2052

28 сентября 2052 года Квартира Юйкун 17:35 Дождь снова бил по стеклу, сменяя тишину комнаты своим ненавязчивым звучанием. Мими, прижавшись к ногам хозяина, тихо сопела во сне. Иногда она открывала свои голубые глаза, когда за дверью комнаты раздавались какие-то разговоры или шум. Но потом Цзин Юань успокаивающе гладил ее по лбу, и львица снова устраивалась поудобнее и засыпала. Цзин тревожно поглядывал на свой телефон и в окно. После того, что он сделал вчера, ему нельзя светиться на улице. Хотя он прекрасно осознавал это, когда записывал обращение, прокручиваемое по всему Лофу. Его лицо наверняка теперь в каждом новостном канале и статье. Он так устал. Цзин Юань впервые в полной тишине ощутил, насколько внутри него пусто. Ничего не получается и не налаживается, будто все напрасно, все усилия. Где сейчас Инсин, что с ним, что будет дальше, что будет со всеми ними? Он пытается выглядеть непринужденно, даже весело, но все, чего ему действительно хочется — сбежать и лечь спать на несколько суток. Но так нельзя. Цзин Юань каждый раз убеждал сам себя, что он единственный, кто может все исправить. Дань Хэн вошел к нему, и когда он увидел, как Цзин с пустым взглядом смотрит в окно, перебирая рукой гриву Мими, он присел рядом на диван. Золотые глаза переключились на него. Они чего-то ждали, новостей, хоть каких-нибудь. Возможно и долгожданных объяснений. — Ты теперь в розыске. — Дань Хэн не знал, с чего начать, поэтому выпалил первое, что пришло в голову. — Я знал, на что иду. Ты ведь зашел ко мне говорить не о розыске. — Да… — Криминалист смялся, чувствуя боль в районе висков. — Больше всего ты хочешь услышать об Инсине. Я расскажу все, что произошло тогда. — Я весь внимание. — Цзин напряженно сложил руки на груди и приготовился слушать правду, которую так желал услышать. Какой бы она ни была, он хотел ее знать, чтобы расставить все точки над и. Дань Хэн перевел дыхание, и нежное изумрудное сияние от его хвоста и рогов потухло, глаза стали прозрачными, в них селился страх. — Мару породило несколько ученых, которые работали под прикрытием. Наше правительство финансировало их для того, чтобы при работе с различными вирусами и заболеваниями они придумывали новые лекарства и прививки. Так и было первое время. Но технологический прогресс рос, а желания у этих нескольких безумцев становились все более невероятными. Они не только занимались изучением различных смертельных заболеваний, но и взяли себе под руку несколько работ с генами животных и человека, чтобы вывести абсолютно новый и ранее невиданный вид. Вся их работа была засекречена, так как все опыты проводились на людях, а это запрещено. Но если ты на самом верху и сам же придумываешь законы — ты можешь воспользоваться этим. Так появились такие как я и Байлу, а параллельно с созданием представителей с улучшенным геном они вывели заболевание, передающееся через кровь и половой контакт — Мара. Изначально она была лишь содержимым пробирки, очередной эксперимент, который вывели случайно и не возлагали особых надежд. Но когда эту зараженную кровь ввели здоровому человеку, он мгновенно упал в обморок и несколько суток лежал в постели то с жаром, то с сильным чувством постоянного холода. А после все было по классике — отслоение кожных покровов, галлюцинации. Но самое интересное — желание навредить себе и всем окружающим в финальной стадии. Это и заинтересовало ученых. — Каким образом Мара просочилась из лаборатории? — Со скептицизмом спросил Цзин Юань. — Один из исследователей запросто мог подцепить ее даже через заусенец на пальце. Он мог выбираться на улицу, иметь половую связь или просто близкий контакт с людьми, мог увлекаться наркотиками и шприцами, и так далее. Создание такого заболевания как Мара не могло пройти бесследно. Персонал расширился и они потребовали большее помещение для исследований. Тогда им выделили несколько больниц и исследовательских центров. Пока вся верхушка наблюдала за тем, как Мара стремительно ползет по Лофу Сяньчжоу, полиция была сбита с толку, почему такие зверские убийства и нападения стали происходить несколько раз в месяц. Дань Хэн подходил к изначальной теме своего рассказа, отчего он больше не мог вытерпеть прямой зрительный контакт с Цзин Юанем. Криминалист смотрел на стекающие по окну капли дождя, чувствуя, как пересохло у него во рту. — Я был создан довольно давно, но мое существование было также засекречено. Пока я обучался медицине, был создан твой особый отдел, и это стало главным свидетельством того, что Лофу Сяньчжоу находится под сильной угрозой. Я был причастен к этому. Все, о чем мне говорили и чему меня учили, было о Маре и моей пользе в работе с ней. Но это заболевание не поддавалось искусственным воздействиям так быстро, как им хотелось. Анализы зараженных не изменялись, Мара продолжала распространяться. Но нашелся человек, в котором Мара мутировала впервые. Цзин Юань затаил дыхание. Он был похож на затаившегося хищника, который с навостренными ушами, пригнувшись к земле ждет момента, чтобы напасть. — Исследовательский центр понимал, что вы знаете слишком много. Они хотели избавиться от вас, но не думали, что Мара в теле Инсина будет действовать иначе. К моменту моего прибытия прошло слишком много времени, которого хватило центру, чтобы экстренно подменить Инсина. То, что ты видел в бреду в тот самый день, не являлось его телом. — Ты… Ты знал… Все это время… — Руки Цзиня задрожали. Его взгляд лихорадочно бегал по лицу Дань Хэна. — Но, послушай, я — Не дав криминалисту договорить, Цзин Юань сжал его горло, отчего слышался лишь сдавленный хрип. По его лицу прокатилась слеза, несмотря на нестерпимую злость и агрессию. — Все это время ты все знал. Все! Ты знал, что он был жив! Он ждал меня, что он чувствовал, пока я думал, что он мертв? Скажи мне, Дань Хэн! — Мара… Должна была его уничтожить… — Хрипя и задыхаясь, пытался проговорить Дань Хэн. Он пытался отнять руки детектива, но получалось только оставлять царапины. — Я остановил ее, но не вылечил! Инсин жив, потому что я помог ему сбежать! Когда криминалист снова почувствовал приток воздуха, он осел, придерживая свое горло. — Говори. — ...