Найти свет во тьме

Атмосфера, царившая в воздухе удручала. Возникло липкое молчание и никто не собирался его нарушать. Лишь тиканье часов, да цоканье каблуков способно разрушить эту режащую уши тишину. Где-то слышны были вздохи и выдохи самих виновников торжества. Не сказать, что Аз уж так сильно волновался насчет встречи с директором — всё таки, он ни раз там был по поводу различных олимпиад, либо же за обсуждением чего-то столь важного, касающегося только их семьи. Однако поддрагивающие пальцы и беглый взгляд говорил о своем — он явно не знал, что сказать в свое оправдание. Нельсон пытался собраться с мыслями, он всë-таки рассудительный, придумает что-то, но пока эта мантра не особо помогала, поэтому он решил посмотреть в сторону своего соучастника по данному происшествию — тот будто бы слился с каменными белыми стенами и дрожал, как осиновый лист. Он то и дело грыз ногти, либо же пальцы или же и то, и то. Краткий шел, как на казнь: его взгляд остановился на полу, не смея даже поднять глаза, спина сгорбилась, а сам он делал частые вздохи, а затем тяжело сглатывал, словно сейчас задохнется и умрет. Всем видом его спутник показывал крайнюю степень подавленного состояния, что аж Аз немного успокоился и привел себя в чувство, поняв, что Ларрину сейчас гораздо хуже, чем ему. Но с другой стороны — почему же его так колбасит? Из-за тех сигарет, что-ли? Или что кто-то о них узнает? Это послужило ещë одной пищей для размышления Нельсону, пока они шли по широкому пустому коридору. Внезапно они остановились около темного, явно выделяющегося среди остальных дверей, кабинета. Учителя, как роботы, резко остановились и отошли, а завучи будто бы так и ждали того, чтобы сами ученики открыли дверь. Недолго думая, Аз потянул ручку двери к себе и, увидев такую картину, как свою разъяренную мать, позволяющую такую наглость, как спор с директрисой и низенькой бабушкой на повышенных тонах, не разобравшись толком в ситуации, он только осознал весь пиздец происходящего. — Проходи, проходи, сыночек, чего застыл около двери? — на миг еë голос сделался ядовито приторно-сладким, а с лица не сходила убийственная улыбка, от чего Аз сморщился, словно целиком проглотил лимон. Уши неприятно резануло и он, несмотря на свое отвращение к такому обращению, подошел и сел на один из свободных стульев, но подальше от матери. Она даже не обратила на это внимание, испепеляя одним лишь взглядом Краткого, который неуверенно подошел и сел рядом с Азом. В еë глазах парень выглядел самым гнусным на свете преступником, ни то, что бы преступником — да настоящим, что ни на есть, уголовником или серийным убийцей психопатом, который почему-то до сих пор разгуливает на свободе и «очерняет» их «благородную» семью. Рядом с важно сидящей высокой директрисой и невинной бабушкой она выглядела злобной «яжматерью», не желающая даже слушать никого, кроме себя. Атмосфера с приходом мальчиков, казалось, только накалялась и вот, его мать и незнакомая бабушка испепеляли друг-друга гневными взглядами и один только Бог знал, какими ругательствами они бранились, пока Краткого и Аза не было. Директриса миролюбиво махнула завучам, намекая на то, что разговор строго приватный и им, мягко говоря, здесь не место. Они, поняв жест, быстро вышли за дверь, последний раз цокнув каблуками. — Ну что, мальчики, чего молчим? Кого ждем? Решайте, кто будет первым рассказывать, а кто дополнять, а я обе версии послушаю и решу, что, в конце концов, сделать, — казалось, что еë спокойствию нет конца, но это лишь маска — еë руки были сложены в замок, губы нервно дергались, будто бы она готова была накричать на всех в этом кабинете и всех до единого выставить за дверь, но она держалась изо всех сил. Аз и Краткий переглянулись, не зная даже, с чего начать. — Эм.. Ну... мы кое-что не поделили и.. подрались, ну и... — Ларрина в который раз за день перебили, на этот раз уже мать Аза. — Ну конечно! Ну конечно! И ты что-то не поделил с МОИМ сыном?! Просто признайся уже, что накурился всякой дрянью, сам на него безжалостно напал, а теперь и оправдываешься! Бесстыдник! И как тебя воспитали ро... — женщина не успела договорить свою тираду, как директриса что-то шепнула на ухо Кармен и она мигом замолчала, скрестив руки на груди. Она всë также выглядела недовольной, но уже заткнутой недовольной. Аз хмыкнул на это: хоть кто-то смог еë заставить замолчать. — Хватит