This little we give and take

Несмотря на все его сомнения, в тяжести другого тела в его постели было что-то до боли знакомое. Менее знакомым было ощущение того, что его вдавливают в матрас еще глубже, руки Эндрю лежат на его плечах, а язык — во рту, но к этому Нил определенно мог привыкнуть. — Свита короля (глава тринадцатая)

Так мало мы отдаем и забираем Все это не могло быть реальностью. Он не мог быть жив. При этой мысли его охватила короткая вспышка паники, но когда он заставил себя почувствовать свою реальность, появившиеся руки Эндрю, быстро расправившиеся с его одеждой, напомнили ему об этой правде. Нил был жив. Он вернулся и оставил Натаниэля, как и просил его Эндрю. Лисы сражались за него, все до одного, и он сердцем понимал, что его место среди них навсегда закрепилось в их сознании. У Нила никогда раньше не было ничего постоянного. Губы Эндрю нашли покрытый буграми сосок, и Нил застонал, когда зубы впились в него. Он посмотрел вниз, переключая внимание на то место, где он должен быть, и увидел себя голым под почти одетым Эндрю. На большинстве ран все еще были наложены бинты и пластыри, но их почти не было видно, когда Эндрю лежал сверху. Оставалась только боль. Она постоянно напоминала о себе. Напоминание о том, как близок он был к тому, чтобы потерять все это. И напоминание о том, как он все обрел. Пожелав остальным Лисам спокойной ночи, Эндрю раздел Нила так осторожно, как только умели его грубые и жаждущие руки, и снял только свои нарукавники, носки, штаны и толстовку. Он остался в одних боксерах и майке. Оказаться в настоящей постели было просто райским наслаждением, и Нил позволил Эндрю прикасаться, целовать, ласкать и хватать все, что ему хотелось. Эндрю был похож на голодного человека в начале трапезы - его руки были повсюду, они никогда не задерживались надолго на одном месте, все время блуждали и выслеживали. Нил предполагал, что Эндрю нужно было это время, чтобы убедиться, что Нил тоже жив. За каждым сильным захватом и сжатием рук Эндрю следовал укус зубов, впивающихся в плоть. Эндрю старался не оставлять следов, но если вспышка на коже Нила что-то значила, то это было очень близко. В те моменты, когда Нил слишком сильно извивался, Эндрю успокаивающе проводил языком по его последнему укусу. Постепенно в нутре Нила нарастал жар, и его бедра начали выгибаться вверх, стремясь к трению об Эндрю. Его стоны становились все громче в тишине их спальни. Все остальные были наверху, и Нил постоянно вспоминал слова Эллисон. Он старался, правда старался, чтобы его голос был тише. Это была проигранная битва в тот момент, когда Эндрю опустил руку между ними и просунул ее между ног Нила, туда, где разгоралось его желание. Нил был тверд, тяжело дышал и находился на грани контроля. Эндрю двигался быстро и стремительно, его движениям не хватало привычной методичной точности. Чем ближе Нил подходил к краю, тем громче он задыхался и стонал. Он почувствовал, как рука Эндрю крепко прижалась к его рту. Это не было властно или назойливо, хотя было понятно, что Эндрю необходимо держать ситуацию под контролем, ладонь Эндрю была теплой на его губах, а пальцы впивались в щеки. Это было не неприятно, а странно интригующе, как-то заземляюще, и хотя Нил предпочел бы смотреть на Эндрю и на все, что он собой представляет, его глаза закрылись сами собой. Что-то дважды почти нежно коснулось его губ, и Нил приоткрыл глаза. Когда их взгляды встретились, в глазах Эндрю появился другой интерес. Когда Нил уже собирался спросить, с любопытством склонив голову и приоткрыв губы, ответ был дан ему в виде того, как Эндрю ввел два пальца в его рот. Затем Эндрю надавил на его язык. Это произвело на Нила такое действие, о котором он никогда бы не подумал. Его член сам собой задрожал. Это был еще