Над ним ставились эксперименты. Его раны постоянно оставались открытыми на протяжении нескольких дней, а когда он был на грани, его подлечивали, чтобы он продержался как можно дольше. Я был там, и каждый день проверял его состояние. Я не всемогущий, Цзин Юань, мне потребовалось время! — Отчаянно прокричал Дань Хэн, продолжая выравнивать дыхание. — Когда он почувствовал себя лучше, мне к тому времени пришлось прибить нескольких сотрудников. Дальше Инсин все сделал сам, он выбрался на волю, а я как можно быстрее бежал из Лофу. Как думаешь, что бы со мной было, останься я здесь? Эксперимент, убивший своих создателей, нарушивший кучу правил и действовавший по собственной воле? Цзин Юань прикрыл лицо ладонью, пока через нее все равно просачивались наступившие слезы. Он думал, что ему станет хоть сколько-нибудь легче после услышанного, но стало только тяжелее. Весь этот груз только сильнее начал давить на него. Он не знал, что дальше делать, как все исправить. Словно вокруг него обвита колючая проволока, и любое движение будет отзываться болью. Почему все это должно было произойти? Почему из-за какой-то кучки ученых вся его жизнь необратимо рухнула? Если бы они тогда не разделились, если бы он настоял на своем и пошел вместе с Инсином. Если бы он тогда успел, все сложилось бы иначе. Инсин был бы здоров, счастлив, он не познал бы всей той нечеловеческой боли. — Цзин Юань… Позволь мне все исправить. Цзин вздрогнул. Не это он сейчас ожидал услышать. — Мы с Байлу уже проделали колоссальную работу. Нам нужен Инсин, первый мутировавший. — После всего произошедшего, ты думаешь, он захочет снова быть основой для эксперимента? — Немного помолчав, прошептал Цзин Юань. — Он не будет основой для эксперимента. — Дань Хэн выпрямился. Когда он говорил о своей работе, его тон становился тверже, и уверенности в нем было гораздо больше. — Нам нужны его клетки. Прошло непродолжительное время, прежде чем Дань Хэн наконец вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Цзин Юаню нужно было время, чтобы побыть одному. Рядом в коридоре стояла Цзинлю, из темноты глядя на криминалиста алыми глазами. Она не двигалась с места, казалось, даже не моргала. — Цзинлю… — Дань Хэн насторожился. — Я все услышала. Не хотелось узнать историю от тебя лично, легче было подслушать ваш разговор с Цзинем. Она немного помолчала, наблюдая за реакцией Дань Хэна. Цзинлю специально не выходила из темноты, чтобы он не увидел ее намокшие глаза. Ее голос иногда подрагивал, но она мастерски пыталась скрыть это. — Тяжело довериться тебе после всего произошедшего. — Знаю. — Дань Хэн прищурил глаза, вглядываясь в силуэт женщины. — Ты плачешь, Цзинлю. — Я чувствую вину. Перед всеми. Особенно перед ними двумя. — Но тогда было невозможно что-либо предпринять. — Я прекрасно знала, чем занимается центр. Но я собственными глазами видела, как от меня уходил Инсин на свою верную смерть. Я знала, что это не кончится ничем хорошим. Но не сделала ничего. — Цзинлю громко вобрала в себя воздух. — Почему ты ничего нам не сказал? Почему?.. — Я не мог. Цзинлю, понимая, что больше не может сдержать эмоций, ушла к себе в комнату, ничего больше не сказав. Она почувствовала холод, бегущий по всему телу. Она снова ощущала на своем теле шрамы, но думала, что это ничто в сравнении с ущербом, которые понесли ее близкие. Она хотела, должна была быть опорой для них, она была главным наставником Цзин Юаня, но не смогла помочь ему тогда, когда это было необходимо. И даже сейчас, пытаясь не дать горячим слезам стекать по подбородку, Цзинлю хотела быть сильной, но сам факт проявления этих чувств стал для нее главной слабостью. 29 сентября 2052 года 09:23 — Цзин? Цзин Юань… Проснись. — Фу Сюань трясла детектива за плечо, пока тот все никак не мог разлепить глаза. Вместе с этим девушка потрепала Мими по гриве, а львица лишь пару раз моргнула в ответ. Мими была большой домашней кошкой, которая не любила никого кроме своего хозяина, но позволяла любить себя его друзьям. — Ну чего? — Промычал Цзин, широко зевая. — У нас гости. Вставай. Только попытайся успокоиться. Цзин почувствовал, как у него заболела голова. Такое всегда бывает, когда его с самого утра что-то раздражает. А тут он не успел открыть глаза, как ему говорят, что кто-то пришел. В квартире сейчас жили Цзин Юань, Фу Сюань, Цзинлю, Дань Хэн и Байлу, которые активно занимаются исследованиями. Юйкун вместе с дочерью приняла решение на время переехать к друзьям, чтобы уберечь Цинни от постоянной тревожности, которая царила в ее второй квартире. Тинъюнь время от времени заходила, чтобы доложить последние сведения, но предпочитала, скрываясь, жить под другим именем в отеле неподалеку. Им всем сейчас пришлось затаиться и бросить свои дома, ведь не только самого Цзин Юаня разыскивают. Никто из его близких и специального отдела не должен попасться. Фу Сюань устраивало проживание, хоть и с оборудованием иногда случались проблемы. Она все еще сокрушалась насчет своей утерянной базы, которую любезно забрала себе Серебряный Волк. И как только она с ней встретится, то не постесняется высказать в лицо несколько ласковых слов. Цзинлю совсем ушла в себя, и видели ее только на кухне, когда она что-то брала из холодильника или наливала кофе. Она говорила, что ей пока нужно справиться со всеми мыслями. Цзин Юань же в свою очередь никак не мог покинуть Байлу, а после прибытия Дань Хэна он пристально за ним наблюдал своими желтыми лисьими глазами. Поднявшись с кровати, Цзин увидел тень негодования на лице