оскорблять моего невинного внука! Вы что, слепая, раз не видите, что у него нос опух, в то время как на.. этом, — бабушка Краткого дрожащими пальцами показала на Аза, не в силах и посмотреть на него, — ни царапинки! Ясень пень, что драку начал именно ваш сын. И да, мой внучок не такой балабол, чтобы шляться, где попало и, боже упаси, курить! Что это вы себе там напридумывали?! — Да как ты смеешь... Ты хоть знаешь, кто мы, Нельсоны такие...? Да мы вас... да я вас.. — Кармен выглядела так, будто бы сейчас задохнется от возмущения. Нос еë то и дело втягивал воздух, а руки вцепились в край директорского стола. Директриса закатила глаза и нарочно громко кашлянула, привлекая к себе внимание, но обе женщины предпочли еë проигнорировать. Азу было безумно стыдно за свою мать. Нет, ну как так можно обосраться? Угрожать, орать, оскорблять незнакомого тебе человека, который тебе ничего не сделал, влезать в разговоры и перебивать... Самое страшное, что она не осознает всей проблемы и думает, что ей все дозволено. Нельсон уже весь красный сидел и страдальчески прикрывал лицо рукой, пока Краткий сидел тише воды, ниже травы, боясь, что про него вообще решат, а точнее соизволят вспомнить. И тут же, будто бы прочитав его мысли, баба Люда, бабушка Краткого внимательно посмотрела на него и спросила: — Кратси... Золотце мое... Скажи мне честно, ты курил? Воцарилось такое молчание, которое не ощущалось даже в коридоре. Или когда они только-только вошли в кабинет. Оно удушало. В первую очередь Краткого. Тот не знал куда себя деть — его руки были то на коленях, то нервно рылись в голове, то сжимались около предплечий. Он в надежде посмотрел на Аза, в надежде, что он поможет ему, что что-то сделает. И в тот момент Нельсона будто бы озарило: он боялся не того, что все узнают о его вредной привычке или что он подрался — он боялся разочаровать этим своего близкого человека, и, как уже сам Аз догадался, единственного близкого человека. Как сам Нельсон боялся расстроить свою маленькую сестрёнку Марию — так и Краткий боялся увидеть грусть на лице горячо любимой бабушки. — Да просто признайся наконец, что ты заядлый курильщик и будущий преступни... — Нет! Я случайно включил сигнализацию, когда шел в туалет. Я еë нечаянно задел, когда приходил из медпункта в уборную. Я хотел ополоснуть лицо и умыться, но внезапно зазвенела пожарная сигнализация! Я правда не хотел этого, честное слово, я вспомнил об этом только сейчас, — быстро пролепетал на одном дыхании Аз, борясь с желанием уйти отсюда подальше. Конечно, ни про какую случайно включанную сигнализация не шло и речи: он нагло врал, да и врал всем в лицо. Всем, кроме Краткого, знающего всю ситуацию уже как свои пять пальцев. Мать с недоверием посмотрела на него, директриса удовлетворенно улыбнулась, что вопрос, наконец решился, а Ларрин весь засиял. Аз не понимал, в каком месте у него вдруг заиграл «героизм», но он чувствовал вину, ведь если не он, этого всего бы не произошло. А с другой стороны, курить в школьном туалете... Что, настолько не терпится? Ломка? — Не прикрывай его, я знаю, какой ты хороший и благородный человек, но такого хулигана защищать не надо, — Кармен опять вклинилась в разговор и подошла к Азу, погладив его по плечу. Он тут же дёрнулся от этого жеста и с отвращением отошёл подальше от неë, ожидая вердикта директрисы. Та устало окинула взглядом то взрослых, то детей и неожиданно улыбнулась. — А почему бы не поверить ему? Не вижу никаких препятствий. Тем более, ну с кем не бывает, задел рукой маленькую кнопочку и побоялся об этом сказать, признался же в конце концов, — казалось, что эта женщина знала всë наперёд, поэтому и дала мальчикам небольшую ложь, с интересом наблюдая, чем же всë это закончится. Кармен выглядела, как на берег выброшенная рыба. Она задыхалась от возмущения: смотрела то на Краткого, который готов был навалить полные счастья штаны, то на его бабушку Людмилу, победно улыбающуюся, то на Аза, всë ещë повернутого к ней спиной. И только осознала, что в этот раз она вышла проигравшей: все еë доводы в сторону семьи Ларриных были впустую. Желание унизить, поиздеваться на этот раз были сорваны, как и еë планы показаться рассудительной женщиной, хорошей матерью и отличной наследницей своей фамилии в глазах общества. Она в последний раз презрительно на всех посмотрела и вышла с поднятой головой из этого душного, по еë