The Sixth Shadow

Накануне своего пятнадцатого дня уборки в поместье Мацуока Тока вернулась проверить, как идут дела. Сакуру немного обидело, что, вместо того чтобы спросить её, старуха пошла поговорить с Юки, как проходит уборка. Кошка, вероятно, рассказала Токе о просьбе Сакуры научиться пользоваться коротким посохом сверх минимума, необходимого для избавления от слизней, потому что Тока попросила продемонстрировать. Сакура смутилась, но в конце концов уступила. Они с Юки расположились в маленьком внутреннем саду главного дома (теперь полностью очищенного от слизней), и Сакура размахивала своей палкой изо всех сил. Ей показалось, что она сделала недостаточно, пока Тока наблюдала за ней, и присутствие зрителей заставляло ее нервничать, но в целом она все равно справилась довольно хорошо, выполнив несколько более сложных движений ближе к концу — таких, как «взбирающаяся на дерево обезьяна». Когда она закончила, Тока пригласила ее на перерыв и выпить чаю, что превратилось в повод для расспросов Сакуры, как она так быстро смогла совершенствоваться в навыке боя с обезьяньей палкой. До этого Сакуре даже в голову не приходило, что она, возможно, быстро улучшила свои умения, учитывая постоянное осуждение Юки, поэтому замешательство Токи ее приятно удивило. Но как только она начала отвечать на вопросы женщины, то поняла, что в том, что она «быстро» улучшила свои навыки, действительно есть смысл. В конце концов, она проводила целые дни, используя короткий посох. Для отработки ударов Сакура создавала клонов, каждый из которых применял на практике приобретенные ею навыки боя с коротким посохом, а когда она заканчивала отрабатывать удары в течение дня, принимала таблетку и еще несколько часов тренировалась в более технических аспектах. Если нинкены случайно оказывались поблизости, то она проводила ещё одну интенсивную тренировку. И вдобавок ко всему, она по-прежнему ежедневно спарринговала с Ли после обеда, и для сражений с ним Сакура не раз использовала случайные палки, валявшиеся на тренировочной площадке. Пока она рассказывала всё это Токе, у неё сложилось впечатление, что женщина не ожидала, что она будет так усердно тренироваться. Сакура даже не осознавала, что она так старалась — привыкла следовать подобному распорядку дня, — до тех пор, пока ей не пришлось отвечать на острые вопросы женщины. — Я так понимаю, ты готовишься к АНБУ, — сказала Тока через мгновение, удивив ее. — Эм, да… Но как вы узнали? Старуха отмахнулась от нее. — Сплетни. В любом случае, девочка… ты обдумывала возможность специализироваться на коротком посохе в качестве дополнительного оружия для секретных операций? Сакура нахмурилась. — Я думала использовать его, когда буду просто Сакурой, — сказала она, пожимая плечами. — Почему? — Эм, посох не кажется таким уж сильным оружием, поэтому я сомневаюсь, что оно принесет мне пользу в АНБУ… но в то же время мне он действительно нравится, и именно поэтому я все равно хочу специализироваться на нём. Я чувствую, что короткий посох как раз мне подходит. Тока нахмурилась. — Послушай, девочка. Если ты присоединишься к АНБУ, ты должна будешь выложить всё, что у тебя есть. Тем более, тебе не разрешат использовать свою суперсилу, или я ошибаюсь? Сакура молча кивнула. — Да, но… Я уже попросила друга помочь мне подобрать катану. Еще одно оружие просто кажется лишним. — Научиться владеть мечом, конечно, необходимо, — задумчиво произнесла старуха, — однако я вынуждена не согласиться. Полагаю, тебе не помешало бы дополнительное оружие, чтобы по-настоящему скрыть свою личность, Сакура. — Что? Но почему? У большинства АНБУ есть только меч, разве нет? — запротестовала она. — Верно, но большинство АНБУ — высокие мужчины, а ты, девочка, — карлик. Твой невысокий рост помогает тебе уклоняться, так как у тебя гораздо более низкий центр тяжести, но тебе также нужен способ компенсировать многие недостатки твоего роста. Сакура надулась. — Вы действительно так считаете, Тока-сан? — Да. Так получилось, девочка, что однажды мне пришлось столкнуться с подобной проблемой, хотя я была довольно высокой для женщины. Однако от природы мы слабее мужчин: у нас меньше мышечной массы и более стройные тела. Даже если мы можем использовать чакру для усиления наших природных способностей, то же самое может сделать любой мужчина… счёт всё равно неравный. Так как ты не сможешь использовать дзюцу разбивания булыжников, Сакура, тебе придется столкнуться с той же проблемой, что и мне. Даже хуже, потому что ты очень маленького роста. Сакура прикусила губу. — А… Тока-сан, как вы это решили? Вы же сказали, что всё равно стали куноичи, верно? — Да, стала. Я решила эту проблему в основном за счёт специализации в бою на дальних дистанциях, — ответила Тока, — но это не означало, что я позволила себе расслабиться в тайдзюцу. Для него я тоже выбрала бой с нагинатой. Большинство мужчин, независимо от того, насколько они сильнее, как правило, легко насаживать на вертел. Сакура уставилась на нее на мгновение, задаваясь вопросом, всё ли она правильно расслышала. Она только что сказала… вертел? — Ладно. Итак… вы говорите, я должна выбрать нагинату? — спросила она. — Да, — кивнула Тока. — Или, во всяком случае, оружие дальнего боя. Рекомендую пока продолжать практиковаться с обезьяньим посохом — это хорошая основа, но да, со временем было бы неплохо научиться драться с нагинатой, поскольку это более смертоносная версия обезьяньего посоха. — Я… понимаю, — сказала Сакура, нахмурившись. — Но… я уже довольно хорошо умею пользоваться коротким посохом. Почему бы сейчас не сосредоточиться на нагинате? — Девочка, я видела, как ты сражаешься обезьяньим посохом… и ты рождена для него. Он невероятно тебе подходит — и я подозреваю, что, возможно, даже больше, чем нагината. Поэтому я хочу, чтобы ты продолжала совершенствоваться с посохом. — Но вы только что сказали, что нагината более смертоносна! — Да. Нагината металлическая и заостренная, в то время как короткий посох деревянный и тупой. Однако, если помнишь, я предложила это оружие как способ компенсировать твой рост. Короткий посох фокусируется на прыжках, размахивании и, как правило, использовании для изменения естественной досягаемости или мобильности, что ты сама продемонстрировала своим мастерством движения «взбирающаяся на дерево обезьяна», нагината же почти полностью сосредоточена на нанесении ударов противнику. На мой взгляд, для компенсации роста тебе лучше подходит обезьяний посох, поэтому я бы использовала его вместо нагинаты. Тебе не нужно копье, тебе нужно продолжение твоего тела. Сакура задумчиво кивнула, хотя и не была полностью убеждена. Тока, вероятно, заметила это, потому что добавила: — Возможно, тебе будет интересно узнать: призыватель Юки был профессионалом в искусстве обезьяньего посоха, когда мы были маленькими. — Правда? — взволнованно воскликнула Сакура. — Да. Мы вместе научились бороться с нашими оружиями. Мы тренировались каждый день по нескольку часов… он был прирожден владеть посохом, а я быстро перешла к нагинате. — Правда? — с интересом воскликнула Сакура. Любая информация о неуловимом «Каше» интересовала ее. — Но Юки никогда не упоминала, что ее призыватель использовал посох… — Как думаешь, почему тогда она знала так много о посохе, чтобы научить тебя? — задала риторический вопрос Тока. — Хотя, справедливости ради, ее призыватель пользовался коротким посохом только в детстве. Единственная причина, по которой он вернулся к нему, когда стал взрослым, заключалась в том, что у него появился ученик. — Ха… И почему он так долго им не пользовался? Разве это не позор — овладеть оружием, а потом не использовать его? — спросила Сакура, почти чувствуя себя оскорбленной от имени всех обезьяньих посохов. — Это так… позор… но в возрасте девяти лет его отец, ах, сказал, что «ни один его ребенок не будет использовать такое слабое оружие», — произнесла Тока с отвращением, — и моему другу запретили пользоваться коротким посохом, так что ему пришлось учиться владеть новым оружием с нуля. — Серьезно? — Да. — Ну и придурок же, — проворчала Сакура. Кем бы ни был этот парень, он ей не нравился. — Я имею в виду, если собираешься так себя вести из-за оружия, которое берет в руки твой ребенок, по крайней мере, предупреди его, прежде чем он потратит три с лишним года на его освоение, верно? Тока усмехнулась. Сакура улыбнулась ей, хотя выражение ее лица исчезло, как только ей пришло в голову кое-что еще. А именно: что, если у этого придурка была реальная причина требовать от своего сына использовать другое оружие вместо этого? — Обезьяний посох… слабое оружие? — спросила Сакура Току немного неуверенно. — Зачем ему заставлять кого-то, у кого есть к нему талант, прекратить его использовать? — Короткий посох считается милосердным оружием, поскольку он не режет. Отцу моего друга это не нравилось. Он думал, что это делает его слабым оружием, как ты и сказала… он был неправ. Однако я буду лицемером, если буду осуждать его мнение, потому что я тоже быстро переключилась на нагинату, как уже говорила. Война, в которой мы сражались… не оставляла места милосердию. Сакура нахмурилась. — Но Тока-сан, если это так… Я хочу присоединиться к АНБУ, и вы сказали, что я должна использовать для этого обезьяний посох. Но я чувствую, что из этого ничего не выйдет… если это такое милосердное оружие. — Чепуха, девочка. Короткий посох — один из самых универсальных видов оружия из существующих. Возможно, он не идеально подходит для убийства, но он идеально подходит для того, чтобы добавить немного изюминки в твой стиль. Он гибкий и податливый и позволит тебе подмять под себя твоих противников, расширить зону досягаемости за пределы обычно возможного, или даже продвинуть себя в любом направлении. Короче говоря, он — именно то, что тебе нужно, чтобы компенсировать невысокий рост. Как я уже говорила, — женщина закатила глаза. — Хорошо, хорошо, я поняла, — Сакура сделала паузу. — Я… хорошо. Думаю, может, мне стоит продолжать тренироваться с посохом для АНБУ. Тока улыбнулась. — Это мудрый выбор, Сакура. У меня тоже были сомнения насчет короткого посоха, когда мой друг вбил себе в голову, что нам нужно научиться им пользоваться… По сравнению с другим оружием, которым владели многие в нашем клане, он не впечатлял, но наше мастерство владения им сыграло нам на руку. Всё, что видели наши враги, — это какого-то мальчишку с бамбуковой палкой, и они думали: «Легкая добыча». Они недооценивали нас, и за ту секунду, которая требовалась им, чтобы осознать свою ошибку, мы уже их убивали. Вау. Это была потрясающая история. Сакура всё время забывала, что Тока в детстве участвовала в такой жестокой войне… но, во всяком случае, напоминание об этом только убедило ее больше прислушиваться к её советам. На самом деле разговор с Токой немного успокоил ее. Она чувствовала облегчение, что научилась пользоваться посохом — по словам пожилой женщины, очень полезному — за последние две недели, размышляла Сакура следующим утром, пока бегала с детьми. Особенно с учетом того, что Тока, похоже, действительно считала, что нашла то, к чему у нее есть талант. Сакура усмехнулась про себя. Ей так повезло, что совершенно случайно появились эти слизняки! И что Токе-сан пришла в голову совершенно случайная идея, что Сакура могла бы использовать бамбуковую палку, чтобы избавиться от них — иначе она не поняла бы своей склонности к короткому посоху. Сакура улыбнулась про себя и поняла, что слишком ускорила шаг, поэтому ей пришлось остановиться, чтобы подождать, пока дети догонят ее. Она взяла за привычку каждое утро бегать трусцой с Такеру и Зубастиком, главным образом из-за нехватки человеческого общения в последнее время. Действительно, невозможность общаться ни с кем, кроме слизней и кошки, начала доставать ее — настолько, что она разыскала Зубастика и Такеру и устроила им ежедневные пробежки перед школой под предлогом дополнительных тренировок для подготовки к их предстоящим экзаменам. Они уже учились на четвертом курсе, поэтому темпы их обучения увеличивались. Теперь, когда Сакура снова виделась с Токой каждый день, ее одиночество не казалось таким страшным, но Сакура уже привыкла к ежедневным пробежкам и не собиралась останавливаться. Однако она волновалась, что недостаточно усердно готовилась к своему следующему тесту. Обучение бою тупым оружием изнуряло ее до такой степени, что у нее почти не оставалось времени