Операция "Любить"

Суббота наступила для Минхо волнительно. Все дни до неё тянулись серой массой из будничных дел и работы. С вечера среды Джисона он больше не видел. За окном постоянно шёл дождь. Даже в патруль приходилось выходить в дождевиках, но именно сегодня, видимо, сама судьба благословила этот день и стояло солнце. Не находя себе дел и места, Минхо решил всё-таки прочитать книгу, которую принёс ему Хан. Сюжет там был такой же как в фильме. Так что в этот раз без музыки и эффектов концовка далась ему в разы легче. В голове всё ещё крутились события среды, иногда Ли ловил себя на том, что напевает себе под нос мотив той песни и непроизвольно начинает повторять движения, которые они танцевали в тот день, но он быстро одёргивал себя и возвращался к своей рутине. Для Джисона эти дни были очень загруженными. Он несколько раз просил переставить ему смены на работе хотя бы на полтора часа попозже, задерживался в студии —репетиции шли буквально до посинения. Только в пятницу Чан сказал, что все они уже отлично потрудились и в номерах не осталось совершенно никаких изъянов. Перед волнительным выступлением, как перед экзаменом, за день нужно просто отпустить и расслабиться, так что они даже не оставались на репетицию. Все преподаватели прекрасно знали о предстоящем концерте и воспринимали его скорее как маленький экзамен. Так что многие занятия после обеда сокращались или отменялись совсем. У Хана оставалось окно примерно в три часа между работой и окончанием занятий. Сначала он хотел зайти и увидеть Ли, но проходя мимо одного из магазинчиков одежды, Хана как осенило. У Минхо вообще нет одежды для вечера, да что там вечера, на улице последнюю неделю уже прилично холодает, а у него даже куртки своей нет. Ноги сами завели Хана в тот самый магазин, где они в первый раз подбирали вещи для Минхо. Наверно логичнее было бы пойти сюда с самим Минхо, но Хан нарисовал в своей голове красивую сцену, как он вручает свой презент принцу, а тот вереща от восторга бежит всё примерять и, не стесняясь слов, благодарить своего спасителя. Да. Именно так и будет, Хан не сомневался. Ещё в начале их постоянного сожительства Хан привязал карту Минхо к своему телефону. Оставлять принца совсем без гроша было как-то не логично, но так как за продукты и многие покупки для дома отвечал именно Хан. Минхо был не против, если его кошелек будет разделять и его сосед. Тем более, что Хан никогда не тратил лишнего. Джисон ходил меж стеллажей с одеждой, всматривался в манекенов и мысленно рисовал себе, во что же он хочет одеть своего гостя. Это не должна быть слишком официальная одежда, так как Хан всё-таки планировал, что Ли будет носить эту одежду и потом, но она и не должна быть слишком казуальной, так как всё-таки мероприятие далеко не последнее. Спустя полтора часа хождений голова начинала понемногу гудеть. В примерочной кажется была уже половина ассортимента магазина. Хан ничего не примерял, просто приносил туда вещи и развешивал по крючкам на стене, пытаясь выстроить полноценный образ. Там было всё: от сетчатых водолазок до кардиганов; от строгих брюк до джинсов клёш. В голове образовалась каша. Хан даже не понимал — он так мучается, потому что боится, что образ не подойдет Минхо визуально или из-за опасений, что принц даже не захочет это надевать. Среди кучи вещей, которые горой были сложены на небольшом пуфе, пестрили все цвета радуги. Джисон рассматривал ее как слоеный пирог, затем смотрел на вещи которые висели вдоль стены и снова на кучу. Кажется в голове начала вырисовываться какая-то картинка. Сняв всё со стены, Хан начал осторожно выгребать из нагромождения вещей рубашки и поло, внимательно осматривая каждую из них, пока взгляд не зацепился за ту самую. Он повесил её на верхнюю вешалку на стене (странная хронология), но затем Хан внимательно осмотрел несколько пар обуви, которые тоже притащил в примерочную. Выбрав одну из них, он поставил их на пол под рубашку, и так понемногу начал рождаться финальный вариант. Когда основа была готова, Хан, хоть и очень стеснялся, попросил консультанта отнести остальные вещи на свои места, чтобы ничего не отвлекало внимание и не было соблазна снова начать что-то менять. Оставалась верхняя одежда — с ней обошлось