Эта достопочтенная еще ни разу не умирала!

В 16 лет Мо Жань наконец поняла, что ее никогда не покидало это странное и крайне навязчивое чувство! Будто бы она не пренадлежит ни одному месту, которое можно было считать домом. Она сама могла сравнить себя с бездомной шавкой, которая все пыталась прибиться к незнакомцам на улице в поисках еды и крова. Казалось бы, уже 3 года прошло со дня, когда дядя подобрал ее на улице и принял в свою семью, сделав Мо Жань второй юной госпожой Пика Сышен. Однако, ничего здесь ей не принадлежало. Пускай дядя и тетя окружили ее заботой. Пускай ей легко удалось добиться успехов в культивировании, сместив тем самым свою сестрицу с первого места. Пусть она и избавилась от клейма рабыни одного из местных барделей. Это никак не перечеркнуло десять лет нищиты и унижений, что ей довелось пережить на улице. К счастью, никто из соучеников в ордене не догадывался о ее низком происхождении, за исключением сестры из читы Сюэ и старшей ученицы Ши Мей. Язвительные комментарии первой ее никак не трогали, пусть эта напыщенная и избалованная курица хоть удавится в своей же злобе и желчи! Все равно это лишь зависть, ведь раньше никто не посягал на звание главного ученика Сышена, это место было по праву отведено наследнице Сюэ. Теперь даже перспектива соревнования за внимание ее обожаемых родителей вводила Сюэ Мен в ярость, заставляя ненавидеть двоюродную сестру еще больше. Ши Мей же являла собой полную противоположность Сюэ Мен! Кажется, они подружились лишь только поэтому. Старшая сестра наставница была второй ученицей Чу Ваньнин, а соответственно одной из самых приближенных к Мо Жань с самого момента ее вступления в орден. Поэтому она и была посвящена во множество подробностей жизни Мо Вейюй, но к огромному удивлению никогда поднимала эту тему первой. Конечно же, жизнь в публичном доме это позор, а о тех способах, которыми ей приходилось зарабатывать там на жизнь вообще лучше молчать. Ши Мей сразу смекнула, насколько сильно та стыдится своего прошлого, поэтому отбросив все предрассудки взяла ее под свое крыло. Стоит отметить, что даже ее жизнь в ордене была не сахар, ведь никакими навыками сестрица не выделялась, а на пути культивирования это ценилось в первую очередь. Впрочем, родиться с золотой ложкой во рту ей тоже не посчастливилось, в отличии от злобной сестры Мо Жань. Единственным лучиком надежды на спокойную и безбедную жизнь для нее был брак, пусть даже по расчету. К ужасу Мо Жань, этот исход был наиболее предсказуем. Ши Мей отличалась крайне женственным и миловидным лицом с правильными чертами и высокой стройной фигурой, которая при ходьбе слегка покачивалась в легкой и воздушной походке. Ее голова была наклонена, а глаза всегда смущенно и смиренно смотрели в пол. Разве что голос звучал звонко и чисто, хотя Мо Жань улавливала в нем совсем другие ноты, когда им удавалось остаться наедине. Возможно, это лишь постыдные фантазии. Очевидно, к девушке всегда было приковано мужское внимание, а многие решали идти напролом желая заполучить этот хрупкий и свежий цветок. К сожалению, влияло это в первую очередь на репутацию Мо Жань, которая защищала честь своей сестры наставницы подставляя лицо под чужие кулаки. Она долго гадала, чего же так на самом деле боится и почему стремится выстроить столько стен вокруг недавно обретенной подруги. Эти мысли давно лезли в голову, но перед сном она лишь старалась их прогнать, а днем искала новое оправдание попыткам спрятать свою драгоценную Ши Мей и никому ее не отдавать. Что за бред. Однако не только юная свежесть ее приятельницы переворачивала все нутро верх дном и путала мысли вот уже сколько дней. Да, терять лицо перед парой незнакомых учеников сверстников неприятно, но уж совсем не стоит внимания. Особенно, когда под вопросом честь Ши Мей! Но вот терять лицо перед одной из старейшин собственного ордена, которая по совместительству уже 3 года как приняла тебя в ученики сродне пытки. Мо Жань уже давно убедилась в том, что Чу Ваньнин ее искренне ненавидит и сотню раз пожалела о решении стать ее наставницей. Когда-то давно девушка сама сделала выбор, доверившись своему чутью, но прогадала. В том, что Учитель