практиковаться в чем-либо еще (кроме меткости, над которой она продолжала работать в те дни, когда слишком уставала от тренировок с посохом). Большую часть дней она сильно выматывала себя, выживая только на таблетках, но она была куда больше рада своему прогрессу, чем в последние несколько дней. Несмотря на то, что она сдала экзамен по сбору разведданных с хорошим результатом (по крайней мере, Сакура считала его хорошим), она начинала беспокоиться насчет экзамена на устойчивость к пыткам и гендзюцу, который скоро должен был состояться… и потраченное впустую время на уничтожение слизняков в поместье Токи-сан только усилило ее тревогу. Что ж, не совсем впустую, как оказалось, но это определенно не способствовало подготовке к подобному тесту… Она сомневалась, что ее способности обезвреживать слизняков произведут большое впечатление на ее прокторов… По крайней мере, все спарринги с Ли позволили ей освоить немало приемов, чтобы продлить свои страдания как можно дольше — и, следовательно, это позволило ей заново познакомиться с сильной болью. С каждым сражением ей удавалось продлевать продолжительность их боя и откладывать свой неизбежный побег с помощью шуншина. Сакура решила, что она, вероятно, становится немного лучше. Каждый день после обеда она непременно позволяла Ли найти Хабу где-нибудь, предпочтительно на тренировочной площадке, и они спарринговали. Каждый вечер в обязательном порядке она тратила полчаса на то, чтобы залечить обильные синяки на своем теле и разорванные мышечные ткани на руках. — Зализываешь раны, — любила говорить Юки. Сакура насмехалась над ней. Способность восстанавливать мышечную ткань — один из многих положительных аспектов работы медика: поскольку рост мышц происходил за счет разрыва и повторного заживления мышечной ткани, она могла значительно ускорить процесс роста мышц, залечивая микроразрывы вручную, вместо того чтобы ждать, когда это произойдет естественным образом. Ее спарринги с Ли в сочетании с ежедневными прогулками по водопаду (где она не могла использовать чакру) и ее исследованиями в области увеличения скорости давали результаты. Но всё это не имело значения, когда дело касалось подготовки к экзамену, на котором ее будут пытать и загонять в ловушку иллюзии. Плюс, это не звучало так, будто использование гендзюцу — это обязательное требование, но что, если в конечном итоге оно окажется необходимым для прохождения? До экзамена оставалось всего две недели, а Сакура вообще не знала гендзюцу. Естественно, это вызывало у нее тревогу. Таким образом, она объяснила Токе свое затруднительное положение в надежде на ее помощь, но вместо этого той, как обычно, снова удалось раздать запутанные советы. — Девочка, все по-старому, все по-старому. Ин Ян, помнишь? — Я не… — Подумай об этом. И это весь ее ответ. Так что, в конце концов, Сакура снова застряла на стадии размышления. Единственный вывод, к которому она могла прийти, заключался в том, что Тока хотела, чтобы она сделала почти то же самое, что и она сама, когда разбиралась в сенсорике. Сакура знала, что в библиотеке Академии есть книги по преодолению гендзюцу, но ни одной о том, как их применять (она прочитала все эти книги). Единственный возможный вывод заключался в том, что Тока хотела, чтобы она переделала гендзюцу, имея в качестве отправной точки только способность разрушать их. Но это совершенно нелепо, потому что, в то время как разрушение большинства иллюзий требовало простого нарушения вызванных иллюзией изменений в сети чакры человека, для их наложения требовалось огромное количество ручных печатей. Она читала, что гендзюцу — это область, требующая наибольшего контроля из трех основных областей, включая даже элементарное ниндзюцу. Последовательности печатей в продвинутых иллюзорных техниках были почти такими же длинными, как в медицинском ниндзюцу. Сакура сомневалась в этом (она изучала техники с более чем четырьмя сотнями печатей), но это означало, что у нее нет никаких шансов научиться создавать иллюзии без учителя, который объяснил бы ей эти печати. Однако мудрые советы Токи до сих пор вели ее по правильному пути, поэтому Сакура отправилась в Академию и спросила Ируку-сенсея, может ли она почитать некоторые старые книги. Мужчина немного смутился — в конце концов, Сакура и так их все уже читала, — но всё равно поблагодарил ее, сказав, что с тех пор, как она выпустилась, никто даже не доставал их с полки. Поэтому Сакуре разрешили взять самые разные книги по гендзюцу в поместье Мацуока и прочитать их там. Она попыталась произнести это вслух в надежде, что у Токи возникнет искушение что-нибудь добавить, но безуспешно. Старуха продолжала кормить цыплят и не обращать внимания на болтовню Сакуры. Она делала заметки по этому материалу. В возрасте двенадцати лет она читала эти книги с целью научиться разрушать иллюзии. В возрасте семнадцати лет она читала их в попытке понять, как их использовать. К сожалению, она не ошиблась: широкой публике не были доступны иллюзорные техники, в книгах очень подробно описывались способы разрушения гендзюцу, но на этом всё. Однако теперь, когда она стала более зрелой, Сакура могла сказать, что Тока не ошибалась: книги — ну, в частности, одна из них — содержали довольно много важной информации о пользователях гендзюцу. Конечно, настоящий учитель гендзюцу предпочтительнее — и тогда бы она быстрее научилась, — но это была достаточно достойная замена, по крайней мере, на данный момент. […] При создании иллюзии каждый пользователь гендзюцу полагается на общие рекомендации, служащие основой для всего их набора техник. Это связано с различиями в родстве чакры между индивидуумами. Любой шиноби стихии земли может использовать печать «Крысы» для улучшения восприятия, в то время как пользователь гендзюцу может использовать эту печать для совершенно другого действия в технике. Однако, как правило, используемые ими ручные печати остаются неизменными даже в различных техниках […] Сакура поняла, что сильно увлеклась книгой по гендзюцу, постоянно что-то переписывая, пытаясь перефразировать непонятные формулировки во что-то, имеющее смысл, и задаваясь вопросом, как она могла бы использовать эту информацию. Всякий раз, когда она не читала, она убиралась в саду и выводила детей на пробежку. Идея с пробежкой оказалась удачной: Сакура использовала их как шанс задать детям стратегические вопросы, тем самым тренируя сильную сторону Такеру и заодно повышая его выносливость. Что ж… идея с пробежкой была прекрасной до тех пор, пока Юки не решила вмешаться и всё испортить. Сакура должна была догадаться, что что-то идёт не так, когда кошка начала расспрашивать ее о «двух детёнышах», которых она искала утром, но, будучи гордой матерью-одиночкой, Сакура ничего не делала, кроме как превозносила своих детей до небес. Кошка молча посмотрела на нее, а затем сменила тему, но Сакуре следовало знать, что на этом всё не закончится. Ей действительно следовало догадаться. Она поспешила к их обычному месту встречи (на вершине горы Хокаге) и услышала крики Такеру и Зубастика, а также чье-то подозрительно знакомое рычание. Тогда она сильно пожалела обо всех своих жизненных решениях. Когда Сакура появилась в условленное время на вершине горы Хокаге, солнце только начало подниматься, и она почувствовала, как подписи чакры детей безумно мерцают, словно они до смерти напуганы. Такеру лежал в грязи и тяжело дышал, а Юки рычала на него. Сакура пробежала последние несколько метров по направлению к детям на полной скорости, но прежде чем она успела добежать до них, это сделал кто-то другой. Из-за яркого света восходящего солнца, слепящего ей в глаза, она не могла видеть ничего, кроме темных очертаний, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы удивиться. В одну секунду ниндзя появился прямо между Такеру и Юки, а в следующую мощное земляное дзюцу отбросило ягуара назад и столкнуло с обрыва горы. Такеру ахнул, незнакомец замолчал, а Юки издала разъяренное шипение-рычание, но, тем не менее, исчезла внизу по склону утеса. — Юки! — Сакура закричала, изо всех сил напрягаясь, на этот раз не для помощи Такеру, а чтобы поймать ягуара до того, как тот разобьется насмерть. Вскоре стало очевидно, что она напрасно паниковала, так как, когда она перегнулась через край утеса, то столкнулась с парящей Юки: мотыльки каким-то образом добрались до кошки, подняв ее в воздух настолько, что ее когти зацепились за скалу. Сакура кинулась вниз, чтобы помочь ей выбраться, но Юки бросила на нее глубоко оскорбленный взгляд и с важным видом поднялась по скале обратно к смотровой площадке на вершине горы Хокаге. Сакура осторожно последовала за ней. Когда они вернулись на вершину горы, Сакура увидела испуганного Такеру (все еще стоящего на коленях на земле) и напряженную Зубастика. Они стояли позади шиноби, которого Сакура, скорее всего, видела раньше, человека, который сбросил Юки со скалы… Глаза Сакуры расширились. — Сукеа-сан! Сукеа мгновение просто смотрел на нее, но затем его взгляд быстро переместился на Юки, как только ягуар поравнялся с ней сзади. Точно. Сукеа и дети думали, что Юки представляет угрозу. Сакура вздохнула. Они не знали, что кошке нравилось просто… иногда устрашающе рычать. Вероятно, она решила подвергнуть детей Сакуры какому-то ритуалу дедовщины, бог знает почему, а Сукеа увидел это и неправильно понял. Сакура бы тоже подумала, что кошка пыталась убить Такеру, если бы не знала Юки. Очевидно, именно Юки нужно отругать первым делом. Сакура повернулась к кошке с дрожащей челюстью и ткнула пальцем прямо ей в морду. — Как ты могла?! Ты засранка! Ты до смерти напугала Такеру! — гневно разглагольствовала она. — Что же ты за идиотка такая, чтобы так врываться на мою тренировку и пугать моих детей! Кошка оставалась равнодушной. — Хм. Просто небольшое намерение убить. Не моя вина, если ребенок чрезмерно чувствителен. — Ты виновата, глупая кошка! — сердито отчитывала её Сакура. — Ты даже не спросила меня, можно ли тебе сюда приходить! Не смей рычать на моих детей так, как ты рычишь на меня! Это неприемлемое поведение, Юки! — Пожалуйста, я оказала этому мальчику услугу, — фыркнул ягуар. — Как ты думаешь, как бы он отреагировал, если бы такая ситуация произошла в реальности? — Тебе лучше заткнуться, Юки, — раздраженно огрызнулась Сакура. Она повернулась посмотреть на детей. У обоих были широко раскрытые глаза, выражение их лиц разрывалось между ужасом и удивлением, они переводили взгляд с кошки на Сакуру и снова на кошку. Сакура вздохнула, сразу плохо себя почувствовав из-за своего опоздания. Если бы она не опоздала, то смогла бы предотвратить эту катастрофу. Повернувшись спиной к Юки, она шагнула к двум детям и присела рядом с ними на корточки, чтобы заключить их обоих в объятия. — Извините, — прошептала она им. — Обещаю, вам не угрожала никакая реальная опасность. Зубастик первой высвободилась из объятий и с вопросом уставилась на нее. — Нии-тян, ты знаешь эту черную пантеру? Сакура усмехнулась. — Да. Она безобидна, я обещаю. Оба ребенка выглядели глубоко сомневающимися. — И всё же, тебе точно можно поворачиваться к «этому» спиной? — шепотом спросил Такеру. — Разве у «этого» не проснутся инстинкты хищника? — Хороший вопрос, — заметил Сукеа с того места, где он всё ещё стоял, засунув руки в карманы и глядя на кошку сверху вниз. Сакура почти забыла о его присутствии. Она встала и повернулась так, чтобы посмотреть на него и Юки вместе. — Всё в порядке, Сукеа-сан. Юки не причинит мне вреда. Сукеа, казалось, сильно сомневался. Юки тоже не сводила с него глаз. Сакура вдруг вспомнила, что мужчине удалось сбросить её со скалы, так что вполне логично, что кошка не очень ему рада. О, боже. Это не предвещало ничего хорошего. Сакура нерешительно встала перед Сукеа, загораживая Юки. — Сукеа-сан, Юки не причинит мне вреда, обещаю. Она просто… немного… драматичная. Да, именно так. Она королева драмы. Любит рычать, пугать людей и тому подобное, но на самом деле она никому не причинит вреда. Юки, казалось, была полна решимости доказать, что она неправа, потому что зарычала позади Сакуры. — Я, конечно же, причиню боль любому, кто попытается столкнуть меня с обрыва. Сукеа напрягся. Дети отступили за кусты. Сакура подавила желание вздохнуть. О, боги. Как она умудрилась попасть в такую ситуацию? — Послушай, Юки. Сукеа отреагировал на твоё поведение так, как отреагировал бы любой нормальный шиноби. И тебе