немного проще. Финальным шагом был подбор аксессуаров, но Хан решил, что за этим он зайдёт в другой магазин. Наконец победная оплата покупок. Джисон прошелся по торговому центру и зашёл в магазин с бижутерией. К этому моменту он уже знал, что хочет подобрать, а ещё на свой страх и риск, купил пару одинаковых подвесок. Вообще Хану очень хотелось купить парные серьги, так как он в целом любил этот аксессуар, но, увы, он ещё не дошёл до того, чтобы интересоваться у принца, можно ли прокалывать кошачьи уши. Когда Хан с чувством полного удовлетворения и бесконечной усталости покинул торговый центр, он уже опаздывал на работу, так что побежал туда прямо с кучей пакетов. По возвращению домой Минхо уже не было дома, так что Джисон поставил все покупки рядом с диваном, принял горячий душ и, плашмя плюхнувшись на свое спальное место, погрузился в сон. Кажется завтра будет самый волнующий день в его жизни. В девять утра мелодия из динамика телефона напомнила, что настала та самая суббота. В этот день Хан даже не переставлял будильники. С первыми звуками он подскочил на диване, чувствуя, что в груди с самого пробуждения сидит непреодолимое волнение и возбуждение, ровно также, как он переживал за выступление — он столь же сильно считал минуты до него. Минхо скорее всего проснётся только через пару часов. Репетировать в квартире нет смысла, так как сосед за стенкой может его услышать. С завтраком Хан тоже решил повременить и дождаться Минхо, поэтому Джисон просто сел за ноутбук и ещё раз переслушал все записанные референсы и итоговые варианты песен. Но время текло тягуче и ужасно медленно. Тогда Хан решил не утруждать себя грузом полезных дел и просто включил в наушники какую-то документалку на Ютубе про космос и не заметил, как немного увлекся. Из монотонного, но от того не менее интересного рассказа диктора о столкновениях планет его выдернул еле сочащийся сквозь наушники голос Минхо. Хан даже сначала не понял, что слышит его, но уже более громкое и требовательное: — Эй, Ха-а-ан, — вернуло его к реальности так резко, что Джисон немного вздрогнул. Поспешно сняв наушники, он повернул голову — там стоял слегка помятый и сонный Ли: — Слава небесам, ты меня слышишь. — Прости, ты давно тут стоишь? — Целую вечность по ощущениям, но, наверное, пару минут, — равнодушно ответил принц. — Ты завтракал? — Нет, решил тебя подождать. Ли слегка вскинул брови. — Ладно, я сейчас всё разогрею. После завтрака Минхо уже собирался покинуть комнату. На часах было примерно пол одиннадцатого утра, концерт начинался в четыре дня, но Ли ещё хотел как следует принять душ и заскочить в одно место, но голос Хана задержал его: — Слушай, я подумал... У тебя нет вещей для похода на концерт, да и в целом, по-моему, даже тёплых вещей нет, так что я, купил тебе кое-что, — в голосе слышалось нескрываемое волнение, — извини, что весь выбор взял на себя, но, я хотел сделать тебе что-то вроде небольшого сюрприза. Минхо на секунду потерялся. Он ведь даже не подумал о том, в чём ему сегодня идти. Точнее, он подумал, что Хан как всегда подберёт ему что-то из своего и Ли это полностью бы устроило. Минхо так предвкушал увидеть Джисона на сцене и то как он будет выглядеть, что о своём внешнем виде кажется не посчитал нужным тщательно позаботиться. Внутри боролись два состояния: с одной стороны — ему очень приятна забота Хана, с другой — ему страшно было представить, что насобирал для него сосед. — О, я и правда не подумал, спасибо. — Там за диваном пакеты, можешь все их забрать и примерить. Я очень надеюсь тебе понравится. — Я обязательно примерю их позже. Минхо подошел к своим подаркам (хотя можно ли назвать подарками то, что куплено на его же деньги), но, наверное, самым ценным было то, что Хан правда потратил на это силы и время с учётом его постоянной занятости. Минхо сгрёб всё в кучу и уже собирался покинуть комнату, как послышался голос Хана: — То есть ты не будешь надевать их сейчас? Ли и хорошо было бы примерить их сейчас, потому что не зная, что там, он даже не был уверен, что разберётся как это всё надевать, но понадеялся, что хотя бы в этом аспекте современной жизнедеятельности он сможет справиться сам. А еще ему хотелось немного подразнить Джисона, ведь Хан тоже