и эффективный способ заставить его замолчать. Нил знал, что именно поэтому Эндрю так поступает. Однако Эндрю быстро убрал пальцы, с озабоченным видом глядя на самого себя. — Да или нет, — спросил он через мгновение. Нил не колебался. Он хотел снова ощутить во рту вкус кожи Эндрю, хотел почувствовать тяжесть его пальцев на своем языке. И, кроме того, он не доверял себе, что сможет молчать. Эндрю нуждался в том, чтобы он молчал. — Да, — прошептал он. Два пальца Эндрю снова скользнули по раздвинутым губам Нила и стали массировать его язык. Это было возбуждающе. — Не говори, — бессмысленно сказал Эндрю. — Ладно, — сказал Нил, обхватывая пальцы Эндрю. Эндрю просунул третий палец. — Не надо. Говорить. Нил кивнул. — Хорошо. Эндрю вернулся к дрочке Нила, быстро лишив Нила всякой связности и мозговой активности. Прошло не так много минут, прежде чем Нил кончил, его тело выгнулось на матрасе, а рука Эндрю сжалась под головкой члена. Пальцы во рту Нила все сильнее сжимали его язык, почти проникая в горло. Они замерли вместе, когда Нил кончил, и он стал покусывать пальцы Эндрю. Голова Эндрю обвисла между его плеч, и он возбужденно дышал. Он вынул пальцы и вытер слюну Нила о простыни. Другую руку он тоже убрал от Нила, но в то время как Нил ожидал, что он вытрет и ее о простыни, Эндрю засунул ее в свои боксеры. С губ Эндрю сорвался прерывистый вздох, и Эндрю начал двигать рукой. Нил застыл на месте. — Эндрю? — Молчи. Нил знал, что лучше не повиноваться. Глаза Эндрю были закрыты, и хотя это дало бы ему прекрасную возможность посмотреть вниз, Нил уважал границы, установленные Эндрю. Вместо этого он изучал его лицо. Усилием воли Эндрю старался сохранить самообладание. — Ты можешь отпустить себя. — Заткнись, — процедил Эндрю сквозь стиснутые зубы. Их глаза встретились, и Нил увидел в них раздражение, гнев и недовольство. Он был чистым и грубым. Но Нила это не испугало и не одурачило. Хотя на первый взгляд так и казалось, гнев был направлен не на него. Это просто Эндрю боролся с самим собой. — Я хочу пить, — сказал Нил, предлагая Эндрю выйти. — Я скоро вернусь. — Нет. — Эндрю чуть не сорвался. В глазах Эндрю мелькали разные эмоции. Это была война. — Не надо. Это были два единственных слова, которые он произнес, прежде чем вытащить себя из своих брюк. Он делал это отработанными, размеренными движениями. Повороты запястий, скольжение большого пальца. Он довел их до совершенства, чтобы как можно быстрее довести себя до кульминации. Нил попытался произнести одно слово, взвесив все за и против, но отбросив разум. — Медленнее, — прошептал он. Эндрю предупреждающе зашипел. Но краем глаза Нил заметил, что его рука продолжает двигаться по члену в замедленном темпе. Он удивленно посмотрел вниз и впервые увидел, как член Эндрю скользит в его руке и как он выходит из нее, и зафиксировал все, что мог. В отличие от него самого, он был не обрезанным, утолщенным, по всей длине нижней части проходила ярко выраженная вена. У основания ее находилось небольшое гнездо золотистых вьющихся волос, которые истончались по мере того, как они ползли вверх по животу Эндрю. — Нил! — рявкнул Эндрю. — Смотри на меня. Вынырнув из своих мыслей, Нил перевел взгляд на лицо Эндрю. То немногое, что он успел уловить в члене Эндрю, было более чем достаточно. Эндрю кончил. Сильно. И ему это явно не нравилось. У Нила защемило сердце. Несколько секунд они ничего не говорили. Затем Эндрю снова натянул штаны, мимолетно поцеловал колено Нила, встал и выскользнул из комнаты. Нил понятия не имел, куда он направляется, но знал, что вернется, когда будет готов. Нил прикрыл глаза рукой. Он был возбужден. Это был второй раз за последние дни, когда Эндрю позволил ему увидеть, как он кончает, и это было потрясающе. Когда Эндрю вернулся и Нил