Фу Сюань. — Что за гости? — С сомнением в голосе спросил мужчина. — Лучше бы одной из них здесь не было. Сюань вышла из комнаты, силясь с желанием захлопнуть дверь от злости. Цзин Юань насторожился, сразу прокрутив в голове мысль, что это может быть Кафка. Но по словам Фу, гостей несколько. И это пугало. Наспех умывшись и причесавшись, Цзин вышел в кухню, узнав девушку, сидящую за столом. Рядом стояла Цзинлю, с каким-то снисхождением наблюдающая за ней. — Доброе утро. — Цзин Юань решил начать с простого. Девушка отхлебнула чай и взяла из пиалы песочное печенье. — После обращения я бы не советовала вам высовываться на улицу. — Волк говорила как-то безучастно, продолжая жевать печенье. — Солдатов стало гораздо больше. — Ну конечно. — Цзин устало пробежался рукой по волосам, понимая, что все их усилия, похоже, только настраивали военных еще более агрессивно. — Что ты здесь делаешь? — Отводила Блэйда. Он опять раны перематывает, пришлось помочь ему. Только не убейте его, он мне обещал поигр — Ей не дал договорить Цзин Юань. — Блэйд? Он здесь? — Да. — Тихо вмешалась Цзинлю, скрестив руки на груди. Она смотрела в пол, и было сложно понять, о чем конкретно она сейчас думает. Она снова брала контроль над собой, как раньше. Цзин выбежал из кухни, все еще не веря услышанному. Он так быстро вошел в комнату, служащую для них лабораторией, что все трое присутствующих испугались, а Байлу подскочила на месте, чуть не опрокинув бутылочку с медицинским спиртом. Инсин сидел на кровати, которую туда перетащил Дань Хэн ночью, сделав комнату теперь больше похожей на палату в больнице. Одежды до пояса на нем не было, а голый торс прикрывали бинты до самой шеи. Лишь одна из рук была размотана, открывая свежие шрамы. Дань Хэн брал у него кровь, но даже после резкого прихода Цзиня игла в его руках не дрогнула. Все мышцы в теле Блэйда напряглись, когда он увидел на пороге Цзин Юаня. Детектив затаил дыхание, и только спустя несколько секунд молчания взглянул на Байлу и Дань Хэна. Девочка была слегка напугана, и на ее лице читалась усталость, а на шее криминалиста из-за высоко собранного хвоста на шее были видны свежие следы поверх тех, которые оставил вчера Цзин в порыве гнева. Похоже, их встреча с Инсином прошла также плохо. Но сейчас Блэйд сидел относительно спокойно, лишь сведенные брови и подрагивающие мышцы лица выдавали его чувства. — Ты пришел. — Цзин продолжал стоять на месте. Все нужные мысли сейчас покинули его голову. — Теперь… Мы ведь оба все знаем, верно? Немного погодя, Инсин медленно кивнул. Дань Хэн, чье горло перенесло реакцию этих двух, сейчас молчал, заканчивая набирать кровь. Он поднялся с колен, закрывая колбу. К Инсину подбежала Байлу, приложив к месту прокола пропитанную ватку. — Чтобы кровь не бежала. — Девочка заботливо замотала руку мужчины. — Мы попробуем что-нибудь решить в ближайшее время с твоей несвертываемостью. — Дань Хэн, Байлу, вы не могли бы… Оставить нас наедине? — Спросил Цзин Юань, постукивая костяшкой пальца по стене, к которой он прислонился. — Конечно. Идем. — Байлу потянула криминалиста за драконий хвост к выходу, отчего тот еле слышно ойкнул. Пришлось быстро оставить все на столе и пойти за своей маленькой ассистенткой, которая так настойчиво тянула его к выходу. Они остались вдвоем, долго смотря друг на друга. — Я не знаю, хочешь ли ты вообще видеть меня, Инсин. После всего случившегося, я — — Нет. Меня бы здесь не было, если бы я не был готов ко встречи с тобой. — Инсин тяжело вздохнул, поднимая глаза к потолку, словно то, что он хочет сказать, вызовет слезы. — Легче показать. И Блэйд развернулся к Цзин Юаню спиной, убирая с нее волосы. На свежих и чистых, только недавно смененных бинтах расползалась кровь, пропитывая их почти насквозь. Багровый цветок распускался смертельными лепестками на его лопатках, пояснице. След вился до самой шеи. От увиденного Цзин приблизился к нему, протягивая руку, но в нескольких сантиметрах застыл, а после притянул ее обратно к себе, прекрасно все понимая. — Похоже, я медленно умираю. Возможно, так действительно будет лучше. Но мне захотелось… Узнать правду. Увидеть тебя, возможно, в последний раз. Все равно сейчас нечего терять. — Инсин... — Нет, ты не должен плакать. Я не хочу этого. — Но ведь плачешь ты. Цзин осторожно заглянул в лицо Инсина, убирая пальцем челку с его лица. Несколько слезинок скатилось по бледному и впалому лицу мужчины. — Это твоя вина. Рядом с тобой я все время становился сентиментальным. — Прости меня, Инсин. Я не был рядом. Я не смог защитить тебя. Я клялся оберегать тебя, но не выполнил обещанного. Ты пережил столько, что мне страшно представить. И даже сейчас в тебе столько боли, которую я не могу полностью искоренить. — Прекрати. — Прошептал Инсин. — К чему это все? — Потому что я все еще люблю тебя. — Ответил Цзин Юань. Блэйд молчал, дыша все медленнее. У него начинала кружиться голова, отчего он болезненно поморщился и начал заваливаться назад. — Тебе плохо? Инсин? Инсин! В ушах послышался шум, и перед тем, как погрузиться в темноту, Блэйд увидел, как в комнату вбежали Байлу с Дань Хэном, укладывающие его обратно на кровать. 