даже не давал намёка принцу — в чём он будет сегодня на выступлении, а Минхо было страшно интересно это увидеть. — Будет для тебя сюрпризом, а то не честно, что подарки получаю только я, — Ли хитро улыбнулся и ушёл в комнату. Где-то по животу Хана прошлось волнение, во-первых, из-за того, что все его фантазии по поводу восторга и благодарностей Минхо пошли коту под хвост, а во-вторых, из-за того, что Хан не на шутку начал переживать, сможет ли этот кот правильно понять всю задумку образа, но настаивать не захотел. Спустя пару часов, примерно в обед, Хан уже был полностью готов выходить из дома. Он должен прийти в ВУЗ раньше, чтобы переодеться, уложить волосы, сделать макияж, проверить аппаратуру и сделать пару прогонов. Он оставил Ли максимально подробные инструкции, как пройти к ВУЗу, откуда вход, кому показывать билет и к кому можно обратиться, чтобы Минхо помогли найти его место. Ли очень внимательно всё слушал и Хан искренне надеялся, что сосед справится.

***

Концертный зал в ВУЗе Хана был правда хорош. Институт по большей части специализируется именно на творческих профессиях и часто проводит приёмы и подобные сегодняшнему показы, и проектировщики уделили этому месту особое внимание, ведь именно здесь студенты первый раз могли ощутить себя настоящими артистами. Сцену нельзя было назвать огромной и сильно навороченной, как на полноценных концертных площадках, но она была достаточно большая, чтобы на неё свободно вмещалось музыкальное оборудование, а танцевальные коллективы могли не ограничивать себя в движениях. Светомузыка и в целом освещение тоже были сделаны хорошо, чтобы студенты могли не ограничивать себя в фантазиях при постановке номеров. Сиденья в зале размещались полукругом в три широких ряда лесенкой, и могли разместить на себе порядка полутора тысяч человек, если считать места на балконах. Каждый раз, когда Хан приходил в этот зал, по коже бегали мурашки, словно он всё ещё до конца не мог поверить, что учится в этом месте. Ведь, не имея лишних средств и связей, поступление сюда стоило ему титанического труда, кучи пройденных вступительных, к которым он готовился до изнеможения и головокружений. Он же ни разу не пожалел о потраченных силах и чувствовал, что находится среди лучших из лучших, и каждый день черпает здесь бесценный опыт — шаг за шагом становясь всё ближе к своим мечтам. До начала представления оставалось сорок минут. Хан с коллективом сидели в небольшой гримёрке за кулисами. Таких гримёрок было две: для мальчиков и для девочек. Там студенты могли сделать причёски, переодеться и провести ряд других подготовительных работ. Хан достал из рюкзака вещи, которые подготовил для выступлений, первым номером их коллектива будет именно песня Хана. Он воспользовался местным отпаривателем, далее осторожно постучал в гримерку к девочкам — это была классическая история, когда парни помогали девушкам с тяжелым реквизитом, а девушки помогали парням с укладками и макияжем. Предварительно все коллективы и те, кто готовил сольные номера, сделали прогоны на сцене, проверили работу музыкального оборудования и звук, убедились, что световики чётко помнят порядок действий. Зал начинал понемногу заполняться людьми. За кулисами стоял гул из множества голосов, все переживали и ещё раз повторяли кто за кем идёт; мельком прогоняли моменты, в которых могли ошибиться; девочки из-за кулис начинали мельком выглядывать в зал. Концерт вот-вот начнётся, слух Хана уловил несколько женских голосов: — Ты посмотри какой красавчик! — Где? Где? — Вон там, в средней секции проходит к третьему ряду. — Ого, кто это? — Я не знаю, но очень хочу познакомиться. К кому он пришёл? Надеюсь не к девушке! У Хана на спине выступил холодный пот. Третий ряд средней секции, именно там располагалось место, куда Хан смог выцепить билет для Минхо. Вообще, Хану хотелось бы, чтобы его сосед сидел в первом ряду, но в первые ряды достать билеты было очень тяжело. Ему повезло, что он смог достать хотя бы третий, и то не обошлось без помощи Чана, который был у организаторов на очень хорошем счету. Джисон осторожно протиснулся между дам и украдкой бросил взгляд в сторону средней секции. Людей уже становилось достаточно много, но он тут же увидел его — Минхо. Он