Подсолнух под июльским солнцем

— Ну чего, мы заходим? — наконец спросил Ацуши. Они уже пять минут молча стояли у входа, пока Акутагава был занят собственными мыслями. Брюнет, наконец вышедший из своего «транса», глубоко вздохнув, ступил на крыльцо и протянул руку, чтобы открыть раздвижную дверь. Мафиози ступил за порог заведения на деревянный пол, издавший пронзительный скрип под его ногой. Следом за брюнетом вошёл и Ацуши, нервно подглядывавший на то, как его грязные кроссовки пачкают светлый махровый коврик, лежавший у входа. Перед ними открылась небольшая комната, оформленная в традиционном японском стиле: полы были устланы татами, бумажные стены были покрыты замысловатыми традиционными узорами, на стенах висели картины тушью. Вся комната освещалась одной тусклой лампочкой, свисавшей с потолка и испускавшей теплый жёлтый свет. Парни подошли к ресепшену, и девушка, сидевшая за ним, приветливо улыбнулась: — Добро пожаловать, чем я могу вам помочь? — гостеприимно спросила она, смотря на посетителей. Ацуши хотел было спросить Акутагаву, как они собирались платить, но брюнет опередил его: — Два билета в онсен, — мафиози произнёс это своим как всегда недовольным холодноватым тоном, от которого по спине пробегают мурашки, и посмотрел на работницу заведения так, будто она только что худшим образом оскорбила достоинство Дазая. — Д-да, конечно, это будет 1400 йен, — с ноткой дрожи в голосе сказала девушка. «Мог бы и повежливее быть, ни «здравствуйте», ни «пожалуйста»; его вообще манерам учили? Девушка даже побледнела вся!» – пока Ацуши про себя возмущался поведению Акутагавы, тот достал из кошелька свою банковскую карту черного цвета (это ничуть не удивило Накаджиму) и приложил её к поставленному перед ним терминалу. Взяв чек и выслушав краткую инструкцию по использованию общественных ванн от работницы, брюнет кинул тигру безразличное «пошли», и парни направились к гардеробу. За ещё одной раздвижной дверью находились несколько рядов металлических шкафчиков, довольно выбивавшихся из общей традиционной эстетики здания. Судя по тому, что все они были открыты, кроме Акутагавы и Ацуши никого в онсене сегодня не было. Ещё бы – дождливое утро в будний день; в такое время практически никто на улицу даже не высунется. В дни, подобные этому, хочется лишь сидеть дома, завернувшись в теплый плед, и попивать горячий чай, пока по окнам барабанят капли дождя. Брюнет пошёл в сторону самого дальнего ряда шкафчиков, находящегося ближе всего к двери; Накаджима направился вслед за ним. Однако, когда парень взял ключ от соседнего с Акутагавой шкафчика, последний посмотрел на него таким грозным взглядом, что у Ацуши холодок по спине пробежал, и он без слов понял намёк: стоит пойти в противоположный край раздевалки, если хочешь, чтобы все твои конечности остались на месте. Успев только наполовину раздеться, Накаджима услышал, как захлопнулась дверь в душевую. Вот почему мафиози ни разу в жизни не опаздывал – он всё делал буквально молниеносно. Вскоре беловолосый также последовал в душевую, однако Акутагаву он там не встретил, видимо, брюнет уже и в душ сходить успел. Как только Ацуши приоткрыл дверь в комнату, в которой непосредственно находилась ванна, из щели в лицо тут же ударило горячим паром. Онсен был разделен на две части: открытую и закрытую; открытая на данный момент не работала из-за плохой погоды, но это ничуть не расстроило парней, так как крытая ванна была ничуть не хуже, вода в ней точно также была из горячего источника, просто она била не прямо из земли, а набиралась через трубы. В комнате был деревянный, приятного бежевого цвета пол, а стены, вместо досок или плитки, были покрыты плотно прилегающими друг к другу стволами бамбука, создававшими своеобразные бамбуковые панели. Одна из стен была сделана полностью из стекла и служила в качестве огромного окна, из которого взору представал вид на открытую часть источника и сад в традиционном стиле. Сама ванна была простой