Чу испытывает к ней одну только злобу и отвращение не осталось и грамма сомнений. Она подвергала ученицу самым изнурительным тренировкам и наиболее жестоким наказаниям. Да даже на ее лице читалось лишь омерзение, когда она приводила в действие наказание, выбранное в качестве урока за маленькую провинность, что по глупости сделала Мо Жань в первый месяц своей жизни на пике. Сама Мо Вейюй до последнего оправдывала наставницу, мол, это все для ее блага и закалки духа. Только со временем она осознала, что такая циничная и холодная женщина наверняка лишь узнав о ее происхождении решила выдворить ту из ордена. Не пристало дочери бродяги обучаться в столь возвышенном и благородном месте! Это было действительно обидно и ранило Мо Жань раз за разом. Она ощущала на себе неприязнь и презрение каждый день, а ее беззаботная новая жизнь была омрачены. Кажется, даже ее хозяйка в публичном доме относилась к девочке лучше. Чу Ваньнин и правда напоминала покрытую ледняками гору, что никогда не оттаивает. Ее лица не касалась даже тень улыбки, а одежды напоминали погребальный саван. Точно, она ведь так похожа на труп с застывшей гримасой отвращения на окоченевшем лице! Доподлинно не известно, способна ли старейшина Юйхен хоть на какие-либо эмоции, конечно, кроме злобы и раздражения. Мо Жань действительно не посчастливилось спутать ее дикость и нелюдимость со скромностью, а красоту лица принять за красоту души. Так она и столкнулась со своим главным заклятым врагом, что не давал ей жить и всякий раз старался напомнить бедняжке ее место. К сожалению, это был ее собственный наставник. Со временем все обиды сами собой забылись и сгладились, Мо Жань была вынуждена смириться со своей новой жизнью и всеми ее обстоятельствами. В конце концов все было не так плохо, после стольких лет выживания она наконец начала жить. Да, Мо Жань все еще тревожилась, ведь у нее никак не выходило заслужить уважения и благосклонности своей наставницы, а обожаемая Ши Мей не замечала ее чувств. Но все эти заботы не шли ни в какое сравнение с теми страхами, что преследовали девочку изо дня в день в барделе. Впрочем, даже те жуткие воспоминания начали вытесняться новыми и светлыми, а уверенность в завтрашнем дне только крепла. Не известно только, суждено ли надеждам Мо Жань сбыться, ведь мир смертных уже как год терзают чудовища из мира демонов. На этой почве народ решил свергнуть нынешнего императора, тот никак не мог гарантировать безопасность своих подданных. Он правил так долго, что кажется пережил уже не одно поколение. Такое бывает, когда ты привыкаешь жить в роскоши среди своих самых доверенных лиц и просто забываешь о том, какой может быть жизнь за пределами дворца. Именно это и случилось с последним императором. Его уже давно не осведомляли о происходящем вне столицы, боялись разгневать или подорвать здоровье лишними переживаниями. Люди просто не могли выносить такой жизни и началась смута, что никак не улучшило ситуацию с демонами. Даже самая обыкновенная духовная школа могла без проблем отправить парочку своих адептов и разобраться с очередным чудищем из глубин ада, но встреча с таким являлась смертным приговором для обычного человека. Хорошо было, если жители успевали сообщить об одном таком монстре и спастись бегством. Обычно, демон мог вырезать всю деревню за ночь, а затем раствориться в темноте с полным брюхом человеческой плоти. О случившемся затем узнавали случайные путники, которым не посчастливилось наткнуться на место кровавой бани, но к тому моменту звать на помощь было поздно. Кого теперь уже спасать? Это все были хлопоты обычных людей, но вот ученики и старейшины легендарных орденов жили себе вполне спокойно. Их мало заботило, кто там сейчас сидит на престоле и как быстро повышают налоги. Хотя в данном случае никто не мог точно сказать причину столь резкого повышения активности демонов. Дядя Мо Жань уже несколько дней не спал и все думал, кто же мог приложить руку ко всем событиям последних месяцев. Ее саму это не особо волновало, она наслаждалась своей юностью и весело проживала каждый день. Наказания Чу Ваньнин уже перестали так пугать, да и она сама уже не казалась столь ужасной. Наверняка