был так прекрасен, что казалось среди всех полутора тысяч людей в зале, был достоин всего внимания только к себе. Хан нервно сглотнул не в силах оторвать взгляд. Минхо держался очень статно, словно принц не первый раз в подобном месте, он сдержанно улыбался провожающему и кажется сам прекрасно понимал, что минимум сотня взглядов в зале сейчас нацелены именно на него. Минхо был в чёрной свободной рубашке из плотного материала, которая заправлена в джинсы, но немного выпущена; рукава подогнуты до длины в три четверти, а верхние три пуговицы, включая воротниковую, расстёгнуты, что открывало красивый вид на шею и ключицы и давало скромные (а может и не очень скромные), намёки на то, какая же у принца хорошая грудь. И прямые тёмно-серые джинсы средней посадки на широком ремне. Хан был удивлен насколько же хорошо он угадал с длиной и размером. Они не были в пол, но и не слишком короткими, идеально гармонировали с белыми завышенными кроссовками на массивной подошве с чёрными вставками, и такие же чёрные шнурки были аккуратно завязаны в бантики. Ну и конечно аксессуары: на шее принца висело несколько разной длины и толщины цепей, на запястье свободно болтался серебряный браслет с каким-то причудливым плетением, которое совпадало с плетением одной из цепочек на шее. Среди всех украшений было и главное — подвеска, она состояла из средней толщины кольца, с которого свисало два маленьких серебряных пёрышка, и что ещё больше радовало Джисона, это то, что у него самого была надета точно такая же. И волосы. Минхо точно не мог сделать этого сам, но основная масса волос была слегка зачёсана назад, а угольного цвета чёлка чёткими волнами спадала на глаза. Казалось, что весь этот образ сам по себе не такой уж и необычный и изысканный, но то как это всё гармонично смотрелось на Минхо, идеальное дополнение его и так воистину королевской красоте. — Эй, Хан, тоже на этого парня запал? — послышался любопытный женский голос за спиной. — Что? Я? Нет! — Да не скромничай, — девочки похихикали, — такой красавчик, на такого стыдно не запасть. Ты не знаешь кто это? Хан знает. Хан прекрасно знает кто это. Тот, кто не покидал жизнь и сознание Хана последний месяц; тот, кто подарил Хану глоток свежего воздуха в рутине однообразных дней; тот, кто заставляет Хана с улыбкой возвращаться домой; тот, кто стал его музой. — Даже не знаю, — усмехнулся Джисон и покинул кулисы. Он точно слышал за спиной волну негодования из серии «Ты обязан нас познакомить!» или «Что это значит, Хан?!», но Джисона это уже мало волновало. В зале не осталось ни одного свободного места, свет погас и заиграла торжественная музыка, на сцену вышли два ведущих и начали свою приветственную речь. Минхо прибыл на место точно вовремя, поборов муки с надеванием подарка Джисона. Он вышел немного заранее на случай, если заблудится, но прибыл точно в срок, даже на двадцать минут раньше. Джисон был прав — здание ВУЗа и правда было трудно не узнать, оно большое, причудливой формы, если сравнивать со зданиями рядом, и туда толпами заходил народ. Минхо показал свой билет, сказал, что он тут впервые, и его проводили в концертный зал, а по пути ещё дали брошюру, в которой была написана программа концерта, а к некоторым песням прописан текст. В ВУЗе прекрасно знали, что на это мероприятие придет много важных лиц индустрии, поэтому подготовились основательно: некоторые песни были написаны полностью на английском, а в некоторых использовалось много английских слов, поэтому в брошюрах к таким песням был предоставлен полный перевод на корейский, казалось бы мелочь, на которую можно не обращаться внимания, но с точки зрения организации, это как маленький плюсик в карму на котором основательно настаивал студенческий совет. По ходу своего углубления в зал за провожающим, Минхо ловил на себе постоянные взгляды, кто-то не стесняясь начинал перешёптываться и улыбаться, когда Ли не отошёл от них даже на пару метров, но его это ничуть не смущало. Во дворце, на балах и приёмах часто происходит то же самое, так что его даже не сильно волновало — в хорошем или плохом ключе идёт обсуждение. Когда он уселся на своё место, про себя отметил, что он очень близко к сцене, и его не могло это не радовать. Минхо бегло