квадратной формы, а вода в ней была слегка бирюзового оттенка и практически непрозрачная. Вероятно, так она выглядела как раз из-за тех минералов и солей, о которых говорил Кенджи. Тут Ацуши и заметил Акутагаву, занявшего место в крайнем углу онсена. Брюнет сидел, чуть ли не целиком погрузившись в воду – на поверхности была только верхняя часть его головы, две длинных пряди осветленных волос плавали в воде. Он смотрел вниз, совершенно не обращая внимания на вошедшего Накаджиму. Беловолосый сделал несколько шагов вперед по скрипучему полу и опустился в воду напротив мафиози, но не слишком близко, дабы не повторить ошибку прошлого. В онсене было так тепло и приятно, Ацуши сразу почувствовал себя лучше – впервые за весь день он наконец смог нормально дышать носом, и даже боль в горле через порядка десяти минут немного отошла – Кенджи действительно был прав насчёт этого места. — Эй, Акутагава? — Ацуши повернулся в сторону брюнета и подвинулся немного ближе, чтобы тот его слышал. Черноволосый не отозвался и продолжил смотреть в воду, не смея поднять глаз на тигра. Акутагаву не покидало убеждение, что всё это было ужасной идеей, что такая близость с Накаджимой была слишком опасной, но вода была такой теплой и приятной, что парень начинал понемногу расслабляться – постоянная боль в его лёгких облегчилась, и даже дышать стало легче; может, фермер был в чём-то и прав... — Спасибо, что согласился сходить сюда со мной, мне действительно становится лучше, — продолжил Ацуши. — Ага. Беловолосый, немного глубже опустившись в ванну, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов, позволяя всем целебным испарениям онсена попасть к нему в легкие. Тем временем Акутагаве надоело смотреть на собственное отражение в воде, он окинул взглядом комнату, и наконец невольно остановил его на Ацуши. Тут брюнет понял, сколь фатальную ошибку он совершил, ведь после буквально не мог отвести от лица парня свой взгляд. Мокрые лохматые волосы, кое-где прилипшие к лицу, длинные белые ресницы, гладкая кожа, слегка розоватые губы, на которых играла лёгкая улыбка – он был таким красивым... Нет, нет! Что с Акутагавой было не так, почему его вообще посещали такие мысли?! Он тут же зажмурился и резко отвернулся, вызвав небольшой всплеск воды. Это не осталось незамеченным Накаджимой – тигр быстро открыл глаза и подошёл, наверное, слишком близко к брюнету и уже хотел положить ему руку на плечо, но быстро спохватился: — Акутагава, ты в порядке? Всё ещё стоявший спиной к собеседнику мафиози не спешил отвечать. И вот опять – Тигр всегда замечает каждую малейшую деталь в поведении Акутагавы, сразу спрашивает его о самочувствии, волнуется о нём! Брюнет этого совсем не понимал, даже после многократных объяснений от Ацуши, что тот хочет делать добро и помогать людям просто так, не желая получить от этого какую-либо выгоду. Всю свою жизнь, сначала в трущобах, а потом в Мафии, парень жил по закону джунглей: либо ты, либо тебя, побеждает сильнейший; если же кто-то кому-то и помогал, это было только потому, что они были в одном отряде, партнёрами в миссии, по приказу босса и так далее – ни о каких личных чувствах не шло и речи. Единственным человеком, для которого Акутагава был готов сделать что угодно безвозмездно, была его сестра Гин, но они были друг для друга единственной семьёй, так что это было вполне естественно. Впервые брюнет открыл для себя, что можно помочь абсолютно незнакомому тебе человеку, тогда, когда он встретил Ацуши. То, как тигр спас Кёку, которая тогда ещё была членом мафии, как он постоянно рисковал жизнью ради Агентства или просто ради прохожих – вероятно, это и есть причина того, почему беловолосый – член Детективного Агентства, а Акутагава принадлежит Портовой Мафии. «Ты изменился, Акутагава, даже твои глаза совсем не такие, какими были пару месяцев назад. Ты можешь гораздо больше, чем просто убивать, если только позволишь себе это принять». И всё же, если сам Ацуши сказал