повезло, что он добрался сюда раньше меня, потому что я бы использовала суперудар, чтобы размозжить твою тупую пасть. Юки зарычала на нее. — Ты пытаешься угрожать мне, Сакура? — Я ничего не пытаюсь, Юки. Просто говорю как есть. Я не позволю тебе снова пугать моих детей, ты меня поняла? Ягуар уставился на нее сверху вниз, сузив глаза до щелочек, но на этот раз Сакура бесстрашно посмотрела в ответ. В отличие от тренировок, когда кошка постоянно пугала её или унижала, а Сакура позволяла этому происходить, она была абсолютно серьезна в отношении своих детей. Поэтому она снова посмотрела в кошачьи глаза Юки, пытаясь передать это только своим взглядом. Она серьезна. После долгого промежутка времени Юки внезапно отвела взгляд и издала довольное урчание. — Защищаешь свой выводок… — она замолчала. — Вижу, у тебя всё-таки есть немного мужества, Сакура. Хорошо. Сказав это, кошка удалилась, направляясь к подножию дерева, где легла и начала вылизать свою шерсть, очищая ее от облака пыли, которое собралось вокруг нее после того, как Сукеа столкнул её со скалы. Сакура мгновение ошеломленно смотрела кошке вслед. Неужели кошка всерьез проделала весь этот путь сюда и угрожала детям Сакуры у неё на глазах, чтобы спровоцировать её? Сакура вздохнула, начиная всё больше и больше смущаться из-за того, что из всех людей именно Сукеа вмешался в это. Она не знала, откуда он взялся, но ее крики на «ягуара» в пять утра на вершине горы Хокаге — определенно не то впечатление, которое она хотела произвести на этого парня. «Похоже, теперь мои шансы на матч-реванш сведены на нет», — мрачно подумала она, даже пытаясь поприветствовать его так, будто в сложившейся ситуации не было ничего странного. — Что ж, Сукеа-сан… Спасибо вам за ваше, э-э, своевременное появление. Э-э… Приятно снова с вами встретиться. — …да, — осторожно ответил мужчина, бросив взгляд на Юки, а затем довольно дружелюбно кивнув в сторону детей. — Я услышал, как они кричали. Что ж, это совсем не смущало… Сакура хотела ударить себя по лицу. — Мне так жаль, что Юки вот так нарушила покой… Сукеа бросил на кошку ещё один взгляд. Та одарила его таким же оценивающим взглядом. Казалось, они оба не очень друг другу нравятся. — Э-э… не любишь кошек? — догадалась Сакура. Затем она вспомнила, что только что назвала ягуара кошкой, и задалась вопросом, есть ли у неё ещё время упросить Ино научить её дзюцу, изменяющему память. — Нет, не большой поклонник, — сказал Сукеа, удивив своим согласием. …ладно. — Обычно Юки довольно спокойна, — напряженно всхлипнула Сакура. — Не знаю, что на нее сегодня нашло! Обычно с ней легче ладить… — Сомневаюсь в этом, — невозмутимо ответил Сукеа. — Конечно, сомневаешься, — фыркнула Юки со своего места под деревом. — От него ужасно пахнет, Сакура. Как от волка. Тебе не следует ему доверять. Сакура моргнула. Комментарии Юки, честно говоря, оставались для нее загадкой. Сукеа молча смотрел в ответ. — Э-э… — Итак… Они, очевидно, единодушно решили притвориться, что Юки ничего не говорила. Наступила пауза. — Верно… — Сукеа снова заговорил. — Э-э, вы приятели с этим ягуаром или что-то в этом роде? Он успешно определил вид кошки. Сакура подавила желание сжаться в комок от смущения. — Э-э, ну… вроде того. Юки… находится рядом, пока я работаю. — Думаешь, кто-то послал «это» следить за тобой? — с беспокойством спросил Сукеа. — «Это» похоже на призыв. — Я прямо здесь, деревенщина, — с отвращением протянула Юки. — Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь задать их мне. И я — не «это». Сукеа с широко раскрытыми глазами посмотрел на Юки. Потом на Сакуру. Она ущипнула себя за нос. — Эм. Да, как можешь видеть… Юки — призыв… и у неё немного вспыльчивый характер. И нет, никто её не посылал. Она со мной. Как бы. Но я не просила её приходить сюда. Она сама пришла. Думаю, ей понравилось пугать маленьких детей, — Сакура бросила на нее неприязненный взгляд. — Я же говорила тебе, что это полезно для твоего детёныша, — возмущенно произнесла кошка. — Он должен быть подвержен страху на ранней стадии. Сакура вздохнула и посмотрела на Сукеа так, словно спрашивала: «Ты видишь, с чем мне приходится иметь дело?» Мужчина фыркнул. — Очаровательно. — Ты знаешь, как это бывает. — И ты уверена, что она… безопасна… для деревни? — спросил Сукеа, осторожно приподнимая и опуская мощное тело Юки. Он казался довольно настороженным. — Эх, — вздохнула Сакура, пожимая плечами. — Она только лает и не кусается. Ну, все рычат и шипят, но не кусаются, — добавила она, когда Юки снова зашипела. — Иначе она бы уже набросилась на меня. В конце концов, Сакура была не совсем вежлива с кошкой. — Это, или у неё замечательный контроль над импульсами, — задумчиво произнесла Юки, прищурив глаза… которые угрожающе скользил между Сакурой и Сукеа. Именно в этот момент кто-то похлопал её по бедру. Вздрогнув, она заметила Такеру. Она совсем забыла о детях! — Нии-тян, когда мы пойдем на пробежку? — спросил он. Очевидно, парню удалось собраться с духом и выскользнуть из кустов, несмотря на присутствие Юки. Зубастик, будучи Зубастиком, была на грани безрассудства и, вместо того чтобы держаться поближе к Сакуре, просто встала и с сияющими глазами подошла к ягуару, чтобы полюбоваться ее телом. Сакура предупреждающе посмотрела на Юки, чтобы та ничего не предпринимала, а затем сказала Такеру: — Ты прав. Мы и так потратили много времени на разговоры. Давайте начнем нашу пробежку. Вы двое уже сделали растяжку? Близнецы покачали головами. — Хорошо, тогда давайте её сделаем. Таким образом, они приступили к растяжке: двое детей последовали примеру Сакуры, когда она села на шпагат. Сукеа окинул их всех взглядом, затем направился к Сакуре, случайно оказавшись между кошкой и остальными. — Ты… часто «испытываешь её терпение»? — тихо спросил её Сукеа, когда она начала потягиваться. — Ах, да? Но не волнуйся, это круто! — Сакура попыталась успокоить его. — Юки помогает мне тренироваться с коротким посохом. У неё есть привычка очень быстро раздражаться всякий раз, когда я совершаю даже самую маленькую ошибку… но она не кусается. Во всяком случае, не слишком часто. — Она тебя кусала? — Да, но, типа, я медик, так что это не проблема. Сукеа уставился на нее так, словно считал слегка сумасшедшей. Сакура неловко оглянулась. Затем вмешалась Зубастик. — Но, нии-тян, как ты научилась пользоваться таким старым школьным оружием с ягуаром в качестве учителя? — Даже не знаю, — проворчала Сакура, поворачиваясь и застенчиво улыбаясь девочке. — У пожилой женщины, на которую я работаю неполный рабочий день, валялся контракт с Юки, и что ж… одно привело к другому… Сукеа повернулся и с любопытством взглянул на Юки. — Значит, твой призыватель — старая женщина? Хвост Юки дернулся. — И да, и нет. Моего главного призывателя звали Каша, — прогрохотал ягуар. — Кто? — Величайший шиноби всех времен. Сукеа насмешливо уставился на кота. — Почти уверен, что услышал бы что-нибудь о призыве черной пантеры, если бы это было так. — Хмф. Я не лгу. Ты только жалеешь, что не можешь дышать тем же воздухом, что и Каша. «Ну вот, опять», — подумала Сакура. Эта кошка когда-нибудь перестанет говорить об этом парне? — Каса? — медленно повторил Сукеа. — Твой призыватель — это зонт? О, боже… нет! Что он наделал? Сакура уставилась на него с тревогой, но Сукеа хватило наглости ей подмигнуть. Юки, как и следовало ожидать, это ничуть не позабавило. — Не Каса, — сердито прошипела она. — Каша! С сильным звуком «с»! — Да, да, Каса. Я услышал тебя с первого раза, — протянул Сукеа, поворачиваясь к Сакуре. — Напомни, кто этот человек-зонт? Юки ощетинилась, загородив Сакуре обзор и встав прямо перед лицом Сукеа. — Ах ты, деревенщина! Как ты смеешь! Каша! Как бакенеко! У тебя что, проблемы со слухом? — Хмм… Возможно, в моих ушах слишком много серы, — размышлял Сукеа. — Я обязательно как-нибудь проверю, благодарю. — Ты считаешь себя очень остроумным, не так ли? — зарычала Юки. — Ты не смог бы сравниться с подошвой сандалии Каши, крошечный человечек! Сакура недоверчиво уставилась на кошку. Крошечный человечек?! Кем же тогда была Сакура? Карликом? Садовым гномом? Сукеа одарил кошку скучающим взглядом, затем высунул голову из-за спины Юки и посмотрел на Сакуру. — Ты права. В конце концов, она действительно кажется довольно безобидной, даже сейчас, когда я её разозлил. Он разозлил Юки для проверки? Сакура уставилась на Сукеа в немом изумлении. Неужели у этого человека напрочь отсутствовал страх? Юки явно не нравилось, что с ней играют. — Это приглашение, крошечный человечек? — прошипела Юки. — Потому что я с удовольствием откушу тебе голову, если хочешь демонстрации. — Думаю, я пас, — беспечно ответил Сукеа. — А кто сказал, что мое приглашение необязательно? — Юки напоказ раскрыла пасть и угрожающе зарычала на Сукеа, без сомнения, делая всё возможное, чтобы запугать его. Сакура ущипнула себя за нос. Очевидно, кошка не очень хорошо восприняла то, что ее кто-то превзошел (пусть и ненадолго), и тем более, если способ, которым ее превзошли, повлек за собой падение со скалы и покрытие ее шерсти пылью. Меньше всего, если бы этот кто-то тогда осмелился назвать ее драгоценного Кашу зонтиком. Сакуре лучше вмешаться, пока Юки действительно не потеряла самообладание. — Ладно, ладно. Просто остынь, Юки, — быстро перебила она. — Я сделаю тебе массаж чакры сегодня вечером, если ты никому не откусишь голову, договорились? Она вроде как хотела и дальше только показывать возможность массажа чакры для кошки, но текущая ситуация требовала решительных действий. Юки фыркнула, пытаясь изобразить презрение к ее предложению, но Сакура не упустила, как её хвостик приподнялся. Хех. Она клюнула. Она очень хотела этот массаж чакры, верно? Довольная собой, Сакура прекратила свою растяжку, и дети последовали ее примеру. — Ну что ж, Сукеа. Как можешь видеть, Юки всего лишь немного цундере. Беспокоиться не о чем. Она не откусит тебе голову. — Если он больше не будет оскорблять Кашу, то нет, — огрызнулась кошка. — Хм, тогда решено, Юми. Когда кошка снова ощетинилась, прорычав, что это «не её имя, деревенщина-букашка!», даже Сукеа одарил Сакуру счастливой улыбкой с морщинками вокруг глаз… очевидно, его очень забавляло раздражение кошки. Сакура рефлекторно ответила ему тем же, но что-то в выражении его лица по какой-то причине вызвало у нее ментальный зуд. Она нахмурилась, пытаясь понять, почему его улыбка вызвала у неё ощущение дежавю, но к тому времени та, естественно, снова сменилась нейтральным выражением. — Ну что ж… Мне пора идти, — сказал Сукеа, кивнув ей. — Да, тебе лучше уйти, крошечный человечек. Правильно, убегай, пока я тебя не съела! Сакура прикусила губу, с некоторым трудом удерживаясь от смеха над угрозами Юки и безразличием Сукеа к ним. Она вдруг поняла, что надеялась, что он присоединится к ним на пробежке и продолжит выводить кошку из себя. Может, тогда она даже смогла бы как-нибудь уговорить его на матч-реванш… Не успела она опомниться, как с её языка сорвалось: — Не, Сукеа-сан, не хотите присоединиться к нам на пробежке? Ничего страшного, если нет, но… предложение в силе. Сукеа заторможенно моргнул, словно не ожидал такого. Он, вероятно, думал, что Сакура все еще не любит его (она отчетливо помнила, что сильно оскорбила его), но правда в том, что любовь делает человека слепым, а любовь Сакуры к настольному теннису не имела себе равных. (Ладно, и, возможно, он завоевал ее расположение, когда бросился защищать детей от Юки). — Я бы с удовольствием, — сказал Сукеа, — но мне… нельзя много двигаться. — Неудачная миссия? — догадалась Сакура. — Ааа, обременительная, — подтвердил он. Сакура нахмурилась. — Ты ранен или что-то в этом роде? — М… можно и так сказать, — уклонился он. — О, я могла бы взглянуть, — предложила Сакура, в которой проснулись инстинкты медика. Она уже целую вечность никого не исцеляла с тех пор, как прекратила работать в больнице, и ей немного этого не хватало. Сукеа выглядел неуверенным, поэтому она одарила его улыбкой, чтобы показать, что действительно не возражает. — Послушай, ты начал мое утро, столкнув эту чертовку со скалы. Я просто обязана тебя подлечить. — Я всё слышала, — огрызнулась Юки. Сукеа пожал плечами. — Ладно. У меня несколько сломанных костей. Брови Сакуры взлетели вверх, удивляясь, почему этот человек ходит со сломанными костями. — Каких костей? — Эх. Больше всего меня тревожат ребра. — Ну, хорошо. Я посмотрю.