18:09 — Ты сожрала все печенье. — С раздражением проговорила Фу Сюань, но Волк не обращала на нее никакого внимания, с головой уйдя в игру на телефоне. В коридоре послышались звуки чьих-то сборов, и выйдя из кухни, Сюань увидела, как Цзинлю надевает пальто и свои высокие сапоги. Получив очевидный вопрос, куда она уходит, Цзинлю ответила, что хочет начать действовать. Больше ничего не объясняя, она захлопнула дверь перед лицом Фу, которая пыталась ее остановить. — Это плохо. Это очень плохо. — Фу Сюань сразу направилась к Цзин Юаню, который уже несколько часов не выбирался из своей комнаты после того, как Инсин упал в обморок, и больше никого не пускали к нему. Цзин не сидел ни минуты с того момента, как Блэйду стало хуже. Он ходил по комнате, судорожно заламывая свои пальцы и о чем-то активно размышляя, либо останавливался около окна, наблюдая за пасмурным небом и туманом, из-за которого не было видно даже ближайший дом. — Цзинлю ушла, сказала, что будет действовать. — Фу Сюань была в смятении. — Ты знаешь, что она хочет сделать? — Понятия не имею. Она такая с приезда День Хэна. Наступило молчание, потому что ни она, ни он не знали, что еще можно сказать по поводу сложившейся ситуации. Все сейчас были в опасности. Но главной была задача оберегать двух полудраконов, от которых зависят все дальнейшие события. На них сейчас лежала задача как можно быстрее разработать «лекарство» от Мары. Сейчас на улицах творились беспорядки, недавнее обращение и статья наделали невероятно много шума, отчего общественность взбунтовалась. У них был готов план, если работа Дань Хэна и Байлу увенчается успехом, но шансы были настолько низки, что никто не обсуждал между собой возможности будущего или дальнейшие действия. Внезапно странное урчание долетело до ушей девушки, и она с недоумением взглянула на своего коллегу. — Ты не завтракал? — Нет. Я не ел со вчерашнего утра. — После слов мужчины живот снова известил его об абсолютной пустоте в желудке. Сюань улыбнулась, но как-то устало, вынужденно. — Сегодня здесь суматоха больше обычного. Если ты не против компании этой выскочки, можем пойти поесть на кухне. Но, по правде говоря, я все еще не понимаю, почему она не уходит домой. — Похоже, Инсин ей что-то пообещал. — Цзин Юань пожал плечами. — И она считает это довольно важным. У нас есть хлеб? А кофе? — У нас есть все. Кроме печенья. На кухне в это время на связь с Волком вышла Кафка, высветившись на небольшом окошке малинового цвета голограммы. Она вытерла темно-красное пятно с лица, смотрясь в камеру как в зеркало и любуясь собой. — Как дела, милая? — Блэйду хуже. Я останусь здесь ненадолго. — Неужели? — Кафка нежно улыбнулась. — Не похоже на тебя задерживаться где-то кроме своей комнаты. — …Он обещал мне. — Волк оторвалась от своей игры, когда рядом сел Цзин Юань. — А-а, детектив, приятно тебя видеть. — Женщина подмигнула Цзин Юаню. — Чем сейчас занимается Нергал? — Спросил Цзин. — Я развлекаюсь, зачищая нашу территорию от непрошенных гостей. — Кафка перевела камеру на несколько человек в форме, которые лежали кучками на асфальте. — Но наши зараженные погибают, а новых спасти все сложнее. Нужны тяжелые меры, чтобы остановить верхушку от охоты. У особого отдела есть успехи в этом? — Мы стараемся как можем. — Цзин выдавил из себя небольшую улыбку. — Блэйд может нам очень сильно помочь. — Ну, — Кафка сделала выстрел за кадром, послышался чей-то болезненный хрип. — Надеюсь, наша Волк не сильно заскучает с вами. Прощайте, детектив. Передавайте привет Блэйдику. — После нее я чувствую себя более уставшим, чем обычно. — Заключил Цзин, принимая из рук Фу Сюань кружку с кофе, от которого отходил пар. Наконец позавтракав, Цзин Юаню стало чуть легче. Организму было от чего черпать энергию. Ему хотелось зайти в лабораторию и спросить, как Инсин, но ему настоятельно рекомендовали не соваться туда. Блэйду сейчас нужен был покой, а его «врачам» тишина. Измененный ген драконов был устойчив к Маре, поэтому Байлу и Дань Хэн могли свободно контактировать с зараженными без каких-либо последствий. Некоторые уже задавались вопросом, нельзя ли против Мары применить что-то ответвленное от самое идеи улучшенного гена, но создание одного такого получеловека с рогами стоило невероятных ресурсов и финансов. Поэтому подобные исследования были чересчур затратными даже для исследовательского центра, который смог вырастить следующего наиболее здорового полудракона лишь спустя несколько лет после Дань Хэна. Спустя час Байлу с Дань Хэном зашла ко всем и сказала, что они стабилизировали состояние Инсина. В этот момент в глазах Волка явно пробудился интерес. — К нему можно? — Спросила девушка, привстав с дивана. — Его лучше сильно не тревожить… — Дань Хэн замялся, не упустив недовольный его ответом взгляд Байлу. Пришлось исправляться. — Хорошо, можешь идти. Волк уже через какие-то секунды не настойчиво стучала в дверь, пока Инсин не разрешил ей войти. — Ты все еще здесь? — Он устало взглянул на нее, приподнимаясь с кровати. — Бери. — Она протянула ему вторую игровую консоль, которую все это время держала в кармане шорт. — Ты обещал. — Почему именно сейчас? — Потому что ты выглядишь дерьмово. — Волк придвинула к его кровати стул и села, скрестив на нем ноги. Она накинула на голову капюшон от своей огромной черной толстовки, затянув его так, что был виден лишь овал лица. — Игры помогают мне отвлечься от реальности. Отвлекайся. — Проговорила девушка, слегка смущаясь, хотя это было на нее не похоже. Блэйд молчал, глядя на экранчик и все больше хмуря брови. Игра была с режимом для двух игроков, и в основном заключалась в идее боев и различных комбинаций. Волк быстро выбрала себе персонажа, пока Инсин несколько минут листал их от начала и до конца. — Ты что, не можешь определиться? — Они все странные. — С серьезным выражением лица ответил Блэйд. — Как девушка может сражаться в этих кусках ткани? — Фансервис. — Ясно. — Просто выбери уже кого-нибудь. Ты же был копом, там есть подобный персонаж. — Я не… — Инсин понял, что Волк уже знает все. — И когда? — Когда я узнала? Это была сделка с отделом. Но твое прошлое не удовлетворило мой интерес. Ты все еще скучный. — Хотелось бы мне тоже сказать, что моя жизнь была скучной. — Без какой-либо окраски заключил Инсин. — Ладно, коп так коп. — Наконец-то. Поехали! Прошло несколько десятков минут, прежде чем Волк заметила, как серьезно Инсин относится к игре. Он постоянно думает над ударами, и она не увидела ни одного раза, чтобы он просто хаотично нажимал