проходился глазами по брошюре, как взгляд упал на текст песни с названием «Красавица и чудовище», под названием было подписано, что автор и продюсер Хан Джисон. Минхо хотел уже начать читать дальше, но сложил бумажку на колени и подумал, что не хочет ничего знать заранее и должен услышать эту песню прямиком из уст Джисона. Внезапно свет в зале погас, заиграла музыка, и Минхо был искренне поражён тому, насколько же это было громко. А ещё удивительнее было то, что у звука не было одного конкретного источника, казалось, словно звук идет отовсюду. Когда на сцене появились ведущие, Минхо настигла новая волна искреннего удивления — они говорили где-то там на сцене, но их голоса таким звонким эхом проносились по всему залу. Причина в этих причудливых штуках, которые они держат в своих руках? Наверно да. Минхо подумал, что надо обязательно узнать у Хана, как это называется и как работает. Когда ведущие закончили свою речь началась концертная программа. На сцену выходили различные коллективы, они пели песни, играли на инструментах, танцевали и Минхо был целиком и полностью погружен в каждое выступление. Всё это было для него совершенно ново и необычно, и ещё больше его удивляло то, что каждый этот номер ставили сами студенты. Внутри искренним восторгом отзывалось то, насколько же в этом мире талантливые люди, как много нового и интересного они придумали и сколько же различных способов выражения своих талантов смогли реализовать. Наконец ведущие снова вышли на сцену объявить следующий номер. — Сейчас здесь появится коллектив, который существует в стенах нашей обители талантов уже больше года. Говорят, солист написал и спродюсировал эту песню самостоятельно, а ещё это их первый опыт выступления с живыми инструментами. Я даже немного волнуюсь, всё ли у них получится? — Как и все здесь они очень усердно работали, тем более талантливые люди — талантливы во всём, так ведь говорится? Так давайте же это проверим, вашему вниманию представляется песня «Beauty and the beast», давайте же вместе погрузимся в эту прекрасную сказку. Встречаем! Зал снова погрузился в кромешную тьму. Со сцены был слышен глухой звук подключения инструментов, но через несколько минут установилась кромешная тишина, наконец по залу пронеслись первые ноты синтезатора, синхронно с этим, с правой стороны сцены свет упал на увлеченно играющего эти ноты Бан Чана. Он был одет на современный лад светского приема: классические брюки и белая рубашка, под воротником которой был развязанный атласный бант чёрного цвета. У Минхо уже побежали мурашки. Но тут вся сцена заполнилась тёплым светом, вступили гитары и барабаны. Сердце замерло. Мелодия была сказочной и трогательной, все участники были одеты в стиле как у Бан Чана, но взгляд тут же остановился на Хане. Минхо часто моргал с слегка приоткрытым ртом. Пульс резко начал учащаться. Если сегодня в этом зале и был принц, то он определенно стоит сейчас на сцене. На Хане была чёрная атласная рубашка с в меру глубоким вырезом, сетчатые широкие рукава аккуратными складками собирались на манжетах; классические немного зауженные брюки и чёрные кожные лоферы с круглым носом на высокой подошве; в правом ухе аккуратное кольцо, а на шее висела одинокая подвеска, которую Минхо заметил почти сразу. Она такая же как у него самого. У Хана была белая электрогитара. Пальцы виртуозно гуляли по грифу, челка немного закрывала взгляд, когда он наклонял голову, а подведённые коричневыми тенями глаза смотрели куда-то в сторону; на щеках был виден блеск. Музыка моментально заполнила всё пространство зала, но Минхо кажется не слышал её снаружи, она словно играла где-то внутри него самого. Наконец Хан поднял голову и с томным выражением лица приблизился к микрофону. Если бы Минхо знал десять языков, ему бы всё равно не хватило слов описать всю ту бурю эмоций, которая его сейчас охватывала. Словно перед ним стоял совершенно другой Хан — не менее прекрасный, чем тот, которого он знал весь прошедший месяц их знакомства, но всё такой же удивительный. Минхо смотрел на него почти не моргая. И вот Хан берёт свои первые ноты и Минхо понимает, что Джисон смотрит не куда-то, он смотрит прямо в глаза Ли. А Минхо и не собирается этому сопротивляться. Голос Хана и правда