Его тепло

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Эрих Мария Ремарк

      

***

      — Ужас, как холодно, — пробормотала Маринетт, кутаясь в ещё один плед.       И как это её угораздило согласиться на авантюру Альи отметить Новый год в горах? Тут было так холодно, что даже два свитера, кофта и толстый шарф на шее не помогали согреться — и это несмотря на то, что камин раскочегарили сегодня во всю.       Рядом на диван плюхнулся Адриан. Маринетт завидовала ему: у парня только уши мёрзли, а так он вполне себе обходился одним свитером. Но на голове Адриана сейчас красовались тёплые наушники, так что он не страдал.       — Совсем паршиво, да?       Адриан с сочувствием посмотрел на подругу. Она шмыгнула носом, кивнула и спрятала подбородок в шарфе.       — А если я тебе помогу? — поинтересовался Адриан, подсаживаясь ближе. — Согреться помогу, в смысле, — добавил он, заметив недоумение на лице Маринетт.       Она моментально покраснела. Холод холодом, а в голове тут же закружились интересные идеи того, как именно её могли согреть…       — Поцелую, например, — усмехнулся Адриан, словно прочтя её мысли. — Как тебе?..       Он наклонился к Маринетт. Его пальцы поддели шарф, и один конец его Адриан закинул себе на шею. Маринетт как загипнотизированная смотрела на него, а в голове чертята уже плясали бешеный танец неприличных затей.       — А можно… не только поцелуй? — неосторожно брякнула Маринетт. — В см-мысле что-нибудь горяченькое!.. — она осеклась под смеющимся взглядом Адриана. — Я имею в виду выпить! Чаю!       — Сейчас выпьем, можешь не сомневаться, — широко улыбнулся Адриан и стянул с головы наушники; заметив быстрый обеспокоенный взгляд Маринетт, который она бросила в сторону двери, он поспешил заверить её: — Алья и Нино вернутся только завтра вечером. Ты же не согласилась пойти кататься на лыжах — и они решили поехать на базу без нас.       Адриан откинул один из пледов на пол к камину, начал медленно расстёгивать пуговички на кофте Маринетт. Она скромно посмотрела на него.       — Они всё ещё пытаются нас свести, ты в курсе?       — В курсе, — кивнул Адриан. — Видимо, им это доставляет большое удовольствие.       Он стянул с плеч Маринетт безразмерную шерстяную кофту, выудил девушку из-под пледов и увлёк на пол, поближе к камину, пышущему жаром. Маринетт оседлала колени Адриана, прижалась к нему в поисках тепла.       — Может, стоит им всё-таки сказать? — спросила она, чуть наклонив голову.       — И чтобы они больше не оставляли нас наедине так часто, как делают это последний год? — хмыкнул Адриан и поцеловал Маринетт в кончик носа. — Ещё чего.       Она стиснула его плечи, прикрыла глаза, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями больших тёплых ладоней. Будь Маринетт кошкой — непременно бы замурлыкала.       — Может, они догадываются? — тихонечко вздохнула она.       Адриан задумчиво запустил ладони под всю уйму свитеров, что была надета на Маринетт, и она тихонечко застонала, ощутив прикосновение. Выгнулась, слегка поёрзала, стараясь острее почувствовать Адриана.       — Мне кажется, что нет, — отозвался он наконец, с трудом подбирая слова. — Иначе бы мне Нино не расписывал каждый день как бы невзначай, какая ты замечательная. Как будто я и без того об этом не знаю, — усмехнулся Адриан и расплылся в улыбке. — Ты у меня лучше всех.       — Мерзлячка только, — отозвалась Маринетт, скромно подцепив ворот свитера Адриана.       Он только рассмеялся и крепче обнял её. Потом резко развернулся с Маринетт в объятиях — она даже пискнуть не успела, как оказалась прижатой телом Агреста к полу.       — А это только в плюс, моя милая, — зашептал он тоном змея-искусителя ей на ушко. — Я же горячий парень. И сейчас буду растапливать Снежную королеву.       Маринетт задрожала, когда его ладони под её свитерами перебрались на живот.       — Звучит… странно, — поделилась она.       Маринетт изо всех сил старалась не улыбаться. Его каламбуры часто были не к месту, но она не могла не признать, что была без ума от них — хотя, скорее, от Адриана и его острого ума и того, как быстро он соображал. Маринетт же — вот как сейчас, в холоду — думалось с трудом.       — Звучит котлично, — фыркнул Адриан и поцеловал её в подбородок. — Погоди минутку, я сейчас.       