девушка просто привыкла к ее скверному характеру и перестала принимать все на свой счет, хотя обида все еще жила в ее сердце. Она чувствовала себя глупо, ведь оставила свою злобу и просто смирилась. После стольких попыток завоевать любовь учителя Мо Жань была вынуждена сдаться. Вернее сказать, она лишь подумала опустить руки, которые все время тянулись к этой мерзкой женщине. Для себя она давно решила, что ее навязчивая тяга к Юйхен легко объясняется недостатоком материнского тепла и заботы в детстве, потому что девочка осталась совсем одна еще в пять лет. Ей искренне хотелось хоть раз обратить на себя внимание наставницы, уж тем более получить от нее похвалу или слова радости за успехи собственной ученицы. Но Чу Ваньнин лишь отводила взгляд, а могла вообще снова отправить отрабатывать наказание на кухню. Так и пролетали их дни, хотя Мо Вейюй все чаще подмечала, как сердце строгой учительницы начинало оттаивать. Совсем недавно она даже согласилась сходить со своими ученицами на один из местных фестивалей. Это был шумный праздник для простых людей, которые искали повод от души напиться и погулять. Мо Жань подобные мероприятия искренне любила и не упустила бы такой возможности. Сюэ Мен и Ши Мей тоже оценили предложение, а затем сговорились вытащить Чу Ваньнин вместе с ними в город. К удивлению Мо Жань, эти двое искренне боготворили свою наставницу, пусть и боялись ту уже панически, поэтому серьезно решили посетить торжество все вместе. У Учителя не вышло отказаться как минимум из-за ее первой подопечной, которая умоляла своих родителей уговорить Старейшину Юйхен пойти с ними. Это был грязный прием, ведь они буквально являлись главами ордена и их просьбы являлись скорее приказом для всех остальных. Так они вчетвером и оказались на празднике. Сюэ Мен мгновенно утащила Ши Мей за собой и они затерялись в толпе, а Мо Жань осталась вместе с наставницей в неловкой тишине. Ей так сильно хотелось рассказать Чу Ваньнин о том, как весело проходит этот фестиваль в ее родных краях, что она запомнила тот последний раз с мамой, когда та привела дочь посмотреть на уличных артистов. Но она не могла, ведь на суровом лице ясно читалось безразличие ко всему вокруг. Не смотря на это девушка решила не падать духом, а лишь воспользоваться шансом сблизиться со своей наставницей. Они медленно двигались по главной улице и Мо Жань, конечно, шла впереди. Девочка была готова сорвать на бег, ведь ей было так интересно. Со временем они отбились от толпы и перед ними показался старый храм. Он не был украшен по случаю фестиваля и лишь тускло освещался парой фонарей. Лицо Чу Ваньнин мгновенно посерело, но стало куда живее обычного. – Учитель? – с сомнением спросила Мо Жань. – М? – услышав это обращение она снова вернула лицу прежний вид и холодно взглянула на девушку. Правда в этот раз ее глаза не искрились током и не метали молнии. В них появилась грусть, а плечи сразу напряглись – Вы не хотите зайти, зажечь несколько палочек благовоний? – Можно. В самом храме оказалось поистине темно, хоть глаз выколи. Он был действительно старый и заметно нуждался в денежных средствах, которые кажется давно прекратили поступать. Глиняная статуя Будды стояла в самом центре крошечной комнаты, а вокруг расположились подношения, оставленные монахами. Чу Ваньнин крайне осторожно сложила руки в молитвенном жесте, ее пушистые ресницы опустились и лицо снова обрело вид маски. Стоит отметить, что тусклый свет сгладил все неровности и мимическик морщины, которыми та обзавелась лет в 20 уж точно. Все потому, что наставница никогда не расслабляла свои хмуро сдвинутые брови, но сейчас ее лицо казалось необычно спокойным и даже печальным. Параллельно с этими изменениями вся ее фигура была натянута, словно струна, а движения потеряли легкость и плавность. Мо Жань не могла понять природы таких резких изменений в ее учителе, хотя в действительности она всегда испытывала с этим огромные проблемы. Чужие чувства были для нее загадкой, девушка никогда не умела читать людей как ее сестрица Ши Мей. Но даже от ее глаз не укрылось странное поведение Чу Ваньнин. Это был первый раз, когда она, кажется, нервничала? После молитвы они