на кнопки. Неосознанно она перевела взгляд на его бинты. Весь его корпус был закрыт ими, а поверх ему набросили какой-то черный плед, хотя ноги у него были укрыты толстым одеялом. — Тебе холодно? — Да. Меня морозит. — Не отрываясь от игры, ответил Блэйд. — Может, тебе заказать обогреватель? Хотя отопление здесь новейшее, район богатый. — Я справлюсь. А ты сейчас проиграешь. — Черт! — Волк не успела уклониться, прежде чем ей нанесли сокрушающий удар. Она прекрасно понимала, что если бы не отвлеклась, у Блэйда не было бы никаких шансов. Она удивилась, увидев после этого на его лице нечто, похожее на улыбку. Он приподнял уголки губ, хотя это было так мало заметно. — Я не поддамся тебе больше. — В ней заиграл азарт. — А ты не любишь проигрывать. Они провели так несколько часов, и хотя большинство побед принадлежало Волку, Блэйд смог несколько раз обхитрить девушку, на что она довольно капризно жаловалась еще с несколько минут после своих проигрышей. В какой-то момент Инсин совсем отвлекся от ноющей боли, которая все равно проступала даже через мощное обезболивающее. Он сам себе поражался, что какая-то игра на консоли смогла перевести его внимание на такой долгий срок. И похоже, это очень нравилось Волку, которая время от времени смотрела на реакции Инсина и его эмоции от происходящего. К ним ни разу не зашел Дань Хэн с Байлу или кто-либо еще. По видимому, это была заслуга маленькой девочки, которая всем говорила, что сейчас этим двум надо побыть вместе, и Блэйду не помешает компания Волка. Посреди очередного раунда Инсин поморщился, а одна из его рук в судороге чуть не выронила консоль. Он отложил ее в сторону от себя и прикрыл глаза, неосознанно укутываясь сильнее в плед. Волк выключила игру и немного понаблюдала за мужчиной, чье дыхание все сильнее учащалось. — Ты же не умрешь?... — Тихо спросила девушка. — Я не знаю… Скорее всего… — Голос Инсина задрожал, словно в комнате температура была меньше двадцати градусов. — Я-я… Я позову драконов. Не умирай. Волк выбежала из комнаты, ощущая странное чувство в груди. Что-то печальное и тяжелое. Невыносимо. Ночью было нелегко. Темнота, и снова это отвратительное чувство одиночества подкатывало к горлу и стискивало его с невероятной силой. Инсину казалось, словно он задыхается, но это происходило в странном состоянии между сном и реальностью. Ему постоянно было холодно, холодно и больно, как в тот злосчастный день и отходящие от него недели ада. Словно несколько лезвий одновременно вонзались в тело, прорезая кожу и разрывая органы, и делали это снова и снова, не давая тканям регенерироваться. В бреду он звал лишь одного человека, хотя он не вспомнит об этом на утро. Он звал его точно также, как тогда. Но сейчас этот человек был рядом. Цзин Юань зашел к Инсину, когда все остальные уснули. Дань Хэн и Байлу, чересчур утомившись и вколов Блэйду обезболивающее, вырубились прямо на кухне, обвив друг друга хвостами. Даже им нужен был небольшой перерыв в разработке лекарства. Детектив, лишь приоткрыв дверь, почувствовал сшибающий с ног запах спирта, смешанный с кровью. В тишине слышалось громкое дыхание зараженного, прерываемое порой тихими словами, больше похожими на неразборчивое бормотание. — Где… — Цзин Юань… — Цзин… Разобрав свое имя, Цзин Юань взял руку Инсина в свою и сел рядом. Когда глаза привыкли к темноте, он смог увидеть очертания лица мужчины. По привычке убирая темную пушистую челку, Цзин силился с желанием поцеловать его в лоб, как раньше. — Я здесь… Я здесь. Тепло. Но от чего? Кто-то держит его руку. Только у одного человека были такие теплые, почти горячие прикосновения. Инсин раскрыл глаза, различая в темноте знакомый силуэт. Его дыхание стало спокойнее, рассудок приблизился к норме. Но холод все еще не уходил, как и раны не затягивались полностью. — Нельзя… Ты заразишься. — Кому-то нужно будет стать подопытным для нового лекарства. Им не можешь стать ты. — Цзин Юань разговаривал ласковым шепотом, потирая обмотанные костяшки на руке Инсина. — Нельзя… — Чш-ш-ш, все хорошо. — Цзин приподнял его кисть и прикоснулся к ладони губами. — Я буду рядом. Инсин замолчал, пока его дыхание приходило в норму. Цзин понимал, что сейчас Блэйд не сможет полноценно поспать. Его тело не даст ему заснуть с такой непереносимой болью и нескончаемым чувством холода. — …Инсин, ты помнишь, как мы познакомились? Как я пытался впечатлить тебя на тренировке по стрельбе, но мои мысли были настолько далеки от тела, что я промахнулся на каждом выстреле. А ты тогда впервые засмеялся при мне… Я был смущен, и ты заметил, что у меня слегка покраснели щеки. Ты ходил тогда с высоким длинным хвостом своих угольно-черных волос, и ты был так чертовски красив, что мне казалось, будто весь этот мир не достоин той красоты, какую я видел в тебе. Мне казалось, я готов был ревновать любой столб, на который ты смотрел на улице. Инсин зашевелил рукой, сжимая пальцы Цзин Юаня. Тот продолжал говорить шепотом, иногда посмеиваясь и делая небольшие паузы. Бинты на руке Блэйда свисали вниз, обнажая руку с незажившими ранами. К ним прибывала кровь. — А как мы прятались от Цзинлю, когда полночи не могли отлипнуть друг от друга и не приехали заменить ее? Я тогда так и не встал с кровати, а ты, сдавшись с попытками меня разбудить, упал рядом, и мы проспали весь оставшийся день… Помнишь, как после свидания мы вместе пошли лежать в ванной, а я уснул, пока ты мне что-то рассказывал? Ты тогда оставил меня в воде, а на следующий день, ворча на самого себя, лечил меня, потому что я простудился. ...Один раз ты так заглядывался в интернет магазине на многотомник твоего любимого писателя, что я, получив зарплату, потратил ее на книжный шкаф и заполнил все его полки новыми книгами для тебя. Ты тогда здорово злился на меня за такую трату, а потом с нежной улыбкой сидел в кресле и перелистывал страницу за страницей… ...