такое о нем... может быть, только может быть! у мафиози был другой путь? Неужели когда-нибудь он сможет понять Накаджиму? — Акутагава, ты чего такой красный? — брюнет, внезапно очнувшийся посреди своих размышлений, встретился лицом к лицу с Ацуши. Тигр пристально смотрел на него, а их лица находились на расстоянии всего пары десятков сантиметров. Мафиози, ошеломленный внезапной близостью, широко открыл глаза, быстро попятился назад и, потеряв равновесие, с плеском свалился в воду по самую макушку. Буквально через пару секунд парень вынырнул, однако успел нахлебаться воды и насквозь вымочить волосы, которые за время пребывания в онсене уже было почти высохли. Он был встречен напуганными возгласами запаниковавшего Ацуши: — Боже мой, прости, прости пожалуйста!! Снова я слишком близко подошёл, вот болван!.. — Накаджима виновато закрыл половину лица руками, – ты просто несколько минут стоял ко мне спиной и ничего не отвечал, я уже испугался... Акутагава сразу попытался скрыть своё смущение кашлем. На него всегда находила такая паника, когда Тигр был рядом; брюнет вмиг становился рассеянным и терял весь профессионализм члена Портовой Мафии. — Просто... жарко тут очень, — мафиози ни за что в жизни не признался бы, что сначала загляделся на красоту Ацуши, а потом принялся размышлять о его доброте и самоотверженности. Этот секрет он заберёт с собой в могилу. — А, ну тогда пойдем на выход? Перегрев ни к чему хорошему не приведёт, а мне уже лучше стало, эти ванны действительно целительные! — Пошли, — Акутагаве уже хватило неловких ситуаций за день, так что он был полностью за то, чтобы поскорее отсюда уйти. — Тогда я первым пойду переодеваться, чтобы тебе не было дискомфортно, — с этими словами и лёгкой улыбкой, Накаджима вылез из ванной и закрыл за собой дверь в душевую. ~ Через некоторое время Акутагава зашёл в раздевалку и направился к своему шкафчику. Он оделся и вытер волосы полотенцем, однако они всё равно были достаточно влажными, а фен с собой парень на ферму вообще не брал, так как не предвидел обстоятельства, в которых ему понадобилось бы обязательно сушить голову. В большинстве случаев брюнет просто пошёл бы с мокрыми волосами, но сейчас на улице было довольно холодно, и к тому же после длительного нахождения рядом с Ацуши вирус уже мог быть в его организме, так что парень не мог позволить себе пойти на такой риск. Внезапно Акутагава услышал знакомое жужжание: Ацуши сушил волосы феном. Просто попросить его у Накаджимы было ниже его достоинства, мафиози считал просьбы о чём-либо проявлением слабости, да и в долгу у Тигра быть не хотел, так что он, уже одевшись и сложив все вещи в сумку, продолжил сидеть на скамейке рядом со своим шкафчиком. Через минут пять жужжание фена прекратилось, и брюнет услышал приближающиеся шаги: — Акутагава, тебе одолжить фен? Ты всё-таки из-за меня в воду упал, так что я просто хочу загладить свою вину, ты не будешь у меня в долгу, — Накаджима будто прочитал мысли брюнета, уж слишком хорошо он знал его нрав и образ мысли. Мафиози решил, что лучше для них обоих будет согласиться на предложение Тигра, так что он поднял глаза на оборотня и- — Твои... волосы!.. — перед Акутагавой стоял Ацуши с кудрявыми, пушистыми и торчащими в разные стороны волосами. Кудряшки скрывали криво выстриженную челку парня, отчего она выглядела очень мило, а длинная прядь с одной стороны закручивалась в единый аккуратный завиток, и лишь черная полоска неизвестного происхождения в его волосах все еще оставалась на своём месте, просто теперь лежала волной. — А, ну да, это естественная текстура моих волос, но я сейчас их выпрямлять буду, так что можешь пока воспользоваться феном, — Накаждима произнёс эти слова с неловкой улыбкой; в то время как в одной руке он действительно держал утюжок. — Что, почему?! — Акутагава впервые видел волосы Тигра такими – они выглядели настолько пушистыми, что у брюнета возникало навязчивое желание их потрогать; да и шла ему