удивительный, мягкий, высокий, казалось он поёт не голосовыми связками — он поет сердцем, и поёт не сотням людей в зале, а поёт исключительно для Минхо. Хан не боялся забыть слова, не боялся ошибиться в игре на гитаре, он точно знал, это признание идеально, оно настолько кропотливо выверено с технической точки зрения, что сейчас ему остается только не ошибиться нутром и вложить в это исполнение все свои чувства. Такой прекрасный Минхо. Хан видел, что принц лишь изредка бросает взгляд в бумажку на коленях, видимо пытается уловить смысл английских слов, но сам Джисон не собирался смотреть никуда, кроме этих волшебных серебряных глаз. «Этого не могло случиться — Истории любви между мной и тобой! Ведь мы как красавица и чудовище… C точки зрения здравого смысла Посмотри на нас и покачай головой» Каждая нота отзывалась в Минхо судорожным ударом собственного сердца. Он не сомневался — каждое слово посвящено ему. Неважно кто в этой истории чудовище, а кто — красавица. Они оба разделяли чувства обеих сторон. На припеве Хан брал высокие ноты, всё ещё не сводя глаз с Минхо. На шее Хана начинали проступать вены. Оба были уже не в этом зале, а в каком-то совершенно своём мире, в котором никого другого просто не могло присутствовать. Минхо с нескрываемым изумлением ловил каждый блик в глазах теперь уже кажется возлюбленного, впитывал каждый звук, каждую эмоцию на лице солиста. Если в его мире существует магия, то происходящее в данный момент, настоящее волшебство. «Пейзажи, которые я видел каждый день Смотрятся по-новому, когда я с тобой Все как в сказке о красавице и чудовище» Хан был удивительным вокалистом, играли роль его навыки или то, как много смысла и чувств он вкладывал в это исполнение. Голос переливался с низких нот на высокие, как густой обволакивающий сознание туман — такой чувственный, родной, вызывающий россыпи мелких мурашек. Зазвучал проигрыш. Идеально синхронно инструменты сливались с голосами всех участников коллектива, которые на высоких нотах творили в зале настоящую сказку. В последнем припеве Хан взял свои самые высокие в этой песне ноты. Минхо видел как у того глаза закрылись, как он буквально растворялся в каждом такте, и Минхо, хоть и не пел, чувствовал тоже самое. Сотни огней от фонариков телефонов в кромешной темноте зала, каждый луч прожектора лелеял этот момент. Это был их концерт, их день, их минута и секунда, они в своём маленьком космосе сейчас рождают любовь, что огромнее самой вселенной. Стены здания забудут это выступление буквально через час, люди восторженно поговорят о нём пару дней, но Минхо и Хан до последнего вздоха пронесут за собой эту мелодию, под которую два совершенно разных мира обменялись чувствами и стали единым целым. «Ты красавица Распускаются увядшие цветы. Я думаю, что волшебство сработает. Прекрасная любовь, ты и я Это прекрасная жизнь, ты и я. Ты сама красота Ты — моя судьба Ты сама красота Это прекрасная жизнь, ты и я» Музыка в зале стихла. Хан сделал низкий поклон и бросил свой последний взгляд на Минхо, пропуская еле заметную улыбку. Джисон не получил той же улыбки в ответ, но он точно понимал, что сделал всё правильно, ведь Минхо просто сидел с разомкнутыми губами и заворожённо смотрел на Хана, не в силах отвести взгляд ни на миллиметр. Весь оставшийся концерт Минхо сидел как под гипнозом. Он видел Хана и в других номерах и смотрел на него с тем же восторгом, но песня всё ещё играла в голове. Образ не мог покинуть сознание. Минхо буквально считал минуты до окончания концерта. Ему так хотелось наконец встретиться с Джисоном лично, но он понятия не имел, что хочет сказать и что будет делать. Он просто хотел Хана рядом. Хан после выступления получил много комплиментов за кулисами, Чан сказал, что это его лучшее исполнение, и если оценивать по десятибалльной шкале, то Хан справился на сто, не меньше. — Человек, которому ты пел, был сегодня в зале? — улыбчиво поинтересовался Чонин. — Да, — также расплываясь в улыбке ответил Хан. — И как? Ему понравилось? — Я думаю, всё прошло отлично. Наконец концерт подошёл к концу. Людей стали провожать из зала и Минхо вышел на улицу в своем чёрном немного бесформенном пальто, которое ему тоже подарил Хан. Он накинул на шею белый шарф, который