***

Как выяснилось, у Сукеа было сломано пять ребер и слегка проколото легкое, что, вероятно, было вызвано игнорированием приказа не тренироваться со сломанными ребрами. Сакура, не теряя времени, спросила его, какого черта он разгуливает без лечения, на что он ответил, что ему сказали подождать, пока заживут его ребра, так как слишком интенсивное исцеление чакрой может им навредить, но внезапно появилась Юки. — Точно. Еще раз прошу прощения, — Сакура смущенно опустила голову. Вероятно, он нанес себе травму из-за глупого желания Юки напугать детей. Агх! Она определенно обязана исцелить его прямо сейчас. — Всё в порядке. Я почти уверен, что это наказание. — Что? — Обычно меня лечат немедленно. Теперь мне говорят подождать месяц: якобы для моего же блага, — в его голосе звучало раздражение. Сакура фыркнула. — Я сомневаюсь, что кто-то на самом деле стал бы бойкотировать здоровье пациента, Сукеа-сан. Медицинские работники в Конохе — профессионалы. Они бы не отказали тебе в исцелении без причины… — Тогда зачем заставлять меня ждать почти месяц, пока заживут мои ребра? Вот сколько времени это предположительно займет? — Извини, что прерываю тебя, но один месяц — это не такой уж большой срок, учитывая, насколько слабы твои ребра на данный момент, — сообщила ему Сакура. — С медицинской точки зрения это разумный поступок — заставить тебя ждать. — Э-э, мой лечащий врач сказал мне, что это наказание. — Ну что ж… Не сомневаюсь, что твой врач хотел, чтобы ты в это поверил, — сказала Сакура, — но они определенно знают, что делают, позволяя твоим ребрам заживать естественным путем. Он с сомнением посмотрел на нее. — Я серьёзно! Например, по твоему второму позвоночно-грудному ребру я могу сказать, что оно было сломано недавно — тоже довольно сильно — и что ещё хуже: тот, кто его вылечил, проделал сложную работу. Дать бедному ребрышку отдохнуть — лучший вариант в такой ситуации. В подобных случаях время — это именно то, что порекомендует хотя бы наполовину компетентный врач, чтобы рана зажила естественным путем… — Сакура рассеянно порылась в своей аптечке, вытаскивая таблетки кальция специального приготовления. — Вот, съешь это. Сукеа бросил на нее смущенный взгляд, но подчинился. Сакура кивнула ему. — В любом случае, я могу немного подлатать их для тебя, но остаюсь при своем мнении. Затем она жестом пригласила его подойти ближе, чтобы она могла приступить к его ребрам. Голос Сукеа вывел её из задумчивости через несколько минут: — Э-э… так это не… наказание — заставлять меня ждать? Сакура нахмурилась, глядя на него. — Ну, если только моя шишоу не исцелит тебя, — или я, — чего, полагаю, не произошло, поэтому сказать тебе подождать, пока травма заживёт естественным образом, — это разумный поступок. Учитывая нашу работу, Коноха не может позволить себе не ускорить заживление сломанных костей высокоэффективного ниндзя, так что тебе на самом деле тебе повезло, что они поставили на первое место твое здоровье, а не деньги. Вероятно, всё очень плохо, раз так вышло. Полагаю, у тебя недавно был перелом грудной клетки? Он пробормотал что-то, подозрительно похожее на «попробуй опровергни». Сакура моргнула. — Прошу прощения? — Я сказал, да, это так. — Ладно, что ж, тогда ты должен быть благодарен, что твоим костям дают время на регенерацию. Войны за самолюбие среди сливок общества наших медиков приводят к заживлению костей, чего не должно происходить, поскольку умение сращивать кости — символ статуса в больнице. Сукеа хмуро посмотрел на нее, по-видимому, расстроившись. — Но… ты же лечишь мои кости прямо сейчас? — Да, но я только что дала тебе таблетку, верно? — он кивнул. — Эта таблетка вроде как… ну, это маленькая лазейка, которую я придумала, — терпеливо объяснила Сакура. — Противодействует негативному влиянию лечебных процедур на организм. — Как она работает? — спросил Сукеа. — Ну… по сути, проблема с большинством лечением костей заключается в том, что медики не могут стимулировать организм к накоплению достаточного количества кальция в сломанных костях, потому что настаивают на ее слишком быстром заживлении. Поспешные процедуры приводят к дефициту кальция в долгосрочной перспективе, что в итоге может привести к остеопорозу… по крайней мере, мне кажется, что именно этим объясняются все случаи остеопороза у наших пожилых бывших шиноби, но в любом случае… — Прости, что? — Сукеа смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Остео… что? Ты хочешь сказать, что я рискую здесь своим здоровьем, чтобы быстрее вылечиться? Сакура моргнула, прервав свой лепет, и по-совиному уставилась на него. — Э-э, моя теория остеопороза не то чтобы доказана или что-то в этом роде, не волнуйся. Просто наблюдение, которое я сделала, но не принимай его как факт. — Можешь… объяснить мне попроще? Я хотел бы понять эту процедуру и почему я должен ждать, пока кости заживут естественным путем. Ему действительно было интересно то, что она говорила? Ей пришлось на мгновение остановиться, чтобы сориентироваться. — Эм! Ну, это как… представь, что ты пытаешься построить дом только из цемента и почти без кирпичей. — Угу. — Хорошо, итак… именно это происходит, когда сращивают кость, используя чакру, если, конечно, медик не так искусен, как моя шишоу. Но для обычного медика сращивание костей — это просто быстрое решение на крайний случай, но если можно позволить подождать, пока организм накопит достаточное количество кальция и так далее — то есть кирпичей для дома, — тогда это намного полезнее для костей. Многократное использование исключительно цемента — например, чакры — для ремонта дома может привести ко все большей слабости костей… и состояние, которое в основном означает хрупкость костей, называется остеопорозом. — О… я понимаю. И ты заметила подобную тенденцию среди отставных шиноби? — Да! С тех пор, как я начала работать в гериатрическом отделении. И пойми, это касается не всех пожилых бывших ниндзя, но, насколько я могу судить, почти все те, кто сражался в третьей войне шиноби, страдают от этого. — Третья война шиноби… — Сукеа задумался, затем его глаза расширились. — Конечно. Именно тогда целебное дзюцу Цунаде начало массово использоваться. — Вот именно! — воскликнула Сакура. — Это не обязательно должно быть связано, но я чувствую, что это так. Все те, кто получил чрезмерное исцеление во время войны, теперь, будучи пожилыми людьми, страдают остеопорозом. Сукеа глубоко нахмурился. — Что произойдет, если долгое время не позволять сломанным костям срастаться естественным образом для человека моего возраста? Значит ли это, что теперь навсегда останется «цементный» скелет? Сакура прикусила губу, удерживаясь от смеха над его странной фразой. — Эм… ты спрашиваешь для себя? — …ага, — сказал он с кривой усмешкой. — Эм, ну… э-э, потребовалось бы тестирование, чтобы проверить строение костей, — медленно произнесла Сакура, — но из того, что я могу сказать, твое второе позвоночно-грудное ребро определенно довольно сильно ослаблено. Очевидно, что тот, кто залечил его некоторое время назад, оставил после себя серьезные «повреждения цемента». Могу спросить, кто тебя лечил? Мне нужно будет поговорить с ними, чтобы они не торопили события… Некоторые медики слишком нетерпеливы в этом отношении, — проворчала Сакура. На ум пришла ее коллега Кисара. Всё, что её волновало, — это хвастовство. — Э-э… кое-кто из Суны, не волнуйся, — ответил ей Сукеа. О, слава богу. Сакура кивнула, с облегчением услышав, что ей не придется никого ругать. — Что ж. Это хорошо. Ну, в любом случае, тебе следует проверить свою костную структуру, если у тебя есть какие-либо опасения. В данный момент я не работаю в больнице, но уверена, что любой, кого ты попросишь, окажет тебе любезность. — Э-э… вопрос. — Да? — Не лучше ли было бы подождать, пока мое ребро заживет нормально, если то, что ты сказала о кирпичах и цементе, правда? — Сукеа отважился спросить, многозначительно посмотрев туда, где Сакура в данный момент исцеляла его. Сакура моргнула. — Ах… да. Это так глупо с моей стороны — говорить тебе всё это, пока я тебя лечу! Не волнуйтесь, Сукеа-сан, я нашла лазейку для решения этой проблемы несколько лет назад. Поскольку все тесты, которые моя шишоу заставила бы меня пройти, принесли бы одни мучения, я не сказала ей, но она работает. — Правда? — Да. Требуется безумный контроль чакры, так что это не то, что мог бы сделать обычный медик, но она определенно работает. — Как она работает? — По сути, таблетка, которую я тебе только что дала, предназначена для того, чтобы сразу растворить огромное количество кальция в твоем организме. Пока мы разговариваем, я использую свою чакру, чтобы разобрать её на части и направить к твоим ребрам — не пытайся использовать такую таблетку самостоятельно. Их довольно трудно нейтрализовать, если не знаешь, что делаешь, и они могут убить тебя. Сукеа сглотнул. — Ладно… Некоторое время они молчали, пока Сакура работала с кальцием. — Не волнуйтесь, Су-сан! — ободряюще воскликнула Зубастик. — Нии-тян потрясающе лечит сломанные кости! — Да, она вылечила моё сломанное колено примерно за три дня, и ещё она заставила меня съесть эти таблетки! — Она исцеляет всех в вашем здании? — Да! Сакура не обращала на них внимания, предпочитая сосредоточиться. Примерно через три минуты она закончила. — В любом случае, — заключила она, похлопав Сукеа по груди и затем отступив назад. — Я только что ускорила заживление ваших ребер примерно на две недели, Сукеа-сан, поскольку они повреждены настолько, что им требуется больше кальция, чем содержится в одной таблетке. Но я добавила защитное покрытие из чакры вокруг них, чтобы они повторно не прокололи легкие во время пробежки. — Подожди… ты можешь такое сделать? Теперь я могу двигаться? Сакура улыбнулась. — Да. Однако покрытие чакрой невечно. Значит, ты присоединишься к нам? — он молча кивнул. — Отлично, тогда давайте пошевеливаться! Такеру, Зубастик? — Идём! Больше не задерживаясь для светской беседы, они отправились вниз с горы… даже Юки последовала за ними. Слушая, как дети визжат у нее за спиной из-за бегущей рядом с ними кошки, Сакура была очень довольна последними событиями. Она любила своих детей, но общение с ними не вдохновляло ее так же, как беседа со взрослым. Она могла только слушать хвастовство насчет навыков владения катаной Зубастика и пессимистичную настойчивость Такеру, что они станут служебными генинами, прежде чем уйти в запас. Пробежка в тот день прошла хорошо. Сукеа почти не разговаривал, но каким-то образом умудрялся находиться между Юки и Такеру, к большому раздражению Юки и облегчению Такеру, но в основном молчал, пока Сакура беседовала с детьми, вовлекая их в стратегическую игру. Через некоторое время, когда до прибытия в Академию оставалось около получаса, они оба слишком устали для дальнейших разговоров и сосредоточились на том, чтобы не отставать, что Юки восприняла как сигнал отомстить Сукеа. Будучи кошкой, Юки отнеслась к этому довольно тонко, избрав путь третирования. Кошка, очевидно, решила по умолчанию придерживаться типичного кошачьего поведения и игнорировать человека, который ей не нравился — например, Сукеа, — завязав разговор с Сакурой, в котором он не мог участвовать. А именно, Юки втянула ее в беседу о загадках, которая вроде как стала их коньком, бегая между Сакурой и Сукеа, чтобы как бы «загнать его в угол» своим телом. Сакура сочувствовала Сукеа, но он всё это время молчал, поэтому она решила, что ребячество Юки, вероятно, оставило его равнодушным, и потакала кошке в ее обычном желании проявить превосходство. Юки, по-видимому, нравилось, когда Сакура не могла разгадать её загадки и признавала это. Однако через некоторое время их привычную схему нарушили. — Мир огромен и необъятен, — сказала кошка. — Почему вы надеваете рясу при звуке колокольчика? Сакура нахмурилась, пытаясь разобраться в этом. Одеваться по звуку колокольчика? Никто так не делал! Что за черт?! Она снова собиралась сказать, что не знает, но Сукеа ответил вместо нее: — Ах, но такие кошечки, как ты, наверняка любят колокольчики. Хочешь, я