Он нехотя поднялся на ноги — чтобы принести несколько одеял с кроватей и упаковку презервативов из сумки. Пока он возился, Маринетт снова ощутила страшный холод — без него — и обхватила себя ладонями за плечи, тщетно пытаясь согреться. Ей нужен был Адриан, очень. Даже упоминания о нём — недостаточно. Только физическое присутствие — только рядом, с ней, чтобы его руки — на её теле, губы на губах, а глаза обязательно смотрели прямо в глаза.       Вернулся Адриан быстро. Расстелил на полу у камина одеяла, рядом бросил неоткрытую ещё упаковку — за пять дней отдыха у них пока не было возможности побыть только вдвоём. Но теперь можно наверстать упущенное.       — Иди ко мне, — шепнул Адриан.       Он протянул к Маринетт руки, и она с готовностью подалась вперёд, позволила увлечь себя на импровизированное ложе. Горячие мужские губы коснулись её, сухих и холодных, потрескавшихся от мороза. Маринетт в блаженстве прикрыла глаза и отдалась приятным ощущениям, которые нахлынули с головой и начали наводить там свои порядки, потихоньку выпроваживая зиму из тела.       Сначала медленно, потом всё с большей страстью Адриан целовал её. Ласкал каждую клеточку рта Маринетт, заставлял тихо стонать в поцелуй — и потихоньку, медленно воспламенял. Заражал пожаром их любви.       Тонкие холодные пальчики коснулись его шеи, нырнули за ворот свитера. Адриан со смешком поёжился и набросился с поцелуями ещё неистовее, вырывая из груди Маринетт тихие стоны наслаждения. А его руки тем временем жили своей, отдельной жизнью, и начали медленно освобождать Маринетт от слоёв одежды.       — Холодно, — пожаловалась она, когда оба свитера, футболка и утеплённые легинсы уже были сняты и отброшены в сторону, и Маринетт осталась в одном нижнем белье.       И хотя тепло от камина грело, она всё равно жалась к Адриану, пытаясь урвать ещё хоть капельку драгоценного тепла. А ему это, похоже, как раз и нравилось.       — Сейчас будет тепло, моя хорошая, — горячо выдохнул ей в губы Адриан. — Как там обычно советуют? Контакт кожи к коже? Сейчас проверим.       Он довольно шустро выпрямился и стянул с себя свитер и джинсы, а потом вернулся к Маринетт — она даже сосчитать до трёх не успела. Ещё и поверх их тел накинул одеяло — для сохранения тепла.       Она с удовольствием обняла Адриана, притянула так близко, как это было возможно. Пальцы уже начали согреваться — Маринетт чувствовала, что Адриан больше не вздрагивал, когда она проводила по его спине руками. Осталось только согреться всему остальному.       — Удобно тебе? — прошептал Адриан на ушко Маринетт, нежно покусывая его.       — Да, — выдохнула она и закинула на его бедро ногу, слегка поёрзала, устраиваясь удобнее. — Только… всё ещё холодно.       — Это мы поправим, — заверил её Адриан, нащупывая упаковку презервативов и подтягивая поближе. — Не волнуйся.       Поцелуи следовали один за другим. Маринетт уже потеряла им счёт: безумные, жаркие, будоражащие кровь и сознание. Погрузившись в блаженство, она даже не сразу заметила, как Адриан ловко освободил её от бюстгальтера и теперь нежно выцеловывал упругую плоть, дразня влажным языком и лёгкими, почти неощутимыми укусами, вырывая из груди тихие стоны.       Пальцы безнадёжно запутались в его волосах. Тугой узел возбуждения медленно, но верно стягивался внизу живота, и Маринетт больше всего на свете хотела, чтобы это не прекращалось. Чтобы усилилось, взорвало ей мозг, затопив теплом. Но Адриан не торопился. Медленно, с чувством, с расстановкой он ласкал её грудь: целовал, гладил, сжимал одну, пока уделял время другой, дразня ощутимыми прикосновениями языка к напряжённой горошине соска.       — А-Адриан…       Его имя сорвалось с её уст именно с такой интонацией, которая так нравилась Адриану. Ему мало было просто целовать Маринетт: он хотел, чтобы она возбудилась, желала его до чёртиков — вырвалась из объятий кусачего холода.       — Тепло тебе, Принцесса? — прошептал он, когда снова вернулся к её губам, оставив длинную цепочку влажных поцелуев на теле.       — Пока… не совсем, — бессвязно шептала Маринетт, вжималась в его грудь своей грудью с твёрдыми то ли от возбуждения то ли от холода сосками. — Ещё…       Она подкинула бёдра ему навстречу. Восхитительная твёрдость желания Адриана делала всё только лучше, и от этого сносило крышу. Цепляясь за мужские плечи, Маринетт тёрлась сквозь ткань белья о его возбуждённый член и негромко постанывала, представляя, как через несколько мгновений они наконец-то станут единым целым.       — Моя ненасытная, — удовлетворённо хмыкнул Адриан и куснул её за ушко. — Сейчас будет горячо.       — Да, — захныкала Маринетт, не отдавая себе отчёта. — Да!       Медленно, но верно холод отступал, а его место заполнял пожар, разгорающийся внутри с каждой секундой.       Их бёдра, казалось, жили своей жизнью. Маринетт нетерпеливо ёрзала, бессвязно умоляя о большем, чем только сносила Адриану крышу, а он в ответ не мог не дразнить её.       Его ладонь скользнула вниз. Адриан нехотя отстранился, но только для того, чтобы пробежаться по краю резинки женских трусиков и пробраться дальше. Коснуться увлажнившейся расщелины, мягко потереть губки, скользнуть дальше, в тугой плен Маринетт. Она громко застонала, не отдавая отчёта собственным звукам. Прогнулась в пояснице, чтобы насадиться на единственно желанные на планете пальцы, которые могли подарить ей долгожданное удовольствие.       — Моя маленькая развратная девочка, — пробормотал Адриан в губы Маринетт, жадно целуя.       Боги, как же она любила его. Целиком и полностью: не только за какой-то список качеств — просто потому что он был. С ней. Рядом. Такой горячий, такой… её. Его губы, целующие так горячо, его глаза, смеющиеся и обещающие пылкие страсти до самого утра; его руки, большие тёплые ладони, что ласкали так искусно, что Маринетт задыхалась от охватывающих её ощущений.       — Мой, — лихорадочно шептала она. — Адриан!.. Хватит… дразнить…       Чуть шире развела бёдра, чтобы дать больше доступа к себе. Маринетт понятия не имела, когда Адриан умудрился освободить их обоих от остатков одежды, но это было не так важно.       — Сейчас, моя хорошая, сейчас, — пробормотал Адриан.       Он вслепую нашарил шуршащий пакетик и зубами вскрыл его, не отрывая взгляда от лица Маринетт. Она взволнованно облизала пересохшие губы, неотрывно наблюдая за Адрианом. Сердце как будто колотилось где-то в горле. Ожидание сладостной мукой растянулось на несколько томительно жарких секунд.       — Как ты хочешь? — спросил Адриан, пока раскатывал презерватив на члене.       Он будто даже не торопился — продолжал нарочно дразнить Маринетт, которая уже изнемогала от нетерпения. Опершись подрагивающими руками об их импровизированное ложе, она приподнялась, встала на колени и всем телом прижалась к Адриану, сотрясаясь мелкой дрожью: то ли от холода, то ли от возбуждения.       — Тебя, — отрывисто прошептала она и стала покрывать его шею жаркими поцелуями. — Во мне. Прямо сейчас.       Адриан обхватил её руками, опрокинул обратно на спину. Горячие поцелуи с новой силой обрушились на Маринетт, заставляя забыть обо всём на свете. Для неё существовал только Адриан в её объятиях.       Нежные губы с готовностью раскрылись навстречу движению его языка, мужские ладони скользнули к ягодицам и сжали упругую плоть. Адриан приподнял бёдра Маринетт, устраиваясь поудобнее, и она с готовностью развела ноги чуть шире, выгибаясь в спине, подрагивая от предвкушения их скоро единения.       Первый толчок они оба всегда чувствовали особенно ярко. Особенно сладко. Он был для них самым сладким, самым лучшим. Адриан заполнил её одним единым движением, заставив коротко то ли всхлипнуть, то ли вскрикнуть от удовольствия. Потрясающее ощущение долгожданной заполненности медленно выталкивало холодную пустоту из души Маринетт, заменяя огненной пучиной страсти.       Она тут же обхватила поясницу Адриана ногами, словно боялась, что он сейчас уйдёт. Притянула к себе, чтобы между телами не осталось и жалких миллиметров, не желая отдаляться ни на секунду — и медленно начала двигаться, пытаясь подстроиться под сильные равномерные толчки. Губы вслепую нашли его горячие уста и увлекли в очередное безумие.       Его поцелуи сводили с ума. Всякий раз, стоило их губам соприкоснуться, Маринетт чувствовала, как у неё начинала кружиться голова, а ноги дрожали. Но она ни в жизнь не отказалась бы от всего этого. Не отказалась бы от Адриана.       Его большие ладони, длинные музыкальные пальцы пианиста всегда так ласково, так трепетно сжимали её руки, нежно гладили кожу. Переплетали их пальцы, скользили по телу так чувственно, что в пору было задыхаться. Но Маринетт держалась. Держалась изо всех сил: только прижималась ближе, теснее, стараясь почувствовать тепло Адриана и подарить ему своё собственное. Отдавалась так самозабвенно, будто ничего больше, кроме них, не существовало.       