Рео, что станет Лиирой

Jason Walker - Echo Достаточно быстро Реолиир смог построить себе неприметную хижину на дереве. Понадобилось всего лишь лет двести на скитания по заброшенным пустошам и лесам, еще пару лет на выбор места, и вот теперь у него есть дом. Дом отшельника, куда нет входа гостям. После Битвы Лесных Эльфов против Демонов Рео остался совершенно один: его деревня сгорела вместе со всеми жителями. Последним воспоминанием в голове раздается непреклонный голос матери, которая приказывает бежать. После отец всучил ему в руки лук, хлопнул по плечу, и вместе с матерью они убежали в гущу битвы, оставив молодого столетнего эльфа в одиночестве. Разве мог он быть тогда храбрым? Реолиир всегда был трусом в душе, но об этом никто не знал, да и сейчас уже никто не узнает. Последнее время он общался лишь сам с собой. В будущем если ему удавалось выбраться в человеческие поселения, то местные всегда смотрели на него с отвращением: некогда красивый и гордый эльф превратился в замкнутого старца. Пусть у него и не было бороды, но длинные с редкой проседью черные волосы были давно не мыты. Плащ, в котором он путешествовал и который служил ему одеялом по ночам, истрепался за время своей удивительно долгой жизни, кое-где даже проглядывались дыры сквозь плотное полотно. Обуви у эльфа и вовсе не было. В тех краях ею мало кто пользовался, да и друиду поневоле не пристало бы ходить в обувке: деревья засмеют. После Битвы в Изумрудном Лесу, что прошла два столетия назад, от родного поселения ничего не осталось, лишь выжженная земля, да парочка желудей со старых дубов. Реолиир посадил их в центре пепелища, надеясь когда-нибудь вернуть к жизни это некогда славное место. Но чем дольше он там оставался, тем больше тоска заполняла его сердце. Первый год был самым трудным. По ночам снились кошмары, в которых мать кричит от боли, а отца демоны пронзают мечом насквозь. Кровь струится отовсюду: из домов, с деревьев, из глаз родных людей. В такие ночи Рео просыпался в холодном поту, осматривался, но вокруг не было ни души. Лишь порывы ветра изредка ломали обожженые ветви деревьев и кустарников. Не было слышно ни пения птиц, ни копошащихся в подросшей траве насекомых. Тогда эльф доставал из-за пазухи косячок другой и глубоко затягивался. Когда-то дед научил его сбору особенных трав, что помогали хорошо засыпать, успокаивать нрав и усмирять бурю в душе. Помогало не на долго, но на достаточно время, чтобы заснуть. Теперь нет и дедушки, но в воспоминаниях навсегда останутся его мудрые советы по травничеству и собирательству. От матери он унаследовал бытовое мастерство, вроде приготовления пищи (хотя зачем оно эльфам вообще нужно) и ткацкого ремесла, а от отца жажду приключений. Но пока было рано. Первый год молодого эльфа мучили мысли «А Что Если Бы?», ночные кошмары и внезапные панические атаки. С последними ему помогли разобраться кроты, которые по весне начали исследовать старую-новую территорию. В первый раз Рео проснулся от ощущения, что кто-то ходит вокруг него кругами и мерзко хихикает. Он хотел встать и дать отпор любому, кто посмел нагрянуть на его землю, на его территорию, но глаза не открывались, а тело не слушалось. Шаги незнакомца не прекращались, треск веток под его ногами казался бесконечным и мучительным, пока что-то не коснулось щеки парня. Лишь тогда он смог вскочить с импровизированной лежанки. На месте, где только что лежала его голова, в темноте он смог разглядеть пушистую мордочку с закрытыми глазами и острый нос, который пытался что-то уловить в воздухе. Рео протянул руку, чтобы погладить зверька, когда понял, что учащённое сердцебиение после пробуждения так и не унялось, даже больше. Теперь оно стучало с бешеной скоростью, как молоты гномов в кузнице: сильно, громко и беспрестанно. Ноги подкосились, и молодой эльф упал на колени перед малым зверем, словно проигравший эту ночую битву со своими страхами. Крот тогда не убежал обратно в нору, но выполз из неё, чтобы поближе подобраться к неизвестному созданию, и лёг рядом. Глядя на это маленькое создание, которое стало единственным, кто навестил его в этой пустоши, слёзы брызнули из глаз впервые после всего того кошмара, что он пережил когда-то. Крот нелепо ворочался рядом с коленом парня, пока тот рыдал несколько часов подряд. Лицо горело от соленых слез, в какой-то момент руки перестали стирать их с лица. Юный эльф словно распался на куски, сотрясаясь всем телом в центре когда-то любимого им дома. Он потерял всякую надежду на свое личное будущее, но преисполнился мыслью, что теперь его долгом станет восстановить долину. Эльф начал приводить обширную территорию в порядок, пытаясь хоть как-то возродить величественный ранее лес. Второй год эльф решил потрать на выращивание деревьев на пепелище. Несчитанное количество саженцев многолетних деревьев и кустарников быстро усеяли мили вокруг. Работая день и ночь над будущим лесом, эльф быстро забыл про себя: из красивого стройного и элегантного юноши он быстро превратился в работящего сельского жителя. Руки покрылись мозолями, пока юноше не вспомнились наставления деда по волшебному уходу за растениями. Благодаря начальным друидическим ритуалам работа шла стремительно, семена всходили быстро, и вскоре на новую весну чёрная земля покрылась изумрудной зеленью. Сквозь подросшие растения начали пробегать животные. Реолиир решил, что на этом можно пока остановиться и двинуться дальше в путь. Учиться жизни, магии. Может быть когда-нибудь он даже научится общаться с другими созданиями, но до этого еще было очень и очень далеко - за 2 года в одиночестве его единственными собеседниками были лишь молчаливые растения или редкие животные, которые никогда не оставались в этих местах надолго. В последнюю ночь на старом-новом месте Реолиир лежал на жёсткой земле, стараясь не помять ни один из кропотливо посаженных ростков. Звёзды в эту ночь светили так ярко, будто пытались отпечататься в сознании парня, чтобы по ним с утра он смог найти свой дальнейший путь. «Всё это время я так боялся. Так страшился своего будущего. Может, пора выйти в новый мир? Возможно, кто-то из деревни остался жив? А теперь, как и я ждёт, кто его найдут? Но тогда почему я тут один? Есть ли кто-нибудь где-то там? Или остался только я? Навсегда один. Это испытания станут наказанием за трусость и побег с поля боя. Моё эхо будет единственным голосом, что сможет молвить мне в ответ. Моя тень станет мне единственным другом до конца жизни. То не проклятие, этот путь я выбрал сам. Но как же хочется узнать, есть ли там кто еще?»