тебе куплю? Последовало сердитое рычание. Очевидно, стратегия Юки сделать его третьим лишним не сработала. На самом деле, подумала она с удивлением, этому мужчине каким-то образом удалось обратить ее раздражающую загадку против нее самой. — Безумные отношения, — пробормотал Такеру у нее за спиной, с чем Сакуре пришлось молча согласиться. Юки явно была недовольна, что ее превзошли, и продолжала угрожающе шипеть и скалить зубы в сторону Сукеа. Сукеа казался невозмутимым, безучастно глядя на кошку, к большому раздражению Юки. Сакура должна была отдать ему должное: он знал, как бороться с огнем огнем. Но кошка не собиралась так легко сдаваться. — Я не спрашивала твоего мнения, крошечный человечек, — снисходительно отрезала она. — Скажи мне, Сакура. Когда множество сводится к единому, к чему сводится единое? Сакура открыла рот, чтобы сказать, что она не знает, но потом передумала, озорно взглянув на Сукеа: ей пришла в голову очень забавная и, вероятно, очень глупая идея. — Э-э, я не уверена, Юки, — осторожно произнесла Сакура. Затем, не в силах сдержаться, она добавила: — А ты как думаешь, Сукеа? Юки бросила на нее предательский взгляд, но к этому моменту было уже слишком поздно. — Хм, — Сукеа продолжал размышлять, затем повернулся и улыбнулся ей, полностью игнорируя ягуара. — Ладно. Я не знаю. Единственное, что я знаю, что достоинство человека падает после длительного выслушивания вот этого, ты согласна? Такеру побледнел и отступил за спину Сакуры. Сакуре захотелось одновременно расхохотаться и спрятаться. Юки, очевидно, желала откусить Сукеа голову. И её за то, что втянула его в разговор. Ягуар угрожающе зарычал на них обоих. Сакура спрятала улыбку. — Юки, не забывай о массаже. Та уставилась на нее прищуренными глазами, затем фыркнула и продолжила убийственно смотреть на Сукеа, издав очень угрожающий низкий рык, который заставил даже Сакуру слегка занервничать. Сукеа, однако, казалось, прилагал усилия, чтобы разозлить ее ещё больше. — Успокойся, девочка, — вот и всё, что он сказал кошке. — С тебя на сегодня хватит. Такеру спрятал улыбку. Юки взревела. Зубастик разразилась приступом смеха. Это оказалось серьезной ошибкой со стороны бедной девочки, поскольку к этому моменту Юки поумнела. Она поняла, что Сукеа никогда не станет бояться её, сколько бы она ни рычала, но бедная Зубастик — это совсем другая история. Одним молниеносным прыжком кошка пересекла дорогу и побежала прямо на бедного ребенка, вместо того чтобы использовать Сукеа в качестве барьера из человеческой плоти, и теперь пугающе рычала на неё. Но Зубастик только рассмеялась ещё сильнее. Возможно, из-за нервов. Сукеа встал перед Зубастиком, в то время как Сакура бросила на Юки неодобрительный взгляд. — Что я тебе говорила насчет угроз моим детям физической расправой, ты, чертовка? — Это закаляет характер, — ответил ягуар, продолжая свирепо смотреть на Зубастика, которая теперь хихикала, прячась за Сукеа. — Говоришь как настоящий ягуар, смотрящий свысока на ребенка предпубертатного возраста, — отметил мужчина. Это, по крайней мере, заставило Юки фыркнуть и удалиться (с раздраженным: «Хмф. Не вижу смысла тратить своё время на вас, деревенщины»), исчезнув в направлении поместья Мацуока. Сакура услышала, как Такеру вздохнул с облегчением, даже когда Зубастик, надув губы, выглянула из-за спины Сукеа. Сакура фыркнула, качая головой. Зубастик скорее расстроилась, что ягуар ушел. Оставшуюся часть пробежки пришлось потратить на ответы на вопросы о Юки от детей (у которых развязался язык, как только та ушла) и даже на случайные расспросы Сукеа. Наконец, час истёк, и они отвели двоих детей на занятия в Академию. Сакура помахала им на прощание в последний раз и случайно посмотрела в сторону Леса Смерти, где она обычно охотилась, чтобы позавтракать. Но Сукеа был рядом… наверное, ей лучше вести себя спокойно и притвориться, что она возвращается в направлении квартиры. Так она и сделала, и мужчина, к ее большому разочарованию, зашагал рядом с ней. — Ты собираешься завтракать? — Таков был план, — сказала Сакура, надеясь, что он не попросится с ней. — Не возражаешь, если я присоединюсь? — черт возьми. — Эм, ну, — уклончиво ответила Сакура. — Конечно, но… Я собиралась купить что-нибудь, а потом съесть это на скамейке. Так что… хм. Да. Я завтракаю как скряга, — она неловко усмехнулась. — Ты же не хочешь пойти со мной, правда. — Я не возражаю, — заверил ее мужчина. Боже, неужели он хочет заставить ее объяснить ему по буквам? Сакура мысленно застонала. — Эм… Я имела в виду… скряга, которая… охотится на что-то, — она покраснела от смущения, прекрасно понимая, что большинство людей более цивилизованны, чем она, но в то же время теперь, когда она не работала, у нее оставалось мало наличных, поэтому она предпочитала по возможности избегать ресторанов вне дома. Сукеа мгновение тупо смотрел на нее, а затем пожал плечами. — Нет проблем. Ты думала о мясе или рыбе? Сакура уставилась на него с разинутым ртом, а потом пришла в себя. — Э-э… еще не решила. Обычно я ем мясо. — Хаа? Рыбалка явно лучше. — Охотиться быстрее. — Ты можешь читать во время рыбалки. Сакура нахмурилась. — О чём ты говоришь? Разве ты не должен быть очень внимательным, чтобы схватить рыбу, когда она достаточно близко подплывет к поверхности? — Ты… ловишь рыбу руками? — Да. И это раздражает. Я всегда обливаюсь водой. Сукеа покачал головой, глядя на нее. — Теперь я понимаю, откуда у тебя такие рефлексы. Но я имел в виду удочки. — Удочки для рыбалки? Но это заняло бы вечность, и ты даже не можешь выбрать, какую рыбу поймать, — пожаловалась Сакура. — Это не займет много времени, если использовать гендзюцу, чтобы приманить рыбу, — возразил Сукеа. Гендзюцу? Она никогда об этом не думала. И не слышала о ком-нибудь, кто так делал. — Ты используешь гендзюцу? Серьезно? Теперь она чувствовала себя хуже него, потому что не знала ни одного гендзюцу и поэтому не могла использовать «ленивый, но более эффективный» метод ловли рыбы. — Иногда. Они как раз проходили мост, и Сакуре пришла в голову идея. — Слушай. Давай посмотрим, кто быстрее поймает рыбу. Ты со своим методом гендзюцу или я с моими рефлексами. У тебя с собой удочка? Сукеа пожал плечами и мгновение спустя примостился на краю моста, когда как Сакура встала на воде внизу. — Это нечестно, ты их отпугиваешь, — пожаловался мужчина. Сакура поворчала, но перешла в другое место. — Как считаешь, кто-нибудь нас заметит? — спросила она после первых пяти минут, когда не уловила ничего существенного. Сукеа пожал плечами. — Для рыбной полиции еще рановато. Сакура ухмыльнулась, сразу поняв, что он имел в виду под рыбной полицией. Большая часть торговцев Конохи получала извращенное удовольствие, указывая другим, что делать, или, точнее, как не разрешалось ловить рыбу, добывать корм или охотиться. По сути, людям, продающим еду, не нравилось, когда находчивые «правонарушители» находили способ питаться бесплатно. Эти торговцы очень обиделись бы, если бы Сакура не покупала их товары. Жадные засранцы. В частности, был один чувак — шиноби на пенсии, построивший себе карьеру ловцом лосося, — которому особенно нравилось заниматься «делами рыбных преступников». Сакура усмехнулась, просто вспомнив его обычные разглагольствования. — Ты уже встречался с Уэда-саном, верно? Сукеа фыркнул. — Один или два раза. На самом деле это было довольно смело с их стороны — отважиться вот так порыбачить в центре города — по ее мнению, они искушали удачу, когда такие, как Уэда-сан, разгуливали поблизости. Сакура не осмеливалась ловить рыбу много лет с тех пор, как в четырнадцать у нее произошла неприятная стычка с Уэда-саном. После того, как она столкнулась лицом к лицу с Сасори, контактировать с одним из печально известных ораторов Уэда-саном больше не казалось таким пугающим, но одна мысль о нём снова заставляла её немного нервничать. — Э-э… вообще-то, Сукеа-сан… Может, нам стоит создать теневого клона, чтобы он наблюдал на случай, если он появится, — нерешительно предложила она. — Не получится. Я уже пробовал. У него есть привычка подкрадываться с неожиданных сторон. Верно. — Вот поэтому охота лучше. — Если твои навыки уклонения от Уэды недостаточно отточены, то так оно и есть, — с вызовом парировал мужчина. — Смело с твоей стороны предполагать, что я обладаю хотя бы частью таких навыков S-ранга, — ответила Сакура со смехом. — Хм. Могу подтвердить, что после тщательного оттачивания уклонение от Уэды ближе к форме искусства, чем к навыку S-ранга. — Хорошо, теперь мне нужно узнать больше о том, что, по мнению эксперта, влечет за собой уклонение от Уэды. Большинство людей не настолько безумны, чтобы даже пытаться выступить против этого монстра. — Хм, он не так уж плох, если в нём разобраться… — Я все еще думаю, что ты сумасшедший. Они так увлеклись обсуждением уклонения от Уэды, что Сакура забыла, что должна ловить рыбу, и Сукеа в конце концов отдал ей вторую пойманную им рыбу (каким-то образом она этого не заметила). Примерно через полчаса после начала их обсуждения появился сам Уэда-сан, и им пришлось использовать многочисленные приемы уклонения от Уэды, о которых говорил Сукеа, чтобы ускользнуть от него. Один из них включал в себя проникновение на кухню случайного бара и выдачу себя за поваров, чтобы приготовить пойманную рыбу, а затем притвориться клиентами указанного бара и воспользоваться его кухонными принадлежностями. Сакуре очень понравилась рыба после стольких усилий по ее приготовлению, и она признала: на вкус та была как победа.

***

Тот день установил определённый порядок. С того утра Сукеа начал присоединяться к ним на пробежках. Может, потому, что Сакура каждый раз залечивала ему ребра, но он появлялся. И, честно говоря, даже если он использовал ее в своих интересах, чтобы залечить свои ребра, Сакура слишком дорожила обществом взрослого, чтобы волноваться об этом. В любом случае, ей нравилось лечить других, а кости особенно, так что это приносило ей только удовольствие. Особенно потому, что Сукеа всегда задавал ей вопросы о медицинском ниндзюцу и, похоже, искренне восхищался уровнем ее мастерства. Большинство людей, которых Сакура знала, казалось, просто принимали это как должное. Таким образом, ежедневные пробежки придавали ей уверенности в себе и стали отличным способом начать свой день. Однако остальная часть ее повседневной жизни проходила далеко не так весело. Сакура проводила часы, надрываясь над гендзюцу и оттачивая свое сюрикендзюцу по настоянию Токи — даже во время коротких перерывов, которые она себе позволяла. Между вызовом Ли на спарринги (и выбиванием из нее дерьма), тренировками с коротким посохом и избавлением от последних слизняков, оставшихся в саду, у нее хватало дел. В частности, старая книга по гендзюцу была настолько трудна для понимания, что ей приходилось делать перерывы в её изучении. На самом деле, ей потребовалась почти целая неделя, чтобы разобраться с книгой по гендзюцу (она прочитала ее трижды, но не смогла понять всего до последнего прочтения), пока, наконец, не пришла к выводу, что поняла буквально всё, что можно почерпнуть из этой книги. — Уже закончила, девочка? Сакура кивнула, обернувшись посмотреть на старую женщину. Тока с интересом разглядывала ее, а не игнорировала в пользу цыплят. Поняв несколько дней назад, что старуха ей не поможет, Сакура удалилась на верхушку зонтичного дерева читать (так как там было гораздо больше света). Высокие ветви в последнее время стали ее любимым местом. Все еще было невероятно неприятно видеть, как Тока без проблем стоит вертикально на стволе дерева. Старуха поднялась с проворством олененка, несмотря на свой преклонный возраст. Сакура начинала задаваться вопросом, не показуха ли все эти проблемы при ходьбе или что-то в этом роде. Сакура закрыла тетрадь и улыбнулась ей. — Да, эта книга — золотая жила. Жаль, что я не могу оставить её себе. — Тебе следовало бы спросить, — предложила Тока. — Уверена, автор бы обрадовался больше, если бы книга оказалась у тебя, а не в библиотеке Академии, полной слюнявых