Ей нравилось проводить кончиками пальцев по мышцам его рук. Они всегда так перекатывались под её руками, и Адриан вздыхал громче — а потом она притягивала его к себе за шею и покрывала поцелуями любимое лицо. Его мурлыкающий смех — навсегда запал в сердце Маринетт.       Она выгибалась, сгорая в пламени тепла тела Адриана, теснее прижимала свои бёдра к его, встречая каждое движение вглубь ответным направлением собственных бёдер вверх, чем усиливала ощущения их обоих.       Пальцы безнадёжно путались в светлых волосах, скользили по плечам, царапали мужскую спину.       — Люблю тебя, — как в бреду шептала Маринетт и знала, что и её — любят тоже.       — И я, — откликался Адриан, хрипло выдыхая ей на ухо. — Тебя… Безумно…       Маринетт обожала чувствовать вес его тела на себе. Смотреть в зелёные глаза напротив и знать, что и для Адриана нет никого и ничего важнее на свете, чем она. Чем тепло их тел и безумный танец страсти.       Неотступный финал их дикой любовной пляски не заставил себя долго ждать. Маринетт первой почувствовала его приближение — приятное напряжение внизу живота, растущее с каждым движением, начало медленно захватывать её разум, увлекая в ленивое ничто. Один из особенно глубоких толчков — и мир на долю секунды дрогнул. Рассыпался на осколки. Маринетт вскрикнула, охваченная удовольствием, выгнулась в руках Адриана, до боли сжимая ткань одеяла, на котором они лежали. Ритмичное сокращение её внутренних мышц и растерзанный вид удовлетворённой девушки стали последней каплей для удовольствия самого Адриана, когда он, толкнувшись ещё несколько раз в приятное податливое тепло, излился с тихим рыком и ткнулся мокрым лбом в тяжело подымающуюся и опускающуюся грудь Маринетт.       Прикрыв глаза, она приподнялась и нежно поцеловала Адриана в макушку. В ответ ласково коснулся несколько раз губами её груди и какое-то время не шевелился, пытаясь отдышаться. Маринетт же откинулась обратно на подушку и рассеянно перебирала пальцами волосы Адриана — это всегда помогало им обоим успокоиться, прийти в норму после близости, после которой чуть ли мозг не взрывался.       Чуть погодя, когда дыхание у обоих выровнялось, Адриан устроился рядом с Маринетт, притянул её в свои объятия. Использованный презерватив минутой ранее был скручен и отброшен в сторону за ненадобностью, а сбитое одеяло — поправлено, и Маринетт была укутана в него чуть ли не по самый нос. Благо, что вместе с Адрианом.       — Теперь тепло вам, миледи? — проворковал он ей на ушко, лаская кожу дыханием.       Зажмурившись от удовольствия, Маринетт прижалась к Адриану, закинула на него ногу, чтобы быть ближе.       — Очень тепло, — промурлыкала она в ответ и потёрлась щекой о его грудь. — Моя персональная грелочка.       — К твоим услугам, — усмехнулся Адриан.       Маринетт что-то сонно пробормотала в ответ. Завозилась, устраиваясь с комфортом под боком Адриана, обвила его и руками, и ногами.       — Прости, Принцесса, что ты сказала? — уточнил Адриан, обнимая её.       — Говорю, ты такой тёплый, как котик, — Маринетт расслабленно улыбнулась. — Я сейчас подремлю пару минуточек, и давай ещё разок погреемся, хорошо?       Адриан рассмеялся, и её сердце в который раз ёкнуло.       Приподняв голову Маринетт за подбородок пальцами, Адриан ласково огладил её щёчку. Приподнялся, чтобы оставить на губах сладкий поцелуй.       — Хоть десять разочков, моя стрекоза, хоть сто.       — Для ста у тебя не хватит резинок, — улыбнулась, краснея, Маринетт и нависла над ним, жадно рассматривая красивое любимое лицо. — Но твоё тепло — я готова чувствовать его каждый день.       — Я готов дарить его тебе каждый час, — хрипло отозвался Адриан.       Его пальцы снова заскользили по обнажённым бёдрам Маринетт, нашли холмик с волнистыми волосками и двинулись дальше, лаская влажную щёлочку. Маринетт замерла, охваченная новой волной возбуждения.       — Предлагаю не ждать минуточек, а погреться уже сейчас, — промурлыкал, довольно жмурясь, Адриан. — Как тебе?       — Замурчательно, — откликнулась Маринетт, выгибаясь в его руках.       Стылый холод, наконец, ушёл из её тела, но тепло всё же стоило поддерживать — как и огонь в камине, подбрасывая в пожар любви очередную порцию ласковой страсти.