В один из вечеров ты в первый и последний раз настолько напился, что когда к тебе подошла познакомиться какая-то девушка, ты отказал ей, а потом начал писать мне сообщения, как меня любишь, хотя я сидел напротив все это время… — Цзин Юань не мог скрыть улыбки от этих воспоминаний. И их было еще так много, и каждое сидит в голове Цзиня где-то на особом уровне, и никогда оттуда не уйдет. Он наклонился к лицу Инсина, чтобы послушать дыхание. Оно было спокойным и размеренным, каким и должно быть. Лишь мелкая дрожь все еще занимала все его искалеченное тело. Цзин приподнял одеяло с пледом и забрался под них, кладя голову Инсина ближе к себе. Он не мог обвить его руками и прижать к себе как когда-то, ведь знал, что любое движение могло навредить. Но Блэйд сам прижался к нему, чувствуя приятное тепло, в котором так нуждался. Внутренняя тревога стала ниже, а сердце стало биться еще медленнее. Цзин стал для него лучшим обезболивающим из всех существующих. 30 сентября 2052 года 07:45 — Нам нельзя было его так надолго оставлять! — Доносился из-за двери голос Байлу. — Он будет в порядке, его тело еще способно к регенерации. — Нам вообще спать запрещено, осталось совсем немного работы! — Девочка зашла в лабораторию, но увиденное заставило ее прервать свои нотации и вскрикнуть. — О нет! Цзин Юань! Лицо Дань Хэна изменило цвет, когда, подняв Цзиня с кровати, он увидел на его ладони порез. — Идиот... Цзин Юань, ты слышишь меня? — Криминалист дал ему пощечины с двух сторон, чтобы разбудить. Лицо у детектива было бледным. Цзин мгновенно раскрыл глаза, пока два полудракона готовы были убить его на месте, особенно старший. — Чем ты думал?! Какого черта ты натворил?! — Дань Хэн был в ужасе, каждая клетка его тела приходила в негодование. — Вы будете пробовать действие лекарства на мне. — С долей вины в голосе проговорил Цзин. — Так будет лучше. — Это безумие! — Байлу трясла мужчину за руку. — Оно самое. Это повод закончить как можно быстрее. — Ты псих. — Дань Хэн отпустил его и зарылся рукой в свои волосы, быстро о чем-то активно думая. — Ладно, нам нужно по меньшей мере еще четыре часа. А ты не выберешься из этой комнаты, пока я не введу в тебя первую сыворотку. Раз ты не понимаешь, как ценен для всех людей, то продолжай совершать безрассудные поступки. Я не буду бороться ни с одним из вас. В этот момент Дань Хэн пробежался рукой по своей забинтованной шее и начал доставать все необходимое оборудование, больше не обращая никакого внимания на детектива. Все это время Инсин не просыпался. Байлу проверила его состояние, и он всего лишь спал, так что беспокоиться пока было не о чем. Нужно было лишь заменить бинты на новые. Цзин сел на краю кровати, растрепав себе волосы двумя руками. Он о чем-то глубоко задумался, уставившись в пустоту. Из этого состояния его вывела Байлу, попросив помочь перебинтовать Инсина. — Все равно вы уже заразились. — С раздражением произнесла девочка. Но ей было страшно за здоровье детектива. Она винила в этом полностью себя. Если бы она не заснула, то ничего бы не случилось, и первый препарат уже был бы готов. Спустя немногим больше четырех часов первая попытка действительно состоялась, но Дань Хэн не стал вливать ее сразу в Цзин Юаня. Байлу также активно работала, но им нужно было еще время. Нужно было понять, как прореагирует Мара внутри детектива, что если она мутировала в нем еще больше, и какова будет вероятность полного исцеления. Было принято решение перенести Инсина в комнату Цзин Юаня, чтобы он находился в покое. Когда Фу Сюань узнала о произошедшем, ей очень хотелось сказать, что от Цзин Юаня подобное было ожидаемо. Но это невозможно было даже прокрутить на языке, потому что подобное решение шокирует любого, даже того, кто знает Цзиня всю жизнь. Она сидела за графиками, отображающими число убитых, зараженных и неизвестных в своем статусе. Со сбором информации помогала Тинъюнь, отправляющая информацию регулярно, а также не оказалась лишней помощь Волка, которая после вчерашнего дня, проведенного со всеми, почему-то сама предложила свои услуги. Но Сюань не могла с головой уйти в работу, ее мысли занимал лишь поступок Цзин Юаня, который он абсолютно ни с кем не обсудил, и никто даже подумать бы не мог, что он сам решит заразиться. Она постоянно стучала ногой о пол, а глаза бегали от одной строчки к другой. Приходилось перечитывать одно и то же предложение на голограмме по несколько раз, чтобы понять, о чем там говорится. От Цзинлю все также не было новостей, а обстановка только накалялась. Трупов становилось все больше, а любой бунт или протест пресекались. 4 октября 2052 года Центр Лофу Сяньчжоу 18:02 — Мы прерываем показ для экстренных новостей, поступивших нам несколько минут назад. В центре Лофу Сяньчжоу в данный момент разворачивается массовый бунт активистов, выступающих за отмену истребления зараженных. Также они заявляют, что излечение Мары осуществимо, и готовы предъявить доказательства этому. Первую линию этого парада возглавляет бывший особый отдел полиции Лофу Сяньчжоу, занимавшийся расследованием преступлений, связанных с Марой. Ведущий детектив — Цзин Юань, и его наставница Цзинлю, за плечами которой немало раскрытых преступлений. Детектив Цзин Юань уже являлся причиной возникновения незаконных митингов, прерывая эфир со своим обращением, содержащим более чем провокационный характер, а также участвуя в интервью, которое было опубликовано "Последними минутами Лофу" " — Вы, именно вы были теми, кто создал Мару.» - Именно эти слова произнес он в своем обращении. — А также им было совершена кража оборудования исследовательского центра Лофу, и, как предполагают очевидцы, именно он ответственен за исчезновение девочки с улучшенным геном дракона, которой принадлежит имя Байлу. А сейчас — прямой репортаж с места событий.