покинули храм и Мо Жань все никак не могла унять своего интереса. – О чем вы молились, учитель Чу? – А ты? – она поинтересовалась в ответ, хотя была удивлена вопросу. – Чтобы моя мама покоилась с миром, чтобы ее душа переродилась и она была счастлива! Я всегда прошу лишь об этом – Я молилась за своего отца. Думаю, его тоже нет в мире смертных. – Неужели вы не знаете наверняка?! – опешила девушка. – Разве бывает и такое? – Почему тебя вообще это волнует? Слишком много вопросов! – теперь к ней окончательно вернулась привычная грубость и холодность, а от печали не осталось и следа. Хотя Чу Ваньнин не вдавалась в подробности, но у Мо Жань действительно получилось развязать ей язык. Наставница нехотя поведала о том, как жила со своим приемным отцом в буддистком храме. Пусть она и была девушкой, но ее обязали брить голову и всячески скрывать любые изменения в ее теле. Воспитывалась она в строгости, а отец брался за дочь лишь тогда, когда хотел прочитать очередную лекцию о нравственности или отчитать за провинность. Затем они крупно поссорились и Чу Ваньнин покинула храм, но всегда была благодарна человеку, который приютил ее еще в младенчестве. О настоящей семейной близости речи идти не могло, ее положение там было даже ниже, чем у других монахов . Мо Жань никак не могла понять, почему же все сложилось именно так?! Ведь о мастерстве ее учителя слагали легенды, как только она приняла участие в одном из ежегодных состязаний для адептов в возрасте 15 лет. Их беседа подошла к концу в тот момент, когда они наконец столкнулись с Сюэ Мен и Ши Мей возле лавки со сладостями. Оказывается, девушки искали подарок для своего учителя, но и о третьей соученице не забыли. Ши Мей преподнесла ей небольшой мешочек с молочными конфетами. В этот момент сердце Мо Жань запело, а на лице расцвела улыбка. Разве может этот день стать еще лучше? Это был первый раз, когда им с Чу Ваньнин удалось спокойно поговорить друг с другом и та наконец открылась ей, пусть хоть и немного! Возможно, это станет началом конца их вражды и ненависти. Даже прекрасная Ши Мей сегодня подготовила для нее подарок. Мо Жань была так увлечена своими размышлениями об этом дне, что не обратила внимания на то, как изменилась в лице Чу Ваньнин. Увидев реакцию своей ученицы на подарок она лишь резко развернулась и направилась в сторону ордена. Принять дар в виде сладких пирожных она тоже отказалась, хотя Ши Мей и Сюэ Мен были уверены в своем выборе. Подобное поведение было в порядке вещей и никто даже не обратил внимания на резкие перемены в поведении наставницы. Юйхен сама не поняла, что же вызвало в ней такую злобу и обиду. Она провела с Мо Жань весь вечер и, кажется, снова все испортила. Должно быть, девушка хотела от души повеселиться со своей старшей сестрой наставницей, но ей было жалко оставлять своего учителя. Старейшине действительно следовало сразу прогнать ее, сказать, что предпочитает проводить время в одиночестве. Но у нее не вышло. Глубоко внутри Чу Ваньнин желала компании Мо Жань и хотела разделить с ней множество других светлых моментов, только не готова была признаться в этом. Она уже давно считала себя старухой, которая так закостенела, что уже никогда не будет способна на искреннее веселье. Чу Ваньнин всем сердцем завидовала другим, ненавидела их и жалела себя. Дорога до дома оказалась очень тихой, никто не смел потревожить учителя, пока та была так серьезна и задумчива. Мо Жань тоже была занята собственными думами и сладкими грезами о ее счастливом будущем с Ши Мей. Но по возвращению на Пик Сышен их ждали ужасные новости. Этим утром демоны захватили несколько крупнейших городов нижнего царства и теперь жизни тысячи человек под угрозой. На этот раз им попались не обычные безмозглые чудовища, а самые настоящие разумные монстры. Сюэ Чжэньюн велел Чу Ваньнин отправиться на юг для разведки и помощи другим духовным школам, а все юные адепты были вынуждены оставаться в стенах ордена ради собственной безопасности. Все случилось так быстро, что Мо Жань даже не поняла всего ужаса происходящего, лишь расстроилась из-за разлуки с учителем. Казалось, будто их отношения вот-вот наладятся, но у судьбы были другие планы.