отлично сочетался с кроссовками. Оставался вопрос — где искать Хана. Тот не дал никаких инструкций о том, что делать после концерта, но Минхо точно знал, что не может просто уйти домой, он обязан увидеть Джисона как можно скорее. Хан после завершения программы начал помогать убирать инструменты, но из этой рутины его выдернул голос Сынмина: — Твой предмет обожания, наверное, ждёт тебя или ты совсем дурак и хочешь заставить его торчать на улице? — Что? — немного непонимающе спросил Хан. Он очень хотел всё бросить и просто побежать к Минхо, но было невежливо скидывать всю работу на товарищей. — Сынмин прав. Сегодня ведь у тебя особенный день, мы всё уберем, беги к ней или к нему, — поддержал Чонин. — Вы, — Хан запнулся, — спасибо большое! Я ваш должник. — Давай, давай, в темпе, — бросил Сынмин вслед убегающему Хану. Хан даже не стал переодеваться, на ходу надел свою утепленную джинсовку, накинул на шею шарф и перебросил через плечо рюкзак. На выходе из университета он резко остановился. Где же Минхо? Он уже ушёл? Он подумал, что Хан его бросил и просто пошёл домой? А если ещё хуже и он пошёл даже не домой. Глаза бегали из стороны в сторону, но на плечо мягко приземлилась чья-то рука, Хан вздрогнул и резко обернулся. — Я уж думал останусь тут до ночи сидеть, — с улыбкой встретил его Минхо. — А я уже подумал ты домой ушёл. Извини, мне нужно было помочь всё убрать, — оправдываясь ответил Хан. — Как... как тебе выступление? Минхо немного удивился вопросу, хотя вопрос-то был вполне логичный, но не может же Ли сказать, что он просто чуть не расплакался от чувств пока его смотрел: — Ты отличный артист, я думаю ты и правда на своём месте. — Спасибо, — Хан сделал небольшую паузу, обдумывая стоит ли ему говорить дальше, — раз уж погода такая хорошая, может немного прогуляемся? — Да, я не против, погода правда отличная. Минхо не знал куда они идут, но спустя десять минут ходьбы понял, что идут они точно не в сторону дома. Диалог клеился немного туго, словно оба понимали о чём нужно поговорить, но оба находили это пугающим и смущающим. Наконец Минхо спросил: — Мы же не в сторону дома идём? — А? Да. Раз уж ты у нас великий картограф, я думаю ты знаешь, что у нас есть река Хан, моя тёзка, — Хан сам удивился как можно было так глупо пошутить. — Я хотел показать тебе одно место. Оно мне очень нравится. Там не бывает туристов и вообще люди там редко бывают, потому что поблизости нет ни туалетов, ни лавочек, просто красивое побережье с деревьями и травой. Я как-то от скуки проходился по тому району и случайно его нашёл. — О-о-о, — многозначительно протянул Минхо, — звучит интересно. — Да, мы кстати почти на месте. Они пришли в место, которое выглядело в точности как Хан его и описал: пустынное побережье, вблизи которого махровым ковром росла уже немного желтеющая трава, а ветер поднимал в воздух опадающие с деревьев листья. Солнце готовилось оставить свои владения, река заливалась красным светом, но на улице было на удивление тепло. Хан сел возле одного из деревьев прямо на траву и откинулся на деревянную шершавую поверхность, Минхо присел рядом и заметил на руке Хана браслетик, очень банальный — голубая верёвочка с какими то бусинками. — Не видел у тебя этого украшения на выступлении, — принц бросил взгляд на запястье Хана. — А? — Хан не сразу понял о чём речь. — А, ты про это... Это дали после концерта всем, кто выступал и покупал платные билеты. Деньги, которые были выручены с этих билетов отправляются в благотворительные фонды, и нам раздали их, как символ того, что мы к этому причастны. — Ого, какой милый символ, я и не знал, что вход был платный. — Он не для всех был платный. Для выступающих, специально приглашённых гостей и родственников вход был бесплатный. Но для тех, кто просто хотел скрасить себе вечер, билеты продавались отдельно, но я бы не сказал, что они были очень дорогими. — В вашем мире тоже любят всякие знаки и символы, да? — неуверенно спросил Минхо. — Я бы сказал, что они ничего не значат сами по себе. Люди, скорее, в своём воображении придают таким вещам значимость. — Но это же всё равно здорово. В вашем мире так мало чего-то по настоящему волшебного, но вы находите это волшебство даже в таких мелочах, я думаю нам стоило