такая прическа гораздо больше, из-за кудряшек не было заметно, насколько кривая у парня стрижка. — Ну-у... я как-то привык их всегда выпрямлять ещё со времён в приюте. Когда мы были совсем маленькими, воспитатели никогда не могли расчесать меня и потому выдирали добрую половину волос с криками и руганью, а другие дети надо мной издевались. Правда с одной девочкой я всё-таки сдружился, её звали Харуми. Она, однажды заметив, как мне было нелегко из-за кудрявых волос, после стала давать в пользование свою плойку, а когда её мать, вылечившись от зависимости в реабилитационном центре, решила забрать свою дочь, Харуми оставила мне плойку как подарок, желая помочь мне, насколько могла, — в голосе Накаджимы отчётливо слышалась печаль, отчего у Акутагавы вновь встал ком в горле и сжалось сердце, как в тот раз на веранде, — Я вечно благодарен ей за то, что она была единственным лучиком света во мраке приюта, правда больше я никогда её не видел. — И вот опять, — Ацуши посмотрел на брюнета с недоумением, — Если вечно зацикливаться на прошлом и своих травмах, никогда от них не избавишься и не сможешь жить дальше! Она сделала это лишь потому, что по-другому помочь тебе не могла, но неужели, ты, Тигр, действительно думаешь, что она хотела бы, чтобы ты продолжал жить, руководствуясь одним только чужим мнением?! Ты волен делать то, что захочешь, неужели ты этого не понимаешь? — Попытки Акутагавы поддержать кого-то всегда были очень неоднозначными: никогда не узнаешь, осуждает он тебя или пытается помочь. Выдержав краткую паузу, мафиози продолжил: — И к тому же... мне кажется, сейчас ты выглядишь очень неплохо, — Акутагава закашлялся и прикрыл рот рукой, хотя, несмотря на попытки это скрыть, бледные щеки парня против его воли залились красноватым румянцем. Он взял фен, быстро встал со скамейки и направился в другой угол комнаты сушить волосы, оставив стоять на том же месте ошеломлённого Ацуши. Мафиози сделал ему, Тигру-оборотню, комплимент?! Светловолосый никак не мог свыкнуться с переменчивостью Акутагавы, парень был для него загадкой. Накаджима всегда ненавидел свои естественные волосы и каждый раз, когда выпрямлял их, про себя благодарил Харуми, но, если задуматься об этом, действительно ли ему стоит так к ним относиться? Харуми много раз говорила о том, что когда-нибудь они оба станут свободны и смогут сами вершить свою судьбу. Это было очень рискованно, научиться отпускать всегда было тяжело для Ацуши, но ему надоело бояться, надоело быть на заднем сидении неумолимо мчавшейся вперед машины своей жизни, которая не терпела цепляние за события прошлого. — Ну, почему бы и не оставить так? — сам себе произнёс Накаджима и засунул утюжок обратно в шоппер. ~ Парни вышли из онсена около часа дня, дождь всё ещё шёл, однако уже не так сильно, как утром. Акутагава раскрыл зонтик, и они неторопливо пошли в сторону дома Кенджи. Идя по дороге, брюнет время от времени замечал росшие по обочине дороги подсолнухи. Даже под дождём они выглядели такими ярко-жёлтыми и всегда тянулись в сторону солнца, хотя то и скрывалось за облаками практически полностью. Акутагава взглянул на Ацуши: парень шёл рядом с довольной улыбкой на лице и смотрел на небо через прозрачный зонт. «Он всегда поворачивает лицо к солнцу, словно подсолнух». Мафиози уже не первый раз ловил себя на мысли, что Белый Тигр ему очень напоминает этот цветок. Его золотистые с фиолетовым отблеском глаза, пепельно-белые пушистые волосы, розоватые губы и вечно улыбающаяся физиономия... Может, только быть может! Накаджима был не так уж и противен парню, как тот думал раннее; может быть, брюнет его не так сильно ненавидел, а может и не ненавидел вовсе. Может, только быть может, Акутагаве он... Нет, это было бы слишком поспешным выводом. Сейчас ему было просто комфортно находиться рядом с Ацуши, и этого было достаточно. Плеск луж под ногами парней сливался со стуком дождя по земле и по крышам домов, а подсолнухи смотрели им вслед.