячей ладони, когда Чжунли мягко кладёт её на щёку.       – Весьма щадящее требование от котят-людоедов, тебе очень повезло, – смеётся тот, а Эфир тает от его голоса.       – Это правда.