детей. Сакура фыркнула. — Знаете что, Тока-сан? Думаю, что так и сделаю. Вскоре после этого она обнаружила, что вежливо излагает свою просьбу Ируке-сенсею. Мужчина, казалось, даже был готов позволить ей оставить себе одну книгу… — Я бы сказал, что это всего лишь одна книга… и никто никогда их не читает. …вплоть до того момента, пока Сакура не передала ему материалы для чтения, о которых шла речь. — Сакура… — Ирука уставился на обложку широко раскрытыми глазами. — Г-где ты её нашла?! Сбитая с толку, Сакура повернулась тоже посмотреть на обложку, но не смогла увидеть в ней ничего интересного: только коричневую нитку, которая уже обтрепалась по краям, так что стертое название было едва разборчиво. — Ммм… она стояла за полкой, прикрытой другими книгами по гендзюцу. Я бы её не заметила, если бы сначала не вытащила все остальные. Мужчина уставился на книгу широко раскрытыми глазами и благоговейно открыл ее. — Ирука-сенсей… что происходит? Вы знаете эту книгу? — Сакура-тян… только не говори мне, что ты не узнаешь этот символ? — спросил Ирука, указывая на маленький красный логотип на корешке. Сакура, конечно, видела его достаточно часто, но думала, что это просто украшение. Как у многих ниндзя, например, красный вихрь… Сакура не придавала этому особого значения. Это была горизонтальная линия, перечеркнутая двумя полукруглыми фигурами с каждой стороны и маленькой вертикальной линией в середине. Сакура смущенно уставилась на символ. Она всегда считала их очень эстетичными, но не более того. — Эм… да, это один из типичных символов в деревне, верно? — Сакура, ради Ками, как ты могла не узнать этот символ? — воскликнул Ирука. — Ты была моей лучшей ученицей! — Узнать что…? — Это герб клана Сенджу! Сакура изумленно уставилась на мужчину, затем повернулась и снова уставилась на книгу. — Что?! Ирука вздохнул. — Иногда я забываю, что ты родилась на гражданке… Разве хокаге не давал тебе никаких уроков по кланам? — Нет, — тупо ответила она. — Ну, а ей следовало бы! В конце концов, она последняя Сенджу! — воскликнул Ирука, благоговейно держа книгу. — Это… Я не могу в это поверить, но эта книга принадлежит ее клану. Это реликвия Сенджу! Я понятия не имел, что такой важный артефакт находился прямо здесь… Я уже много лет прохожу мимо этого места! О боже мой, большое тебе спасибо за то, что нашла её, Сакура. — Э-э… — Сакура моргнула, глядя на книгу. — Там сказано, кто автор? — Хороший вопрос! — Ирука благоговейно положил книгу на ближайший стол и пододвинул стул. Сакура скопировала его действия, встревоженно нависая над мужчиной, пока Ирука открывал книгу. Она, конечно, заметила, что её написали от руки (как и все свитки шиноби, а не книги, напечатанные гражданскими) странно архаичной стенографией, с использованием различных несколько устаревших иероглифов, но никогда в своих самых смелых мечтах она не представляла себе этого. «О гендзюцу и как их сломать», — таково было простое название. Сакура прочитала всю книгу от корки до корки, и там не было никакой информации об авторе — она специально ничего не искала. Однако она заметила, что её, казалось, писали разные люди, хотя основная часть была написана одним и тем же почерком. Однако когда они решили целенаправленно поискать автора, Ирука что-то нашел. В самом начале лежала записка, написанная мелким почерком. Страница осталась приклеенной к обложке, так что Сакура даже не заметила её, когда читала книгу. «Кузен, Похоже, я всё-таки не смогу этого сделать. На данный момент ситуация слишком деликатная, чтобы говорить о деталях в письме, но если вкратце: мы подверглись саботажу. Снова. Думаю, ты уже догадываешься, что произошло… Мне жаль. В лучшем случае я буду устранять ущерб, как минимум, ещё месяц. Вчера мы проходили мимо одного торговца Хьюга, продающего самые странные товары, так что, конечно, мой идиот-стражник остановился поглазеть на них. И тогда я видел эту переплетенную тетрадь, приложенную к письму. Обложка ужасная, но что-то подсказывает мне, что она тебе понравится. Учитывая, что ты настолько упрямый человек, что отказываешься пользоваться свитками, возможно, эта отвратительная книга, подумал я, станет тем, что в конце концов заставит тебя записать свои открытия. Оправдание, что книгу могут украсть, больше не в силе: я потратил несколько часов, чтобы исправить это, и я взял на себя смелость добавить к ней железную защиту: если ты этого не пожелаешь, ни один человек не сможет даже заглянуть за обложку. Остается только надеяться, что ты образумишься и воспользуешься этой проклятой книгой по прямому назначению. Знания драгоценны, кузен. Если ты не передашь дело своей жизни дальше, то оно будет навсегда потеряно… хотя в твоем случае я не загадываю. Я отвлекся. Весь смысл этого письма состоял в том, чтобы пожелать тебе всего наилучшего, но мне каким-то образом удалось превратить его в очередной поток оскорблений, на что, я уверен, ты, не теряя времени, укажешь в своем ответе. Итак… с днём рождения. Тобирама». Сакура и Ирука уставились на записку. — Э-эта записка была написана лордом Вторым?! — пискнул Ирука. — Н-ни за что! Сакура и Ирука обменялись взволнованными взглядами. Сакура почти ожидала, что подпись в конце изменится, но нет. Когда она снова взглянула на неё, там всё ещё было написано «Тобирама». Святое дерьмо, блядь. Она читала книгу, подаренную Сенджу Тобирамой его кузену… Может ли это быть… тот самый кузен? Тот, о ком упоминала Тока, который пошел с ним на войну? Глаза Сакуры взволнованно блуждали по книге. О, Ками, она узнала тонкий почерк записки (который, предположительно, принадлежал Тобираме) по другим частям книги, что означало, что нидайме написал некоторую часть! Вместе с таинственным третьим лицом, появившимся ближе к концу. Невероятно… — Вы знаете, кто кузен Тобирамы-сама? — спросила Сакура. Ирука покачал головой. — Честно говоря, я не слишком хорошо знаком с генеалогией клана Сенджу, но я точно знаю, что у него было много братьев и сестер. На самом деле… У меня в офисе есть подробный отчет. — Мы можем его посмотреть? — с надеждой спросила Сакура. Ирука, казалось, колебался, но в конце концов кивнул. — Конечно, Сакура. Ты ученица Цунаде-сама. Если кому-то и стоит на него взглянуть, так это тебе. И вот, несколько минут спустя, они склонились над древним на вид свитком генеалогического древа Сенджу. Учитывая историю всех кланов, у Тобирамы-сама оказалось целых двадцать три кузена, так что невозможно было сказать, кто из них написал книгу. Однако внимание Сакуры привлекла единственная женщина, изображенная в доспехах. Тока говорила ей, что воины-женщины были редкостью в ту эпоху, так что эта женщина, вероятно, действительно особенная. Её также нарисовали ближе всего к Тобираме-сама, но это мало чем помогало. — Кто это? — спросила Сакура, указывая на нее. — Ах, это? Это Сенджу Тока, — ответил Ирука, очевидно, сразу узнав ее. — Ты ее не знаешь? Сакура снова осмотрела женщину. У нее был очень заостренный подбородок и аналитические глаза, казавшиеся еще более пронзительными из-за наклона высоко посаженных бровей. Ее губы были сжаты в тонкую линию, как будто художнику не терпелось закончить рисунок, а волосы были собраны сзади в традиционный пучок с помощью сенбонов вместо заколок, хотя небольшую часть оставили распущенной, и та закрывала левую сторону лица (правую с точки зрения Сакуры). В общем, Сенджу Тока имела серьезное выражение лица: «Я убью тебя, если ты скажешь что-то не то». Сакуре показалось забавным, что Мацуока-сан решила использовать то же имя, какое и у этой страшной куноичи. Ей стало интересно, знали ли они друг друга. — Нет, я ее не знаю. — Ну, полагаю, ты еще немного молода… Знаешь, как Цунаде стала образцом для подражания для нынешнего большинства девушек? Сакура кивнула. — Ну, Сенджу Тока раньше была образцом для подражания, только для поколения Цунаде. Сакуру это очаровало. Это кумир ее шишоу? — Безумие. Я никогда о ней не слышала. — Что ж, я уверен, она бы тебя очень заинтересовала. Она даже владела гендзюцу, как и ты, Сакура-тян. Но это… насколько это круто?! — Как думаете, она могла написать эту книгу? Взволнованно спросила Сакура. — Я имею в виду, что с такими врагами, как Учиха, имеет смысл, что Сенджу будут специализироваться на разрушении иллюзий, а не на их наложении… И вы сами сказали, что эта женщина и Тобирама состояли в хороших отношениях… Ирука сделал паузу. — Возможно? Я действительно не знаю. Сенджу Тока — одна из исчезнувших много лет назад фигур. Ее слава предшествовала ей еще до основания деревни, но после того, как создали Коноху… никто не в курсе, чем она занималась. — Да, но…! Посмотрите же! Тут написано, что она двоюродная сестра Тобирамы! Все сходится! — Я бы не был так уверен. Ходят даже слухи, что она покинула клан Сенджу, потому что выступала против мира с Учихами. Если это правда, то она не задержалась бы здесь и не пожертвовала бы эту книгу Академии. — О… это очень плохо, — протянула Сакура. — Неужели какие-то люди были против мира? — Ну, конечно. Говорят, Сенджу Тока ужасно недолюбливала Учих, точно так же, как и нидайме. Некоторые слухи утверждали, что она закрыла одну сторону своего лица, потому что украла шаринган и не хотела, чтобы кто-нибудь увидел его… — Ух ты. Как… Хатаке? Ирука странно посмотрел на нее из-за использования фамилии этого придурка, но всё равно кивнул. — Да. Говорят, Хаширама-сама сам заставил ее уйти, потому что, если бы какой-нибудь Учиха увидел ее предполагаемый шаринган, ему пришлось бы чертовски дорого за это заплатить. Сакура вздохнула. — Чертовски досадно. Я надеялась, что она написала эту книгу. — Понимаю… это сделало бы ее еще более ценной… но это очень маловероятно, Сакура, — мягко произнес Ирука. — Думаю, вы правы, — согласилась Сакура. — Может, она все-таки не автор. Если подумать, автор книги посвятил целую главу обсуждению внутренней работы шарингана и бьякугана. Это было сделано почти нелепо, ведь книга явно была сосредоточена на обучении гендзюцу шиноби без магических глаз, поэтому ограничивалась сравнением того, что обычный человек может сделать своими глазами, с тем, что может сделать пользователь додзюцу, объясняя, что некоторые упражнения с чакрой на самом деле основаны на тех же принципах, что и шаринган или бьякуган. Сакура случайно узнала об этом упражнении с чакрой еще в академии, так что это поставило ее в тупик. Речь о «практике концентрации листа» — по крайней мере, так назвал его ее сенсей на втором курсе — и заключительный этап упражнения «приклеивание листа». Для выполнения от ребенка требовалось приклеить лист к закрытому веку, что было невероятно трудно, поскольку чакроканалы у большинства людей едва доходили до век. Теоретически, если бы у ребенка это получалось очень хорошо, он смог бы видеть сквозь веко и лист, используя свою чакру. С медицинской точки зрения это не имело никакого смысла, но Сакура уже знала, что большинство джонинов могли смотреть сквозь бумажные стены или двери, если те достаточно тонкие, благодаря «практике концентрации листа». АНБУ тоже часто использовали эту практику, чтобы должным образом охранять ее шишоу… и, хотя Сакура никогда особо не задумывалась об этом упражнении — в конце концов, ниндзя очень редко использовали бумажные двери, потому что верили в существование нелепого навыка зрения с закрытыми глазами, — Сакура удивилась, увидев, что в книге «Тайна Сенджу» упражнению посвятили целую главу. По словам автора, способность использовать чакру для продолжения своих органов зрения, на чем основывалась «практика концентрации листа», действовала по тем же принципам, что и бьякуган и шаринган. Сакура была шокирована, узнав, что в книге рассказывалось о внутренней работе обоих секретных додзюцу, что она прочитала главу несколько раз и сделала много заметок. Однако теперь она начинала считать, что, возможно, автор обладал шаринганом, раз так реалистично описал работу мистического додзюцу… другими словами… может, автором все-таки являлась Сенджу Тока? И что еще более важно, если это так… украла ли Сенджу Тока шаринган?