***

— Вы совершаете незаконный митинг, немедленно разойтись. Агенты спецназа в большом количестве рассредоточились, перекрывая дорогу для идущих. Цзинлю вынула из своего пальто пистолет, не стесняясь навести его. — Опустите оружие. — И не подумаю. Она не колебалась ни секунды, наводя пистолет на одного из агентов. Ей не ничего стоило вырубить нескольких таких человек разом. Цзинлю была готова на это с самого начала. Дождь прекратился задолго до того, как митинг начался. Улицы под вечерним небом были сине-фиолетовыми, смешанные со светом белых уличных фонарей. Люди не держали плакаты и не кричали, они лишь шли за теми, кому доверяли. Их всех коснулась Мара. Они потеряли своих близких, возлюбленных, детей, родственников. Кто-то сильно пострадал от этого также и физически. Кто-то, кого сейчас здесь нет, стал жертвой мутного рассудка заболевших. Все они были жертвами людей, которые играются с человеческими жизнями, не видя в них никакой ценности. — Все эти люди, сейчас собравшиеся здесь, уже потеряли все, что у них было. Они потеряли кого-то, кто был им дорог. — Когда заговорил Цзин Юань, уровень шума улицы стал тише. Вертолеты репортеров и множество останавливающихся рядом машин не заглушали его громкий голос. — У половины из них есть кто-то убитый, тот, кого вы без капли сочувствия и понимания истребили, словно скот. Человеческая жизнь имеет гораздо большую ценность, чем кажется кучке ученых и нашим властям. — Повторяю, вы совершаете незаконный митинг, разойтись и бросить оружие, иначе мы откроем огонь. — Если сейчас вы откроете огонь по нам, то это станет точкой невозврата. Меня слышит весь Лофу Сяньчжоу, поэтому я, не стесняясь, скажу — Лекарство от Мары изобретено, результаты наших исследований прямо сейчас отправлены в главную лабораторию, и главным показателем сейчас являюсь я сам — если прямо сейчас меня заберут на исследования, то обнаружится, что Мара в моем организме излечена. — Ведущий детектив особого отдела заявляет, что их тайная организация смогла разработать способ, побеждающий Мару и позволяющий человеку жить как раньше. — Солдаты получили сигнал опустить оружие. — Прямо сейчас нам поступили сведения, что все главные филиалы больниц и медицинских центров активно изучают присланный им материал. — Один из агентов стреляет в детектива, но его пулю останавливает неизвестная женщина с двумя пистолетами! — Наш канал будет держать вас в курсе последних новостей, не переключайтесь. — После рекламы один из филиалов центральной больницы объявит свое заключение насчет присланных анализов и исследований, оставайтесь с нами.

***

— Как тебя не поймали, пока ты организовывала митинг? — Цзин включил сигарету и выпустил большое облако дыма. Было холодно, ночной ветер заползал под одежду, колючими прикосновениями раздражая кожу. — Если бы я захотела, меня уже давно пристрелили бы прямо там. — Цзинлю затянулась, пока руки у нее слегка дрожали. — Я должна была что-то сделать. Для вас всех. — Для нас всех? — С ухмылкой произнес Цзин и поморщился от проступившей боли. От Цзинлю эта реакция не ускользнула. Она долго и пристально смотрела на своего ученика, пока дым отходил от ее сигареты, уходя куда-то в небо и впитываясь в ее белоснежные волосы. — Тебе не стоит курить после Мары. — Я знаю. Это последний раз. — Как себя чувствуешь? — Цзинлю потушила свою с характерным трескающим звуком. — Лучше. Мне хватило несколько дней, пока медики завершали раствор, чтобы Мара начала разъедать мои старые шрамы. На мне она действовала гораздо быстрее, чем на остальных. — Потому что она мутировавшая. Тебе ведь хватило ума заразиться ей от Инсина. Цзинлю снова помолчала, медленно переползая взглядом по ночным огням Лофу. — Байлу сказала, ты переносил ее очень тяжело. Ты подумал, что чувствовал Инсин, когда узнал об этом? — Я хотел уберечь его. Но в тот момент, когда узнал, он не хотел больше ничего и знать, поднялся со своей кровати и прибежал ко мне в комнату, пока ноги его еле держали. Он так и упал на пороге, закашляв кровью. Тысячу раз назвал меня идиотом и кретином, пока я укладывал его обратно. — И как он сейчас? — … — Цзин прикусил губу и выключил сигарету. — Он очень слаб. Я не знаю, сможет ли он выкарабкаться… Я… Я ничего не знаю. Сегодня ему ввели лекарство, на действие нужна вся ночь. Я все время сижу около него, пока он ворочается во сне и видит кошмары. Иногда выхожу перекурить, а потом снова возвращаюсь. — Он сможет. Инсин множество раз уже был на волоске от смерти, и шансов у него тогда было гораздо меньше, чем сейчас. — Да... Надеюсь, он справится. 6 октября 2052 года 09:45 Что-то изменилось. Словно тело больше ему не принадлежит. Оно другое. Голова ясная, каждая мысль в ней видится так четко. Он больше не мерзнет. Пальцы не покалывает от холода. Слышен шум, кажется, вокруг много людей. Кто-то… Плачет? — Он просыпается! — Громким шепотом сказала Байлу, и вокруг кровати Инсина не осталось свободного места. — Дайте ему привыкнуть, меньше голосите. — Проговорил Дань Хэн. Его ладонь кто-то сжимает. Теплое, горячее прикосновение. Оно есть только у одного человека. Агатовые, тусклые глаза наконец приоткрылись. Инсин медленно переводил взгляд от одного лица к другому. Он видел, как по щеке Цзин Юаня катится слеза. Она падают на простынь, впитывается в ткань. Несколько упало на руку Инсина. Кто-то тоже сейчас плачет… Девочка-дракон вытирает свои слезы, больше похожие на огромные бусины. Но это еще не все. Он тоже… Плачет? Инсин