посмотрел на время, он с удивлением увидел, что его не было всего десять минут. — Спишь? — спросил он, приглашающе потянув Эндрю за край пледа. Эндрю только нахмурился, но забрался в постель. После некоторой неловкости Эндрю перевернулся на бок, прижавшись спиной к стене, и протянул руку, чтобы коснуться щеки Нила со шрамом. Они заснули, когда между ними на матрасе оставалось всего несколько удобных сантиметров, а рука Эндрю касалась щеки Нила. Нил не удивился, обнаружив, что за ночь они успели далеко отползти друг от друга. Солнце пробивалось сквозь тонкую щель в занавесках и разбудило его. Он открыл глаза и поморгал от яркого света. Он осторожно сдвинулся с места, повернулся, но один глаз Эндрю уже был открыт. Он недовольно нахмурился. — Спи, наркоман. — Минутку. Эндрю фыркнул и закатил глаза. Его веко опустилось. Нил встал с кровати и вышел из комнаты. Он был удивлен, обнаружив Ники на ногах. Еще больше он удивился, увидев Эллисон у кофеварки. Даже в хорошие дни эти двое терпеть не могли друг друга. Нил проверил пространство между ними на наличие напряжения, но ничего не обнаружил. — Хорошо спалось? — спросил Ники, вздергивая брови. — Удивляюсь, как ты еще жив, — Он нахмурился. — А Эндрю жив? — Насколько я знаю. Ники рассмеялся. — Господи, ты не перестаешь меня удивлять, малыш. Но не будь слишком самодовольным. Я тебе скажу, мы с Эриком разговаривали по телефону. Ты не единственный, кому повезло. — Я знаю, — огрызнулась Эллисон. — Твоя гребаная комната рядом с моей. В следующий раз подумай о том, чтобы не включать Эрика на громкую связь. — О, черт, черт. Не хотел. Эллисон щелкнула запястьем и налила только что сваренный кофе в кружку. Она посмотрела на Ники поверх ободка кружки, тепло от кофе ощутимо вихрилось в воздухе. — Наушники существуют не просто так. — Из-за секса по телефону? Элисон окинула Ники ровным взглядом. — Придурок. Сегодня вечером будь тише. — Он не может сегодня. — В глазах Ники появился оттенок грусти, который Нил редко видел. Это была волна меланхолии. У Нила защемило сердце, и он задумался, не в первый раз и не в последний, когда Лисы вырезали такие прочные места в его сердце. — Мне жаль. — произнес он серьезно. — Ты не виноват. — Мне все равно жаль. — Спасибо. А почему ты так рано встал? Разве ты не должен отдыхать? После хорошего секса мне точно нужен сон. Эллисон фыркнула в свой кофе. — Не будь грубияном. С притворно-скандальным выражением лица Ники задыхался: — Грубый? Я? Прежде чем Эллисон успела что-то пробурчать в ответ, Нил сказал: — Я проснулся. Мне нужен был кофе. — Не собираешься попытаться поспать еще немного? — искренне спросил Ники. — Думаю, нет. Пойду пробегусь. Глаза Ники расширились. — Ты не можешь быть серьезным. — Он незаметно посмотрел на состояние Нила, и Нил понял, что он видит. Даже Эллисон нахмурилась. — Я попробую. Посмотрим, что из этого выйдет. Ники покачал головой и вздохнул: — Кевин убьет тебя. — Эндрю не позволит ему убить меня. — Уверен в этом? Слова Аарона, сказанные накануне вечером, вернулись к нему, холодные и липкие: — Ты думаешь, он будет бороться за тебя? — Нет, — ответил Нил, стараясь не выдать своей обиды. — Не будь как обычно забывчивым. Это некрасиво, — сказала Эллисон. Она вышла из кухни без дальнейших комментариев. Нил наблюдал за ее уходом, а затем снова посмотрел на Ники. — Ники? — Да? — Не говори ничего Эндрю. — Он и не скажет, — буркнула Эллисон с лестницы. На лице Ники появилось что-то мягкое, но к тому времени, когда Нил полностью осознал это, оно уже исчезло. — То, что она сказала. Я просто надеюсь, что он счастлив. Правда? Нил пожал плечами. — Способен ли Эндрю на счастье? — Не уверен. Но ты, похоже, оказываешь на него удивительное влияние. Я просто рад, что он выглядит мягче рядом с кем-то. Значит, надежда