***

Когда она вернулась в поместье Мацуока, Тока спросила ее, удалось ли ей убедить Ируку подарить ей книгу. Сакуре, к сожалению, пришлось признаться, что, вместо того чтобы заставить мужчину отдать книгу ей, она фактически добилась обратного: теперь книга будет надежно храниться в каком-нибудь хранилище, доступ к которому Сакуре запрещен. — И ты просто позволила ему? — возмущенно воскликнула Тока. — Ну, конечно, я позволила! — сказала Сакура. — А что еще мне оставалось? Я не имею никаких прав на эту книгу! — И что? Кого это волнует? Ты шиноби, девочка. Тебе следовало просто украсть ее. Сакура вытаращила на нее глаза. — У-украсть ее? — Конечно. Это же очевидно, — насмешливо произнесла Тока. — Ты сама сказала, что этот человек даже не знал, что книга там стояла. Тебе следовало просто оставить ее себе. — Но я не могла этого сделать… — с ужасом повторила Сакура. — А почему бы и нет? — Ну, это же кража! Это незаконно! Тока закатила глаза. — Говоришь как настоящая гражданская. Теперь ты шиноби, Сакура. Так что веди себя соответственно. Сакура надулась и последовала за старухой на кухню, где их ждал обед. Тока заняла свое место, Сакура последовала ее примеру. Ее поза сэйдза сильно улучшилась с тех пор, как она начала жить с ней… — Неужели вы, по крайней мере, не хотите послушать, что я узнала об авторе книги? — проворчала она. — Это было очень интересно. Бровь Токи изогнулась, и ее палочки для еды на мгновение замерли в воздухе. — Ну расскажи. И вот, Сакура за обедом пустилась в пересказ о Сенджу Токе, перебирая всё, что Ирука говорил о ней, и о том, что Сакура никогда даже не слышала о ней, но как она думала, что это просто потрясающе, что эта женщина, очевидно, была образцом для подражания ее шишоу. Тока почему-то слушала всё это с любопытством и весельем. Сакура предположила, что, скорее всего, странно говорить о ком-то с тем же именем, что и у старухи. Сакура решила проверить свою теорию. — Как думаете, у Сенджу Токи был шаринган, спрятанный под челкой? Тока усмехнулась. — Ты действительно веришь в эту чушь? — Ну… да? Разве такого не могло быть? Тока ухмыльнулась. — Конечно, нет. Многие продвинутые пользователи гендзюцу держат один глаз закрытым. Как известным всем подонок, например. В общем, многие Учиха так делали. — Но почему? Разве это не контрпродуктивно? — Нет. Разве вас в Академии не учили технике ближнего чакрозрения? Ах, да. Сакура помнила такое. Женщина имела в виду «практику концентрации листа». Сакура была единственной девочкой в своем классе, которая овладела этой техникой к девяти годам. Многие ее одноклассники так этому и не учились, поскольку это не являлось обязательным условием для выпуска. — Э-э, да… и что? — Эту технику можно легко использовать, чтобы видеть сквозь челку, верно? — нетерпеливо спросила Тока. Сакура кивнула. — Да. Я так думаю. Но к чему такие сложности? Разве не проще не носить челку, и всё? Да, она полностью осознавала, что лицемерит, поскольку скопировала прическу Мадары для своей тайной личности, а также использовала «практику концентрации листа», чтобы видеть сквозь челку… но это было необходимо, чтобы скрыть часть лица и выглядеть по-другому! То, что сейчас говорила Тока, было для нее новостью. — Просто поразмышляй над этим минутку, девочка. Представь, что у тебя есть основания полагать, что кто-то наложил на тебя гендзюцу, но в то же время ты складываешь ручные печати и не можешь позволить себе прерваться на Кай. Как в таком случае тебе поможет челка, закрывающая один глаз? Сакура ненавидела, что старуха никогда просто так ни на что не отвечала, всегда заставляя ее самой во всем разбираться. Она размышляла добрых пять минут, пока решение не пришло к ней само. — Конечно! — взволнованно воскликнула она. — Можно просто активировать и дезактивировать «практику концентрации листа»! Человек, создающий иллюзию, не будет знать, вижу ли я обоими глазами или нет, поэтому не сможет загнать меня в ловушку. Либо снизит глубину восприятия, либо нет… но если враги ошибутся, пытаясь угадать, вижу ли я одним глазом или обоими… дело в шляпе. Тока улыбнулась. — Близко, но не совсем. Думай, девочка. Как ты можешь точно узнать, используют ли враги гендзюцу или нет, с помощью этого способа? Сакура нахмурилась, снова погружаясь в мысли — О, знаю! Если нужно проверить, не нахожусь ли я во власти иллюзии, можно резко отменить «практику концентрации листа», и, если все в порядке, я смогу видеть только одним глазом. Но враги не будут знать, что им нужно адаптировать иллюзию, так как отмена техники не является физическим движением, а в книге гендзюцу Сенджу сказано, что создатель иллюзии может адаптироваться только к физическим движениям цели! Поэтому, если после отмены техники «сквозного зрения» восприятие глубины не изменится, то станет понятно, что я нахожусь под действием гендзюцу. — Верно, — кивнула Тока, выглядя довольной. — Хорошая работа, Сакура. Сакура улыбалась, глядя на свой рис, до конца ужина.

***

На следующее утро Сукеа снова присоединился к ним на середине пробежки. А потом на следующий, и на следующий, и… не на следующий, а лишь неделю спустя он появился снова. Проходили недели, и с каждым новым днем, когда Сукеа присоединялся к ним, его присутствие казалось все более естественным. Ее восемнадцатый день рождения наступил и прошел, как и экзамены детей, а Сукеа по-прежнему регулярно появлялся по утрам и бегал вместе с ними. Конечно, у этого человека были свои дела, миссии и прочее, поэтому его появления носили эпизодический характер, но Сакура считала, что он приходил всякий раз, когда присутствовал в деревне. Сегодня был один из таких дней. Как обычно, Сакура ограничилась тем, что отключилась от обязательной словесной перепалки между ним и Юки, пока сама задавала детям стратегические вопросы в духе: — Если бы то-то и то-то произошло во время миссии с такими параметрами, что бы вы сделали? — и указывала на логические пробелы в их ответах. Как обычно, Сукеа хранил молчание, пока они с детьми спорили, а Сакура отклоняла любые их стратегии и заставляла их думать так, что они неизбежно начинали учиться смотреть на проблему с разных сторон, и всегда говорил только для того, чтобы внести ясность, время от времени сострить или побесить кошку. Сакура пыталась и ему задавать стратегические вопросы, но мужчина не отвечал серьезно, предлагая совершенно нелепую тактику, которая никогда не сработала бы в реальной жизни. Очевидно, дети приходили в восторг от его юмористического подхода. Но Сакура злилась, что только еще сильнее веселило всех остальных. Однако он доказал, что не всегда противоречил, всего лишь примерно в девяноста процентах случаев. Сакура в глубине души считала, что он просто отстой в стратегии, и именно поэтому не участвовал в обсуждениях, вплоть до конца пробежки, когда он все-таки принял участие, каким-то образом умудрившись разозлить ее даже своим сотрудничеством. А именно, он спросил ее о ее последнем выдуманном сценарии миссии, точнее о деталях, и уловил тот факт, что на самом деле сценарий являлся слегка измененным пересказом важной миссии АНБУ S-ранга, о котором она читала. Да. Сакура не смогла вспомнить ни об одной из миссий, в которых, как она заметила, один известный ей придурок допустил большую ошибку. В основном она читала детям лекции об очевидных ошибках в суждениях, допущенных капитаном (опуская, конечно, кто такой капитан, но все равно получая удовольствие от того, что морально унижала его сколько душе угодно). Она думала, что это нормально, поскольку Сукеа никак не мог знать, что капитан, о котором идет речь, был его кумиром, но этот человек все равно каким-то образом пронюхал об этом. Пойманная с поличным, Сакура сначала попыталась изобразить невинность, но когда стало понятно, что это не сработает и что он прекрасно знал, что она только что использовала настоящую миссию S-ранга в качестве примера, чтобы научить детей стратегии, она просто воспользовалась этим как шансом оскорбить Какаши практически напрямую. Это переросло в спор о той самой миссии, причем Сукеа утверждал, что она упустила много важных деталей, имеющих решающее значение для понимания того, почему было принято такое-то решение, когда как Сакура с жаром оспаривала каждый его тезис в меру своих возможностей и разоблачала допущенные Хатаке ошибки в суждениях. (Если объективно, были некоторые вещи, о которых он действительно не мог подумать в такой ситуации, но Сакура не собиралась этого признавать). Сукеа бросил ей вызов придумать альтернативный план, если план Хатаке настолько некачественный. Сакура стала описывать, что бы она сделала на его месте, но он сводил на нет ее усилия, указывая на слабые места в ее рассуждениях, что, по мнению Сакуры, являлось обычными придирками. Он просто решил защитить честь своего кумира. Они провели остаток пробежки, споря насчёт этой конкретной миссии, и, хотя они не сошлись на определенной идеальной стратегии, Сакура покинула Академию (куда они отвели детей) в тот день с мыслью, что Сукеа определенно знает, как вести себя на поле боя. Если бы она не была так занята спором, ей бы захотелось дать ему пощечину. Этот человек делал бессмысленные маленькие комментарии всякий раз, когда она спрашивала его мнения по стратегическим проблемам, и оказалось, что он полный профан в этом вопросе. Очевидно, никто не ожидал, что двенадцатилетний ребенок будет работать на том же когнитивном уровне, что и взрослый, но он мог, по крайней мере, попытаться заинтересовать детей! Конечно, он так не поступил Мудак. — Почему ты просто не можешь понять, что обучение детей стратегии важно?! — сердито огрызнулась Сакура, когда они дошли до Академии. — Именно поэтому я привожу примеры из реальной жизни! Сукеа пожал плечами, остановившись и прислонившись к дереву, пока они ждали, когда дети догонят их. — Изучение стратегии — это хорошо, но не лучше ли обучать их этим вещам по книгам по военной стратегии? Зачем использовать такой подход? Сакура фыркнула, плюхаясь на качели рядом с деревом. — Я ненавижу книги по стратегии. Поверь мне, в детстве я пыталась перенять из них тактику, но это было бесполезно. — Странно. Я когда-то читал их и нашел их полезными. — Да, что ж… для меня это была просто тарабарщина. Во-первых, они учат следовать протоколу и очень строгим правилам мышления. Всё это прекрасно до тех пор, пока не произойдет катастрофа, протокол не будет выброшен в окно, и ты не станешь легкой добычей. — Если случится катастрофа, последнее, что тебе захочется сделать, — это убежать, как обезглавленный цыпленок, — возразил Сукеа. — В большинстве случаев ситуация становится только хуже, потому что «светлые» умы перестают следовать общим указаниям, тем самым усугубляя хаос. Сакура нахмурилась. — Это правда, но если ты просто будешь следовать тому, что говорят книги по стратегии, то никогда не удивишь противника. Подумай о подходе Шикамару к победе над Темари. Если бы он применил против нее типично рекомендуемые стратегии, он сидел бы где-нибудь на трибунах. Ни в одной книге по стратегии в истории никогда не будет подраздела с пунктом: «Если вы Нара и сражаетесь с противником на открытом пространстве, используйте самодельный парашют для создания дополнительных теней». Сукеа усмехнулся. — Хорошо, это правда. Но что касается общих рекомендаций, то они по-прежнему полезны. — Да, если ты уже знаешь, в чем их суть, — возразила Сакура с издевкой. — Будучи ребенком, я не могла представить себе ни одного конкретного случая с теми общими указаниями. — Почему нет? Они приводят множество примеров. — Да, плохих примеров. Это всегда были четкие ситуации, которые следовали стандартным шаблонам, когда решение для исправления ситуации было очевидным. В одной книге, которую я читала, присутствовала интересная заметка, в которой говорилось, что каждый шиноби должен знать, что первый план никогда не выдерживает контакта с врагом, и ты должен иметь под рукой второй план. Но в эту заметку забыли добавить, что второй план обычно тоже не выживает, как и третий. — Хотя предположить это кажется довольно простым. — Ну, может, для тебя. Что касается меня, то я никогда бы не догадалась, что иногда нужно планировать гибель товарищей по команде, что мне придется отчитываться за то, что я так испугалась, что даже не смогла крепко держать кунай, что в некоторых случаях буквально ничего нельзя сделать, чтобы «исправить» ситуацию — иногда эта стратегия превращается в ответ на вопрос о меньшем зле. — Хмм… Я никогда с таким не сталкивался — Может, потому, что у тебя были родители-шиноби, которые научили тебя всему необходимому. — Я осиротел в юном возрасте. — О, черт, извини. Я продолжаю говорить неловкие вещи! — Не беспокойся об этом. Я просто хочу сказать, что книги мне понравились. — Может, тогда ты просто был особенным, — раздраженно ответила Сакура, — но в моем случае мои первые настоящие сражения прошли совсем не так, как описывалось в книгах. Если я прочитаю их сейчас, то смогу лучше понять тактику, потому что легко заполнить пробелы, так сказать, но… — Какие пробелы? — Ну, как… знаешь, те ужасные подробности, которые не затрагиваются в книгах. Мертвые товарищи; тот факт, что люди обделываются от страха, а потом тебе приходится волноваться о побеге от следопытов из-за запаха; проблема с принятием решения, стоит ли рисковать и брать тела с собой, когда у тебя нет специальных свитков для трупов.