мнению, кабинета, не забыв взять под локоть явно сопротивляющегося сына, то и дело вырывающегося из еë цепкого захвата. — Что ты творишь?! Разве я так тебя воспитывала? Какого хрена ты загораживаешь, оправдываешь эту грязь под ногтем общества? — мать уже полностью сняла «маску», не стесняясь в выражениях. — Что ТЫ творишь? Почему ты оскорбляешь, кричишь на всех людей без разбору, не зная даже, кто прав, а кто нет? — эти слова Аз выплюнул матери в лицо. Он не мог даже посмотреть ей в глаза: на потолок, на длинный коридор, на руки перед собой, но только не на неë. — Ах так... ? Ах так? Ах это я оскорбляю всех без разбору?! А разве непонятно было, что такая мерзкая блядская гниль, как это патлатое крашенное мудачье должна получить по заслугам, за то, что так нагло влезла на дорогу Нельсонам? И может быть, я хочу спасти священную репутацию нашей семьи, чтобы в будущем обеспечить тебе достойную работу? Ты об этом не думал, мелочь недоношенная?! — эхом отдалось в пустом, бесшумном коридоре, в которой ни души, не считая Аза и Кармен. Последняя сжала руки в кулаке, собираясь продолжить свою тираду, но, вопреки ожиданиям Аза, она остановилась и вышла в уборную. Он закатил глаза, отмаргивая непрошенные слезы и зло произнес в пустоту: — Ха... Я и без твоей «золотой» помощи вполне в силах найти достойную работу. Аз посмотрел по сторонам и заметил, как с лестницы пыхтит от, как он предположил, от бега, какая-то малиновая голова. Сощурив глаза, он быстро догнал, чья может быть эта самая малиновая голова, ведь в школе кроме него не было ни одного человека с таким ярким цветом волос. Ну или он ещë не видел. Аз увидел, как маленькая розовая фигура медленно, взапыхах приближалась к нему и он уже был готов вновь подраться, как Краткий начал говорить: — Ты это... Знаешь.. Ну короче, помог ты мне. Ну и я это... благодарить тебя пришел.. Да.. Ну это, спасибо, я зла не держу, правда, — на это «чистосердечное» признание Аз про себя хмыкнул, отмечая, что у него довольно-таки огромный для местной гопоты словарный запас и такой мизерный для нормального среднестатистического человека. — Должен будешь. *** Погода была так себе, но «братва» Краткого всей компашкой грела задницу под его окном, подзывая его прогуляться и опять что-то то ли угнать, то ли украсть в местном магазинчике. Чаще всего, именно в «магазинчике», ведь там не стоят камеры, плюс к тому охранники там обычно либо хиленькие, либо их совсем нет. Выйдя на улицу, Краткий безмятежно наслаждался теплым осенним ветром, дувшим прямо в лицо. Он шел расслабленно, как никогда: скоро начнутся осенние каникулы, а все долги почти что сданы, а ближайшие конфликты уже решены. Кроме злостной физики. С физичкой у него свои терки, но их он уладит. Наверное. В любом случае, Краткий пока может ни о чем не беспокоиться. Ларрин взял из задних карманов спортивок пачку «Мальборо» (откуда у семиклашки такие дорогие сигареты, да и просто сигареты, даже не вейп? Ответ прост: у этого семиклашки везде свои связи. Либо он просит друзей-старшаков, либо крадет у богатеньких) и затянулся. Дым приятно обволакивал легкие, а глаза в экстазе уже на автомате закатывались. Он вдыхал и выдыхал клубочек дыма, задумываясь об очень важных вещах. Да-да, он умеет, но не тогда, когда это нужно было. Например, о поступлении. Сможет ли он сдать нормально экзамены, если сейчас на тройки еле-еле дотягивает? Сможет ли он хоть куда-то поступить? А ведь тот рыжий старшеклассник выпускается... Как ему там? Краткий закашлялся и поднял свой взор на небо. А ведь он ещë и должен. Вот же блядство. Ларрин ненавидит чувствовать себя должным. А ещë больше ненавидит не знать, в какой момент ему придётся исполнять этот самый долг. — Уу, слышал, что ты с каким-то старшаком подрался, ну, сколько костей сломал? Себе, естественно? — какой-то гопник, видимо, «друг» Краткого хохотнул, а этот хохот подхватили остальные. Он недовольно цокнул и пустил в ход показной гордый вид. — Ни одной! И вообще, это от меня он убежал, плакаясь в плечо своей мамочке! — с ухмылкой произнес Краткий, а все остальные стояли в шоке, в действительности не веря ему. — Пиздишь! — хором воскликнули все подпевалы. — Ни капли пиздобольства нет и не было в моих словах. — Ну и как же ты его, одиннадцатиклассника, уделал? — вся толпа, собралась вокруг него, чувствуя, что услышат ахерительную историю, ведь не каждый семиклассник