еще есть. Нил постарался, чтобы эти слова принесли ему успокоение. Ники, пожелав Нилу удачи, вышел на улицу. Он не был как следует одет, чтобы бегать, но неугомонность в нем требовала этого. Разминка, однако, принесла с собой целый мир боли, поэтому Нил пропустил пробежку. В мыслях он слышал торжествующее хихиканье Ники. Вместо этого он вернулся в постель. Эндрю мгновенно открыл глаза, когда он сел на матрас. — Хорошо. — Да? — Ты как заноза в заднице, когда устаешь. Нил фыркнул. Конечно, это была причина, которую назвал Эндрю. Но он догадывался, что была и другая причина. Он не стал говорить об этом, но держал эту мысль в тайной части своего сознания. — Да или нет? — Да. Просто иди сюда. Перестань меня доставать и дай мне поспать. У нас чертов отпуск. Это слово не давало ему покоя еще долгое время после того, как он лег в постель и засунул руку под подушку для опоры. Оно не давало ему уснуть. Отдых. До встречи с Лисами он никогда не ездил в отпуск по-настоящему. Не было такого, чтобы отдых был главной целью. Так вот к чему было это теплое чувство в его нутре? Несомненно. Но, возможно, это было связано с пятифутовой белокурой угрозой, которая лежала, свернувшись калачиком, в дюйме от него. С Эндрю. — Перестань пялиться на меня, — простонал Эндрю, его лицо было наполовину скрыто под пушистым пледом, а в голосе слышалось раздражение. Нил улыбнулся, зная, что Эндрю этого не заметит. Эндрю. Да. Наверное. С тобой это всегда будет "да". В конце концов он заснул, но теплое, расширяющееся чувство в груди все еще ощущалось. Когда он снова проснулся, Эндрю сидел прямо в постели, прислонившись спиной к подушке и откинув голову к стене. Он выглядел странно расслабленным. — Ты проснулся, — сказал он, глядя на Нила. — Да. Сколько сейчас времени? — Одиннадцать. Ты храпел. Нил постарался не улыбнуться. — Извини. — Ты разбудил меня. — Извини. Эндрю вытянул руки перед собой и погладил его по шее. — Вставай, — сказал он. — Я хочу есть. — Я чувствую запах кофе, — заметил Нил. — Именно. Одевайся. — И с этими словами Эндрю поднялся с кровати, надел нарукавники и толстовку поверх своей мешковатой футболки и выскользнул из комнаты. Он осторожно закрыл за собой дверь, и Нил вздохнул от этого небольшого жеста внимания. Он протер глаза и поднялся с кровати. Все остальные Лисы уже проснулись и копошились на кухне. Ники и Рене пекли блины, Мэтт ел, а Кевин молча хмурился. Нил закатил глаза и направился к полному кофейнику. Он проигнорировал недобрый взгляд, брошенный на него Аароном. — Я смотрю, ты снова лег спать, — сказал Ники по-немецки, наклонившись к Нилу так близко, чтобы никто не мог его услышать. — У тебя волосы в беспорядке. — У тебя на лице сплошной беспорядок, — ответил Нил, правда, без всякого пыла. Эндрю тоже подошел к котелку, где Нил уже приготовил для него чашку с молоком. Он посмотрел на него, потом на своего кузена. У Ники хватило ума не ухмыляться, и он быстро ускользнул. Он подошел к Дэн и Рене и без труда присоединился к их разговору. Что-то менялось между ними, они действительно становились единой командой, а может быть, и чем-то большим. Воздух казался не таким напряженным, как обычно в Башне. Эндрю вынес кофе на крыльцо, и хотя Нилу очень хотелось пойти к нему, он сел рядом с Мэттом, взял тарелку и блинчик для себя. Они начали обсуждать различные идеи на день. Нил был доволен, он почти не чувствовал зуда своих ран, которые медленно затягивались, и время от времени бросал взгляд на спину Эндрю. Он улыбнулся, когда Рене подошла к Эндрю и села в нескольких сантиметрах от него. Они перекинулись парой тихих слов, после чего она снова оставила его одного. Утро сменилось днем, а день — вечером. Все провели свой первый день в хижине, отдыхая и расслабляясь. Нил еще никогда