прикоснулся рукой к влажным глазам. И тогда заметил, что бинтов нет. Мелкие царапины затянулись. — Я жив. — Он не верил своим словам, и даже не понял, что сейчас сказал. — У нас получилось… — С облегчением ответил Дань Хэн, держа Байлу на руках. Она так лучезарно и счастливо улыбалась, что это было заразительно для всех остальных. Цзин прикрыл лицо, еще крепче сжимая руку Инсина. — Зачем вы плачете? — С удивлением спросила Серебряный Волк, держа руки в карманах толстовки. — Мужчины тоже могут плакать. — Обидчиво ответил Цзин, вытирая слезы. — Мы так рады, что ты в порядке, Инсин. — Юйкун нежно улыбнулась, обнимая Цинни рядом. — Все наши усилия не прошли зря. — Спасибо… — С комом в горле шептал Инсин. Слезы душили его, будто все, что накопилось в нем за все года жизни с Марой, сейчас выходило наружу. Весь тот страх и убивающая изнутри печаль сейчас превратились в его слезы. — Спасибо…

***

Через час Дань Хэну пришлось выгнать всех, чтобы дать Инсину полежать в тишине. Но на самом деле ему нужно было сказать кое-что очень важное. То, что нельзя было говорить в тот счастливый момент. Он сел рядом, сложив руки на коленях в замок. Рядом горел небольшой светильник, освещающий темную комнату молочным свечением. В таком свете Инсин выглядел так хрупко. Тени падали на его впалое лицо, на синяки под глазами. И только глаза горели здоровым блеском. За окном снова шел дождь. — Мне нужно рассказать тебе важную вещь, которую… Будет тяжело принять. — Ну конечно… — С улыбкой произнес Блэйд и опустил голову. — Все не могло быть так просто. — Ты излечен. Но твое тело не восстановится к прежнему состоянию. Инсин, боюсь что… — Дань Хэн собрался с мыслями, прежде чем сказать следующее. — Ты не проживешь больше года. 31 ноября 2052 года Квартира Цзин Юаня и Инсина, Лофу Сяньчжоу 13:23 — Зачем ты снимаешь на это старье? — Спросил Инсин, когда Волк навела на него камеру. — Чтобы был красивый эффект пленки. Хватит ворчать, ты даже в день рождения веселиться не умеешь? — Милая, не груби. — Кафка допивала вино, которое красиво переливалось в бокале. Цзинлю разрезала вишневый торт, который они с Цзин Юанем и Фу Сюань готовили сами. Конечно, он был неидеален. Когда Цзин пытался вывести на нем буквы, насадка на пакете с кремом отвалилась, и все вылилось на торт. Теперь он был не в темном шоколаде, а полностью в белом креме. Зато на свечи Фу Сюань не поскупилась, поставив столько, сколько исполнилось имениннику. Байлу взяла немного крема на язык и скривилась. В своем новом очаровательном белом платье с оборками, которое ей купил Цзин Юань, она выглядела как героиня сказки. — Вы забыли сахар. Это просто белковый крем. — Потому что он нужен был только для украшения, да, Цзин? — С упреком заметила Цзинлю, широко раскрыв устрашающие глаза. — Вы обесцениваете мои старания. — Цзин отодвинул тарелку от Цзинлю и взял нож из ее рук. Он продолжил нарезать «Вишневый Лофу» сам, с притворной обидой поглядывая на девушек. — Лучше бы заказали или купили в магазине. — Проговорил Дань Хэн, заглядывая Цзиню за плечо и оценивая внешний вид торта. Цзин поднял нож и повторил взгляд своей наставницы, чтобы полудракон шел по своим делам и дольше не мешал ему. — Уже все готово, где торт? — Тинъюнь держала в руке хлопушки, хотя Юйкун долго ее отговаривала от этой покупки. — Яньцин уже устал держать камеру и слушать ворчание Инсина. — Я в полном порядке! — Прокричал из комнаты журналист. — Зажги свечи, дурень. — Цзинлю подошла с зажигалкой, когда Цзин уже собирался выходить. — Их тут туча, мы так до утра будем жечь. — Ты торт вынесешь с незажженными свечами? — С упреком ответила женщина и по очереди прошлась огоньком по каждой. 20:06 Центр Лофу Сяньчжоу — Мы давно здесь не были, да? — Цзин обнимал Инсина, глядя на ночной город. Их место все еще существовало, но было слегка не убрано. Зимой персонал не выбирался на крышу для уборки. — Да. Оно не изменилось за все это время. — Ну, разве что кроме этих громадных дисплеев на зданиях. — Цзин не переставая улыбался. — ...Теперь я не могу зарыться носом тебе в волосы. — Я давно хотел подстричься. За ними тяжело ухаживать. Волосы Инсина теперь были гораздо выше плеч, а кончики все также остались красноватыми. Цзин все еще любил убирать пряди ему за ухо, несмотря на то, что теперь они порой торчат в разные стороны. Инсин, прежде чем натянуть шарф по самый нос, снова поцеловал Цзиня. От его губ уже давно не чувствовался табачный вкус. Несколько снежинок упало на смольные волосы, так ярко на них выделяясь. — Снег пошел. Они подняли головы к нему, наблюдая за тем, как с неба начинает сваливаться все больше и больше снежинок. Эта зима в Лофу будет гораздо сильнее прошлых. Жители уже давно привыкли видеть в числах декабря скорее дождь, чем снег, но в этом году люди будут счищать сугробы с дорог и своих машин. — Кажется, я могу уйти со следующим первым снегом. — Тоскливо прошептал Инсин, ловя несколько снежинок ладонью. На его руках они таяли очень медленно. — Инсин… — Цзин Юань обнял его, приставив его лоб к своему и прикрыв глаза. — Я люблю тебя. И буду любить. До самого конца. — Прости меня, Цзин Юань. — За что? — Я не смогу прожить эту жизнь вместе с тобой. — Ты уже моя жизнь. Не смей извиняться за то, что ты стал для меня всем. — …Я не хочу умирать… Я люблю тебя. Люблю так сильно… Цзин Юань не разжимал объятия ни на секунду, пока снег продолжал падать им на плечи. — С днем рождения, Инсин… «Ты всегда будешь моим первым снегом…»