может вступить в разборку с человеком, который старше тебя на целых четыре года! — Короче, сижу я, значит, ссу... Сижу, спокойненько, сделал свои дела, вытащил одноразку... попарил, достал сигаретки... Решил сделать затяжечку, уже расслабился, слышу, как какая-то мразота кричит мне что-то, так ещë и предъявляет мне что-то! Этот маменький сыночек резко открывает дверь, а там я и как я начинаю ему орать, мол, ты че, педик что-ли? Какого хуя открыл дверь в туалете? А он как замямлил, глаза в пол уставились и я подумал: ну вот тут-то твоя смелость закончилась, да? — Краткий остановился, стараясь перевести дыхание. Все с таким интересом на него смотрели, как на инопланетянина. — А он то ещë и дохляком редкостным оказался, кожа да кости, хиленький дрыщак. Ну, я решил приберечь силы для кого-то другого, а ему, херак и в нос. Он сразу отшатнулся, голова закружилась и я победно улыбнулся. Уже хотел, было, выйти, как он подходит ко мне со спины, как самая настоящая крыса и в висок ударяет чем-то тяжелым! Я упал и в тот момент в туалет вошёл учитель. Этот дохляк хотел удрать, но его остановили. А после мы в кабинете у директора, — Краткий тараторил и тараторил, прекрасно осознания, что откровенно говоря, пиздит, да и пиздит не по-детски, прямо в глаза своим недотоварищам, но ему было абсолютно наплевать. — Но я слышал, что на тебя наорали и грозились донести в полицию, а с тем старшаком лишь поговорили и все, — какой-то смельчак решил пискнуть из за угла. Конечно, эту версию Ларрин и сам распространял, не желая, чтобы кто-то узнал о его маленьком «спасении» со стороны соучастника, который по совместительству и был виноват в его неожиданном визите к директору. Пусть лучше думают, что он чуть ли не сел, чем то, КАК легко отделался. Краткий на это ухмыльнулся и опять открыл свой ебаный рот. — Ну, а я не всë рассказал ещë, слушать надо, а не перебивать, — из толпы донесся хохот, а этот даун продолжил, — он же отличник, идет на красный диплом, любимчик всей школы, везде принимает участие и везде на первом месте. Ну, в общем ботаник он и в Африке ботаник. И, ну, знаете же нашу школу и то, как она поддерживает таких нердиков, как он.. Тем более, если этот нердик из богатеньких. — А это разве не он идет? Нехотя, Ларрин оглянулся и увидел Аза Нельсона собственной персоной, который шел вместе со своей мамой и ещë какими-то людьми, видимо, на какое-то мероприятие или праздник, недоступный для простых смертных. — Да, это точно он! Краткий, иди наваляй ему, пусть получит отборных пиздюлей, плюс ещë немалых деньжат получим, посмотри, во что он одет! Как с иголочки! И всё это ему достаётся просто так, когда нам нужно пахать, чтобы хотя бы что-то получить, — под «пахать» паренек с восьмого имел ввиду либо воровать, либо силой добывать у младшеклассников, потому что их родители либо бедны, либо вообще не обращают внимания на них, вовлеченно запивая свое собственное «горе», либо и то, и то. Краткий не понимал, что забыл среди этих потенциальных одичавших сирот: хоть и в неполной семье, только с бабушкой, но такого оттеснения не чувствует. Наоборот, он получает всю ласку и теплоту от бабушки, а с деньгами у них что-то среднее: и не мало, и не много, всего по чуть-чуть, учитывая то, что живут они на пенсию Людмилы, а Краткий где-то старается подзаработать. Тем более, свой огород есть даже, свой дворик, не так уж и все плохо. — Эм.. Знаете... Не по-пацански это: наваливать при женщинах и детях. А рядом с ним, походу, собралась вся родня, мы так и в тюрьму загреметь можем... — Краткий снова посмотрел на радостно гогочущую компанию Аза, то и дело смеющуюся над чем-то. Он бы подумал, что Аз счастлив, если бы не видел, насколько отчужденным он был, насколько отстранённым от своих... родственников? Ну или знакомых, уж точно. Словно его насильно заставляют куда-то идти. Внезапно его отхватила зависть, перетекающая в злость: и при таком богатстве, и при полной семье, и при стольких родственников и знакомых, среди которых точно есть его ровесники он настолько несчастен? Богатенький избалованный мальчик, ищущий везде свою личную выгоду, не более. Краткий потушил сигарету и окурок кинул куда-то в урну, не заботясь о том, долетит ли он или нет. Гопник отшутился, неловко почесав затылок головы и они дальше пошли, а Ларрин ещë ни раз вспоминал эту рыжую жопу, с которой ему ещë придётся ни раз контактировать.