не видел всех лис такими расслабленными. Только Кевин, похоже, был твердо намерен всех раззадорить и указать, пока они выбирали, что заказать на ужин, на то, что никто из них не может быть мягким. Эллисон надменно вскинула бровь и посмотрела на Нила и Эндрю. — Ну, некоторым из нас это не грозит. Может быть, тебе стоит подумать о форме упражнений Нила и Эндрю. Может быть, это поможет тебе расслабиться. Рядом с Нилом Эндрю напрягся, но ничего не сказал, чтобы сбить реплику Эллисон. Ники пришел на помощь своему кузену и Нилу. — Предложение остается в силе, Эллисон. Ты можешь подружиться с ним. Ты окажешь всем нам услугу. Один за команду и все такое. Эллисон взъерошила волосы и не соизволила ответить, отчего улыбка Ники расширилась. Мэтт изо всех сил старался не рассмеяться, а Дэн подтолкнула локтем в ребра своего партнера по игре. Аарон был безучастен, его незаинтересованность соперничала только с апатией Эндрю. В конце концов они заказали китайскую кухню — аргумент Ники о том, что она самая жирная и больше всего раздражает Кевина, стал аргументом, который заставил всех взяться за дело, — после чего они собрались в гостиной, чтобы посмотреть глупый романтический фильм. Нилу стало скучно меньше, чем через полчаса после начала фильма, и он присел боком к подлокотнику дивана, чтобы посмотреть на профиль Эндрю. Эндрю сидел на подоконнике, окно было приоткрыто на несколько сантиметров. Между его губами была зажата сигарета, и он откинул голову назад к деревянному оконному стеклу. Он был красив, этого нельзя было отрицать, и Нил задался вопросом, когда он начал чувствовать свое влечение к вратарю. Началось ли это с того момента, когда Эндрю впервые поцеловал его на крыше? Или семя взошло само собой, когда Эндрю признался, что он ему нравится? А может быть, это произошло во время их второй поездки в Сумерки Эдема, во время разговора в баре. Конечно, ключ, вложенный в его руку, со словами "Добро пожаловать домой, Нил", барабанившими в его сознании, был отправной точкой. И тут он вспомнил один момент, настолько незначительный, что его легко можно было бы счесть несущественным, и сердце его споткнулось. Он снова был в кулисах шоу Кэти Фердинанд. Он только что убедился, что Рико отступил от Кевина, в результате чего завязалась потасовка, и тут перед ним появился Эндрю. Мгновение спустя Эндрю впервые прикоснулся к нему без всякого злого умысла. От прикосновения пальцев Эндрю к его спине по коже побежали мурашки. Пальцы, которые теперь не просто касались его спины сквозь слои одежды. Эти пальцы знали его как никогда раньше. Они прослеживали каждую его часть, каждый шрам и каждый синяк. Они знали, как сжимать и дразнить его, чтобы он сошел с ума от желания. Эндрю выдохнул дым через рот, направленный на оконный проем, и повернулся, чтобы посмотреть на Нила. Он поднял брови, безмолвно вопрошая: Какого хрена ты смотришь? Нил только пожал плечами. Но когда Эндрю удержал зрительный контакт и в конце концов смочил губы, теснота в его боксерах заставила его забыть о китайской еде, скучных фильмах о нереальной любви и смеющихся вокруг них Лисах. Эндрю усмехнулся и снова отвел взгляд. До конца вечера он ни разу не обернулся к Нилу. Только когда они вернулись в спальню, Эндрю обратил на него внимание. Все пожелали друг другу спокойной ночи, и в доме воцарилась тишина. Эндрю прижал Нила к стене, целуя его шею и плечо. Его руки обхватили Нила за талию, а затем схватили подол его рубашки. — Снимай, — грубо сказал он. Нил в мгновение ока снял рубашку. Он не хотел смотреть на себя сверху вниз, не хотел видеть свою избитую форму, но когда Эндрю опустил голову, чтобы поцеловать его грудь, его глаза проследили за этим движением. И Нил понял, что он не так уж отвратителен, как ему казалось, когда человек, который