бы у вас поучиться, — Минхо немного усмехнулся. — Наверное, — также посмеиваясь ответил Хан. — В нашем мире тоже есть поверие, которое связано с нитями, только не голубыми, а красными, — Минхо обратил взор к алому полукругу на горизонте, он и сам не понимал зачем начал это рассказывать, но на ум пришла эта история и отступать было поздно. — Говорят, что когда две влюблённые души находят друг друга, их сердца связываются красной нитью судьбы. Далеко не все пары удостаиваются такой чести, но если ваши сердца и правда оказались связаны, это значит, что сама богиня любви признаёт искренность и чистоту ваших чувств. На себе проверять не доводилось, — Ли сам себе улыбнулся, — но я видел пары, которые удостоились такой чести. Они говорили, что правда видели эту нить, ведь её предназначение в горе и в радости, при любых испытания и расстояниях быть для влюблённых путеводителем, по которому ни смотря ни на что они всегда могут найти друг друга и снова быть вместе. Джисон слушал не дыша, если боги или какая-то сила небес правда существуют, они явно и неприкрыто намекают ему, что лучше момента уже не будет. Хан осторожно положил свою руку поверх ладони Минхо. В отличие от холодных рук принца, руки Джисона как всегда были на удивление горячими, от чего Минхо казалось, что ему уже становится жарко. Сердце обоих начинало выпрыгивать из груди, Ли медленно и прерывисто повернул голову, наконец встретившись с янтарно-золотистым взглядом Хана — в свете заходящего солнца он был ещё ярче и прекраснее. — Знаешь, — Джисон немного отвёл взгляд, — в вашем или нашем мире, если эта нить и правда существует, я бы очень хотел, чтобы однажды она связала и наши сердца. Ли замер. Это ровно то, что он так хотел услышать. Но до сих пор почему-то не надеялся и боялся. Эти слова разливались в груди таким трепетом, что он просто не смог сдержать улыбки, которая была на грани слёз счастья. — Я думаю, что чувствую то же самое. Оба твоих признания, я всё ещё как в сказке, Хан. Хан от услышанного на секунду потерялся. Он так боялся получить отказ, что уже мысленно настраивал себя на сотни оправданий, но Минхо здесь и он разделил его чувства. Может быть это сон? Но если это сон, Хан готов никогда не просыпаться, он всё ещё не решался посмотреть в глаза Ли, будто тот мог раствориться в воздухе от этого взгляда. Хан просто сидел и, улыбаясь, смотрел на их переплетённые пальцы. Для счастья ему уже и этого было достаточно, но другая рука Минхо мягко прошлась по щеке заключая её в прохладное объятие. Минхо был готов поклясться, никогда в своей жизни ему не было так хорошо и волнительно одновременно. Но он больше не мог сдерживать своё желание. Столько лет принц отчаянно бегал и прятался, но сегодня это чувство окончательно нашло его, разоружило, поломало каждую стену, которую выстроил вокруг себя Минхо. Перед этим человеком у него нет прикрытия, никакого тыла, но принц на тысячу процентов готов разрешить всем его страхам и сомнениям рассеяться, лишь бы эти глаза всегда так смотрели на него. Ничто в этой жизни уже не будет иметь значение без Хана, какой бы дорогой он не пошёл, каждая неизбежно будет вести к Джисону, и Ли точно знал — вселенная бы не привела его к тому, кто не способен разделить этих же чувств. Только не в случае Минхо. Кажется это всё-таки и правда его наказание и благословение — однажды и так сильно привязаться к кому-то. Ли осторожно потянул Хана к себе, но Хан и не думал оказывать сопротивления, так что принцу не приходилось прикладывать никаких усилий. Каждый мог увидеть во взгляде целую вселенную, но они обязательно налюбуются ею потом, потому что в следующую секунду картинка пропала, остались лишь жгучие ощущения — их губы встретились и внутри всё зацвело. Такие медово сладкие и мягкие губы Минхо. Хан чувствовал в этом поцелуе всю трепетность и нежность принца. В противовес маленьким и аккуратным губам Хана, от ощущения которых у Ли начинала кружиться голова, казалось даже солнце решило задержаться в небе чуточку подольше, чтобы насладиться этой прекрасной картиной. Этот поцелуй не был глубоким и страстным, он не был наваждением, он был чувственным и мягким, он был началом их истории, которая с этого момента полностью отдана во власть судьбы.