… что-то в этом роде. — Никогда не думал об этом, но это правда, что в книгах не упоминаются такие детали, — задумчиво произнес Сукеа. — Хм. — Как ты можешь удивляться, если у тебя не было родителей? — спросила Сакура, нахмурившись. — Хм. Я прочитал эти книги задолго до того, как впервые вступил в свою первую битву, так что, полагаю, мне не нужны были дополнительные предостережения. — Ну, тогда ты все сделал наоборот! — воскликнула Сакура. — Но идея заключается в подготовке детей единственным способом, который может сработать: дать им примеры из реальной жизни, а не просто заставить их читать книги. — В этом подходе тоже есть свои достоинства, — признал мужчина, — но не разумнее рассказать им об ужасных деталях, которые, как ты сказала, не упоминаются в книгах, если это твоя главная проблема с книгами? Ты также не говорила с ними о проблеме с переносом трупов. — Да, но они уже знают, что при их работе следует ожидать смерти, — возразила Сакура. — Нет смысла говорить об этом больше, но я могу затронуть… другие темы. — Если ты не хочешь говорить об этом, то с таким же успехом можешь просто поиграть с ними в сёги и оставить все как есть. — Я расскажу им еще кое-что, когда они станут генинами, — уклончиво ответила она. Сукеа бросил на нее взгляд. — Ну, чунинами, — признала Сакура. Сукеа усмехнулся. Как раз в этот момент Такеру и Зубастик наконец поравнялись, и они погрузились в молчание. — Неплохо, — сказала Сакура, бросив на Такеру оценивающий взгляд. — Ты стал намного быстрее! Такеру скрестил руки на груди и нахмурился, пробормотав что-то невразумительное. — Если уж на то пошло, я самая быстрая, нии-тян! — завопила Зубастик рядом с ним, заставив мальчика покраснеть. — Мне пришлось бежать всю дорогу до фонтана, чтобы наполнить для него фляжку, а потом обратно! Его лицо стало таким красным, что я подумала, что мне нужно плеснуть немного холодной воды… — Заткнись, Зубастик! — взорвался Такеру, снова покраснев. — Мне не нужна была твоя дурацкая помощь! — Нет, нужна! — Нет, не нужна! Я был в порядке! Я просто остановился, чтобы посмотреть на деревья! — Да, конечно. — Это правда! Ты такая глупая! — Конечно. Это я глупая, — Зубастик закатила глаза, поворачиваясь, чтобы радостно помахать Сакуре и ее компании. — Пока, нии-тян, Су-сан! Передай привет от меня Юки! — Конечно, — согласилась Сакура, помахав ей рукой. — Пока, — добавил Сукеа. — Ты тоже, мозг Галактики. Такеру нахмурился, одарив их всех ядовитым взглядом, а затем направился вслед за весело скачущей Зубастиком. Сакура вздохнула, потирая виски. Такеру был… трудным в последнее время. Она решила, что у ребенка наступило половое созревание. Как только двое сирот скрылись из виду, она повернулась, чтобы вернуться в город, и, как обычно, Сукеа зашагал рядом с ней, в то время как Сакура помчалась обратно в деревню, намереваясь добыть себе завтрак. Их спор каким-то образом разрядил обстановку лучше, чем мог бы сделать многословный сентиментальный разговор, так что Сакура больше не чувствовала себя особенно неловко и не стеснялась. — Давай снова порыбачим? — спросил ее Сукеа. — Как пожелаешь. Уэда-сан вчера нас чуть не поймал. — Но это самая забавная часть… Сакура фыркнула. — Сегодня мы охотимся. — Хорошо-хорошо. Полчаса спустя Сакура приправляла свой улов (на этот раз именно она приготовила им завтрак), и они сидели на бревнах в Лесу Смерти. По ее мнению, это место лучше всего подходило для охоты, потому что большая часть собирательной полиции Конохи не осмеливалась сюда заходить. Сакура раньше боялась здесь охотиться, но в последнее время она взбудоражила лес. С ее улучшенным навыком сокрытия чакры она больше не беспокоилась о том, что ее поймают на незаконном проникновении. Некоторое время они, как обычно, молча жевали свой завтрак — Сакура погрузилась в свои мысли, снова волнуясь о своем следующем экзамене, — когда Сукеа отвлек ее от размышлений, сказав о сборище червей-людоедов на два часа. Сакура была раздражена, услышав это — в основном потому, что она не заметила, как что-то приблизилось, — но ещё и потому, что это заставило их быстро схватить свои вещи и поспешно ретироваться. Вынужденный побег вызвал дискуссию о том, будут ли черви-людоеды приятными на вкус или нет и можно ли считать их поедание каннибализмом. Закончив, они вместе отправились обратно в деревню и уже собирались, как обычно, расстаться, когда… — Эй! Сакура-тян! Как дела? Рассказ Сукеа о клане шиноби-людоедов из Кири так поглотил ее, что она не заметила Наруто, пока тот не оказался прямо у нее за спиной. Сакура повернулась на своем месте и мгновение молча смотрела на блондина. — Привет, Наруто, — мягко поздоровалась она. — Уже вернулся со своей миссии? — Да! Мы закончили очень быстро, поверь мне! — Круто. Поздравляю. — Не, Сакура-тян, кто этот чувак? — Наруто продолжал прожигать взглядом дыры в голове Сукеа. — Не узнаешь меня? — с юмором спросил Сукеа. Наруто просто тупо уставился на него. — Это тот парень-фотограф, с которым мы работали, когда были генинами, — добавила Сакура через мгновение. — Помнишь? Он пытался помочь нам с нашим планом разоблачения Х… Какаши. Сенсея. — Правильно-о. Теперь я вспомнил! Ты тот самый бывший АНБУ, который помог нам проникнуть в то темное здание! Круто. Что ты здесь делаешь? Сукеа пожал плечами. — О, разное. — Да, но это ничего не значит! Держу пари, ты просто зарабатываешь на жизнь извращенными фотографиями, и именно поэтому ты не хочешь об этом говорить! Сакура подавила желание закатить глаза. — Наруто, я могу подтвердить тот факт, что у него есть работа. — О, да, какая работа?! — Я не могу тебе сказать, — произнес Сукеа с улыбкой, прикрыв глаза. — Эй, это чертовски подозрительно! Сакура усмехнулась. — Немного, — она повернулась и улыбнулась Сукеа. — Ты довольно подозрительный парень, понимаешь? Слоняешься повсюду, преследуешь меня с теориями заговора… Сукеа одарил их обоих довольно застенчивым взглядом. — А я-то думал, что выгляжу невинно. — Извини, но эта пушистая копна волос нас не обманет, — возразила Сакура. — Да, плюс, краска на лице просто делает тебя похожим на чудака, — добавил Наруто, как всегда тактичный. — И на бабушку. Имею в виду, тени для век? Это чертовски по-девчачьи. Сакуре вроде как пришлось согласиться, что краска ему не очень шла. Было невозможно угадать форму его глаз из-за ее обилия. Она была почти уверена, что краска лишила его привлекательности. Она не понимала, зачем кому-то добровольно делать себя уродливым. — Знаешь, Сукеа, думаю, Наруто прав, даже если бы он мог быть более тактичным в этом вопросе… — блондин застенчиво улыбнулся. — Я бы подумала о том, чтобы, э-э… выглядеть по-другому. Такое впечатление, что ты специально пытаешься скрыть форму своих глаз с помощью всего этого фиолетового. — Эхе-хе… послушай Сакуру, чувак, может, тогда ты смог бы потрахаться! — Наруто, не будь грубым! — Но Сакура-тян, он выглядит как девушка с потекшей тушью! Сакура поджала губы. Это правда, что его макияж оказался не очень удачным… но и не как у девушки, которую только что бросили, а скорее… ладно. Он напоминал мертвого человека. Поразмыслив о том, почему лицо Сукеа показалось ей знакомым, она, наконец, уловила связь. Краска на его лице чрезвычайно напоминала Рин Нохару — девушку, которая умерла одной из самых ужасных смертей в истории деревни. Сакура помнила ее по чтению досье Минато. Она хорошо помнила, как читала душераздирающий отчет о несчастном случае, который Минато заполнил сам и поставил свою печать, помнила милое личико этой девушки, напоминающей булочку с корицей, как будто она встречалась с ней лично. Нохара Рин. Большинство других людей, вероятно, тоже не забыли ее. Она оказала бы Сукеа любезность, указав на их сходство. — Эм… что более примечательно, — нерешительно отважилась Сакура. — Ваш макияж немного напоминает одну умершую девушку, Сукеа-сан. — Что? — Сукеа выдохнул, как раз в тот момент, когда Наруто крикнул: — А?! Сакура поморщилась. — Я уверена, что это просто совпадение! — быстро добавила она. — Но у тебя действительно точно такая же фиолетовая краска… и у нее даже был такой же цвет волос, как у тебя… ты так можешь случайно спровоцировать кого-нибудь, кто ее знал, на конфликт. Не то чтобы ты не мог, но… Сукеа посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Как…? Сакура ответила на это немного смущенно: — Мне жаль. Я не собиралась говорить тебе об этом, но раз уж Наруто упомянул об этом… макияж — действительно неудачный стилистический выбор. — Да! Просто иди умойся, чувак, — заключил Наруто. Наступило неловкое молчание. Сукеа казался немного потрясенным. Как будто он точно знал, о чем — нет, о ком — говорила Сакура. Подождите… неужели… он знал Рин Нохару? Может, они были друзьями, и Сукеа решил нанести такой макияж, чтобы каким-то странным образом почтить ее память? Может, это Сакура его спровоцировала на конфликт, а не наоборот? Чувствуя себя настоящей идиоткой, она открыла рот, чтобы взять свои слова обратно, но Наруто налетел на нее прежде, чем она успела: — Не, Сакура-тян, я искал тебя по всей деревне! Я волновался, что ты на работе, но ба-тян сказала, что ты сейчас не работаешь в больнице, поэтому я спросил Кибу, и он сказал мне, что ты в этом направлении, так что я подумал, может, ты все-таки свободна! Хочешь потусоваться? Сакура нахмурилась, глядя на него. — Наруто, спокойнее. Кроме того, я занята. Разве ты не видишь? Сейчас она хотела извиниться перед Сукеа, а не болтать с Наруто, но блондин был настойчив. — Но Сакура-тян! Я хочу пойти в больницу! Ты просто идеальный экскурсовод! — В больницу? — она нахмурилась, окидывая блондина беглым взглядом. Он казался здоровым, как лошадь. — Ты ведь не ранен, разве нет? — Нет! Это просто для того, чтобы навестить Какаши-сенсея! Итак, ты в деле? Сакура нахмурилась. Черт возьми, нет. Она как раз собиралась отказаться, когда Сукеа, похоже, пришел в себя настолько, что снова включился в разговор. — Я… только что вспомнил, что мне нужно кое-что сделать, так что вы двое идите, ах… — Нет, правда, Сукеа, все в порядке, — оборвала его Сакура. — Наруто должен научиться не прерывать подобные разговоры! — Но Сакура-тян, — запротестовал блондин. — Я просто хотел провести немного времени с тобой и Кака-сенсеем вместе! Именно это она и имела в виду. Сакуру не интересовала трата своего утра впустую, пока она будет притворяться, что заботится о благополучии Хатаке. К тому же она хотела извиниться, как только блондин уйдет. — Послушай, Наруто… Это очень мило с твоей стороны, но ты не можешь просто так вмешиваться в разговоры других людей и требовать, чтобы кто-то из них ушел, чтобы потусоваться с тобой. Это очень грубо. Я найду тебя позже. Наруто надулся. — Я ничего такого не подразумевал, фотограф! Ты можешь пойти в больницу с нами, если хочешь! Идеальное решение, нет? — Э-э… в этом нет необходимости. — Это не проблема! Бьюсь об заклад, Какаши-сенсей подумал бы, что это забавно — увидеть папарацци, которые снова пытались разоблачить его! Сакура нахмурилась. Блондина явно было не остановить от его плана посетить больницу. Время достать козырь: — Эй, Наруто… ты не голоден? — осторожно спросила она. Отсутствие где-либо на его теле соевого соуса ясно говорило о том, что он еще не посещал свое место поклонения. — Разве ты не хочешь сначала пойти в Ичираку? Наруто смущенно почесал затылок. — Я только что позавтракал с Хинатой-тян. Невозможно. Наруто пошел не в Ичираку ради кого-то другого? Сакура не могла в это поверить. — Ах, и что это за румянец…? — лукаво спросила она. — Неужели кто-то влюбился? Наруто покраснел еще больше. — Э-это не… это не то, что я сказал! — Ты действительно выглядишь как влюбленный парень, — усмехнулась Сакура. — Сакура-тян! — Не волнуйся, Наруто. Я думаю, у тебя хорошие шансы с Хинатой, — последние несколько лет она почти не видела эту девушку, но если судить по Академии… Что ж. Преследование его персоны и свирепый взгляд в сторону Сакуры были своего рода хорошим показателем. — Т-ты так считаешь? — с надеждой крикнул Наруто. — Я так считаю, — сказала Сакура с улыбкой. — У тебя уже всё получилось, поверь мне. — Хе-хе… если ты так говоришь, Сакура-тян… — блондин снова покраснел, глупая улыбка расползлась по его лицу. Его голос звучал неубедительно, но в то же время легкомысленно. Ага. Определенно влюблен. Хотелось надеяться, что разговоры о Хинате удержат его от воспоминаний о своем первоначальном… — Как вы думаете, Какаши-сенсей скоро оправится от истощения чакры? Неважно. Подождите, о чем он только что ее спросил? Сакура уставилась на блондина. — …какое истощение чакры? — Знаешь, Сакура-тян! С миссии по спасению Гаары! Сакура моргнула. Неужели он всерьез думал, что Какаши все еще находился в больнице с тех пор? Она точно знала, что этого засранца отправили с какой-то миссией в Суну, когда она уходила туда на похороны, и это было ещё сто лет назад… — Э-э… хорошо, — всё, что смогла из себя выдавить Сакура. — Давай, Сакура-тян! Давай навестим его! Сукеа, ты тоже можешь прийти, если хочешь! Может, мы наконец-то сможем сделать этот снимок! — крикнул Наруто, хватая ее за локоть и начиная тащить по дороге в больницу. Сакура повернулась бросить на Сукеа извиняющийся взгляд, но мужчина уже исчез в неизвестном направлении. Везучий ублюдок. По крайней мере, теперь она понимала, что на самом деле ей не придется контактировать с Какаши. Она точно знала, что он давным-давно преодолел истощение чакры. Не нужно вызывать подозрения у Наруто без причины, просто подождать, пока они придут в больницу и получат известие о его выписке несколько месяцев назад. Поэтому она согласилась с его планом, не поднимая шума, и вскоре Наруто уже приставал к Хирото-сану на стойке регистрации, требуя сообщить, в какой палате лежит Какаши. Вот тут-то и возникла проблема: — Э-э, дайте-ка я проверю… третий этаж, палата триста пятнадцать, — сказал Хирото. Сакура недоверчиво уставилась на него. — Вы совершенно уверены в этом, Хирото-сан? Он вас спрашивал о Хатаке Какаши. — Ах, да? Я знаю. Это его палата. — Круто! Пошли, Сакура-тян! Почему у нее такая жизнь?