готов разорвать весь мир, чтобы добраться до него, лижет его кожу. Эндрю запустил пальцы в спортивные штаны Нила и наклонил голову в немом вопросе. — Да, — ответил Нил. Эндрю стянул штаны Нила до лодыжек, спустив их вместе с собой, и сел на пятки, глядя на Нила снизу вверх. Нил вылез из брюк и отшвырнул их на несколько футов в сторону. Тут же взгляд Эндрю остановился на эрекции Нила. — Да или нет, Нил? — Да. — Нил снял с себя боксеры, в то время как Эндрю снова поднялся на ноги. — Где? — спросил Эндрю. Его глаза были темными и нетерпеливыми. — На кровати. Эндрю схватил Нила за плечи, оторвал его от стены и толкнул спиной вперед к кровати. Нил упал на матрас с тяжелым стоном и вздохнул. Эндрю забрался на него сверху. Когда они оказались лицом к лицу, между их губами оставались считанные дюймы, Эндрю нахмурился и кивнул один раз. Это было молчаливое требование к Нилу оставаться на месте, и Нил с радостью подчинился. Эндрю почти неистово целовал грудь и живот Нила, и Нил был удивлен тем диким возбуждением, которое вызывали губы Эндрю на его коже. Эндрю проследил путь своих губ до лица Нила. Эндрю прижал их рты друг к другу и поцеловал Нила с той же силой и агрессией, что и всегда. Это было так знакомо Нилу, и он как бы отдался этому, неподвижно лежа под твердым телом Эндрю и отвечая на поцелуи с горячим отчаянием. Его тело все еще болело, но когда губы Эндрю разделили его на части, боль отступила, превратившись в тупую пульсацию. По сравнению с грубостью губ и языка Эндрю, его руки были нежнее, когда проводили по груди и животу Нила. Он был внимателен, и что-то теплое и медленно распускающееся зарождалось в сознании Нила, отчего у него кружилась голова. Слова были совсем рядом, и он понимал, что для них еще слишком рано. Возможно, они никогда не будут правильными или нужными. Эндрю обхватил пальцами эрекцию Нила и быстро довел его до полной твердости. Нил наблюдал за ним, наслаждаясь сосредоточенным хмурым взглядом Эндрю, тонкой линией его губ, когда он их сжимал, тем, как двигались и смещались мышцы его бицепса при каждом нажатии на член. Нил никогда не думал, что тело другого человека покажется ему таким красивым и возбуждающим, как тело Эндрю. Он никогда не думал, что чувства, обуревавшие его, когда-нибудь найдут его самого. Большую часть года, проведенного в команде Лисов, он молча слушал, как его товарищи по команде рассказывают о сексе, не проявляя к этому никакого интереса. Но вот он был здесь, твердый, кожа разгоряченная и потная, сердцебиение барабанит в груди, дыхание прерывистое и сбивчивое при каждом движении руки Эндрю вверх. Он не обманывал себя. Дело было не в сексе как таковом, а в Эндрю. Это все Эндрю. Он всегда будет Эндрю, и это не пугало его так, как должно было бы. Ругательные слова матери заглушались слабым одобрительным ворчанием Эндрю. Как раз в тот момент, когда Нил преодолел вершину холма и стоял на краю, готовый к свободному падению в оргазм, Эндрю, должно быть, почувствовал это, потому что он замедлил темп, заставив кипение в нутре Нила почти остановиться. Нил задохнулся, но подавился вдохом, когда Эндрю наклонился, погрузил голову и поцеловал самый кончик члена Нила. Когда язык проник в щель и замерцал, Нил откинулся на кровать, непроизвольно вдавливая часть своего члена в рот Эндрю. Эндрю зарычал. Это могло быть предупреждением или поощрением. В любом случае, Нил прекратил все движения. Эндрю делал ему минет всего второй раз, и Нил не был готов к тому приступу наслаждения, который вызвал у него влажный жар его рта. Он старался не выгибаться и сжимал кулаки в одеяле, пытаясь сосредоточиться на мягкости простыней, чтобы не выплеснуться слишком рано. Затем Эндрю зарычал во второй раз и с силой вырвал одну из рук Нила, а затем зарылся ею в свои волосы. Мягкость локонов Эндрю была даже лучше, чем мягкость простыней. И это приносило ему огромное облегчение. Того немногого, что ему было позволено, было более чем достаточно. Эндрю задвигался быстрее и сильнее, когда Нил крепче вцепился в его волосы. Ноги Нила не поддавались его контролю, и его ступни скользили по матрасу. Он успел прохрипеть предупреждение, полностью готовый отступить дальше по кровати, чтобы освободить свой член изо рта Эндрю, но Эндрю опустил одну руку на его бедро, а другой обхватил второе бедро Нила, и Нил понял безмолвное требование: останься. Он остался. И не успел он опомниться, как его накрыл оргазм - цунами наслаждения, которое все нарастало и нарастало, а Эндрю все посасывал его кончик. Только когда это стало слишком, Эндрю отпустил его. Нил не скучал по тому, как покачивалось его адамово яблоко, когда он глотал сперму, и ему было очень приятно, что Эндрю принимал все, что он ему предлагал. Он знал, что это правда не только в одном случае. Эндрю тяжело задышал, пытаясь перевести дыхание, а затем и выровнять его, и его тело подалось вперед, а лоб прижался к плечу Нила. Он прикусил ключицу и успокоил жжение языком. Это был нежный момент. Когда он наконец поднял голову, Нил увидел возбуждение в его глазах, увидел борьбу, которая всегда там кипела. Он хотел помочь. Хотел отплатить. Но он оставался тихим, как мышь, и совершенно неподвижным, ожидая сигнала Эндрю. Эндрю, казалось, принял решение, некоторое время пристально глядя в глаза Нилу. Нил увидел, как в его глазах появились решимость и твердость. — Нил, — грубо прошептал Эндрю. Он развязал шнурки на штанах, спустил их до середины бедра и приподнял переднюю часть боксеров настолько, чтобы освободить свой возбужденный член. — Нил, — повторил он. Таким образом он добивался, чтобы глаза Нила не отрывались от его лица. Эндрю работал быстро и яростно. — Я хочу кончить на тебя. Да или нет? — Да. Хотя Нил вложил в свое "да" все свое согласие, Эндрю выглядел сомневающимся. Нил кивнул и ободряюще потрепал Эндрю по волосам. — Да, Эндрю. Кончай на меня. Эндрю хрипло застонал и снова принялся дрочить. Нил наблюдал за каждым выражением лица Эндрю, и хотя их было не так много, но от нескольких едва заметных у Нила замирало сердце. В какой-то момент Нил спросил — Да или нет? — протягивая руку к незанятому запястью Эндрю. Эндрю хмыкнул в знак согласия, и Нил обхватил пальцами запястье Эндрю. Он провел рукой вверх и поцеловал каждый кончик пальца, а затем взял два пальца Эндрю в рот, медленно посасывая их, втягивая губами и выталкивая обратно языком, следуя ритму другой руки Эндрю. Эндрю угрожающе смотрел на него, но ничего не делал, чтобы остановить Нила. Более того, его дыхание участилось, и темп его движений сбился. Затем на кожу Нила опустилась теплая влага, и он чуть было не опустил глаза, но Эндрю вынул пальцы изо рта Нила и, схватив его за подбородок, рывком поднял его голову обратно. — Нил. — Это было явное предупреждение. Нил закрыл глаза, наблюдая за тем, как оргазм Эндрю проходит, пока на него больше ничто не обрушилось. — Тебе нужно в душ, — ворчливо проговорил Эндрю. Он зачерпнул немного своей спермы с Нила и вытер руку о край матраса. — Иди, помойся. Нил не обиделся на такое решение. Он вернулся бы чистый, посвежевший, а Эндрю, скорее всего, курил бы в окно. Тишина между ними успокаивала. Потом Эндрю настоял бы на том, чтобы они выспались, иначе на следующий день Нил был бы похож на зомби. — Черт бы побрал остальных, я никогда не услышу конца, если ты явишься с таким видом, будто я тебя оттрахал и измотал, — рассуждал он. Нил почти отвечал: Пусть они меня увидят. Это было так близко к домашнему блаженству, как никогда раньше, и он собирался жадно впитывать все это. Скоро он может умереть.