Замерзающий - ледяное проклятие

Прошло время, и настал новый день. «Абсолютно новый день» - как выразился Кэйа, пока лениво натягивал на себя брюки. - Почему «абсолютно»? – поинтересовался Дилюк скорее из-за приличия, чем из реального интереса. Он занимался тем же, чем и Кэйа; если быть точнее – наскоро завязывал себе галстук. Он стоял перед трельяжем, и Кэйа мог видеть только его спину. - Ну как же? Сегодня мы впервые за долгое время проснулись вместе, и ты никуда не ушёл, даже не торопился. Знаешь, мне очень нравится начало этого дня. Только вот, зная тебя, могу сразу предположить, что ты попытаешься всеми силами испортить наш совместный отдых. Дилюк хмыкнул, наконец завязал галстук и повернулся к мужчине. Тот продолжал говорить о сегодняшнем утре и, похоже, совсем забыл о своих брюках, которые так и остались висеть где-то в районе его коленей. - Может быть, ты уже наконец оденешься? А то этот день закончится быстрее, чем ты успеешь натянуть на себя брюки, и у меня будет гораздо меньше шансов что-либо испортить. – в шутку добавил он, видимо, не придав словам мужчины особого значения. - Если честно, я не понимаю, зачем надеваю на себя эту одежду… Кого мне стесняться? Нет, правда, кого? Тебя? – он всё же надел на себя брюки и стал без такого же энтузиазма застёгивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Дилюк усмехнулся, скрестив руки на груди. – Нет, что ты… Конечно, если хочешь, можешь ходить по дому в одном нижнем белье. Только вот потом не удивляйся, если получишь мокрой тряпкой по лицу от какой-нибудь слабонервной служанки. - Да чего они там не видели! – только и сказал он в ответ. – А знаешь что? – спросил он полушёпотом после, уже готовясь поделиться каким-то не очень приличным секретом. - Нет-нет-нет. Давай без этого. – видно догадался Дилюк, о чём пойдёт речь. – Чтобы ты знал, меня не интересует чужая жизнь. Наконец, одевшись, оба мужчины стали спускаться на первый этаж к завтраку. По дороге Кэйа наглым образом шлёпнул Дилюка по мягкому месту, а затем, как маленький сорванец, пустился от него по лестнице. Дилюку только и оставалось, что мысленно вздохнуть и одновременно с этим, хоть это и выглядело на его взгляд странно, радоваться за весёлое, беззаботное настроение мужчины. Кэйа, довольный тем, что не смог попасться, прибежал в гостиную первым. В помещении как всегда во время зимы не переставало веять праздничным уютом и какой-то особенной теплотой. Камин медленно горел, иногда выбрасывая маленькие искорки наружу. За оконным стеклом, прикрытым по бокам бордовыми плотными шторами, кружился белый вальс из снежинок и дул сильный ветер. Огромная хрустальная люстра, свисающая прямо над длинным деревянным столом, освещала данный зал тёплым оттенком жёлтого. А на самом столе Кэйа заметил какую-то подозрительно большую стопку документов и приготовленное к ней чернильное перо. Казалось бы, привычные для делового человека, каким являлся Дилюк, предметы ввели мужчину в состояние лёгкого раздражения. Он сложил руки на груди и обернулся, уже готовый встретиться с виновато-сочувственным взглядом. «Мол, что поделаешь, я опять завалил себя работой и буду вынужден снова нарушить обещание. Прости». Но нет, на лице Дилюка не было ни капли вины, он с вопросом в глазах уставился на Кэйу, а потом на документы, и его выражение сразу же сменилось ясностью и осознанием. - Ты всё не так понял… Это вчерашние дела, которые Эльзер забыл унести ко мне в кабинет. – пояснил он, отодвигая эту стопку бумаг в сторону и усаживаясь рядом. Дилюк пригласил Кэйу присоединиться, тот послушно сел на то же место, только напротив мужчины. - Так ты вчера прибыл домой раньше, но просто прятался от меня здесь, за стопкой этой макулатуры? – вспылил Кэйа, не успев и взять в руки столовые приборы, которые Аделинда предусмотрительно обернула салфеточкой и расположила рядом с завтраком. Дилюк устало вздохнул, и от этого его лицо сделалось, как у старого потрёпанного жизнью человека, под глазами залегли отчётливые тени, а кожа была бледней, чем снег на Драконьем хребте. Кэйе почему-то мгновенно захотелось извиниться перед ним, всё-таки он и правда отвлекал мужчину от важных дел, наверняка мешал этим, да и вообще был слишком навязчивым и нежеланным. - Я не пытался от тебя отдаляться посредством работы или чего бы то ни было, Кэйа. Сегодняшний день, обещаю, мы проведём вместе, без бумаг, знакомых и твоего проклятия. Так что, прошу, доверься мне. Кэйа с трудом сглотнул нежеланные подступающие слёзы и так как боялся выдать свою сентиментальность дрожащим голосом, просто кивнул в ответ мужчине. Его уголки губ мило дрогнули, и он принялся завтракать. Кэйа пожелал приятного аппетита и стал в свою очередь уминать приготовленный Аделиндой стейк. - Что ты скажешь, если мы прогуляемся по городу днём, а потом, уже вечером, поужинаем где-нибудь в ресторане? – неожиданно предложил Дилюк. Избегая взгляда мужчины, он отпил своего виноградного сока и только потом, как ни в чём не бывало, посмотрел ему в глаза. Кэйа даже прокашлялся, всерьёз обдумывая свой ответ. Не каждый день сам Господин Дилюк приглашает на свидание… Свидание? Кэйа рассмеялся: Ты хочешь пригласить меня на свидание?! Вот это да! Знаешь, я даже не знаю, что сказать, вот настолько я ошеломлён. Между бровями Дилюка залегла хмурая складка, и всем своим видом он постарался показать своё раздражение. - Знаешь что? Не хочешь, как хочешь, вот. И вообще… кто тебе сказал, что это свидание? Это просто прогулка на свежем воздухе, тебе как раз такое полезно! – чересчур разгорячённо запричитал мужчина. Его лицо стало вновь прежним: слегка хмурое, но теперь вовсе не бледное, оживлённое покрасневшими щёками и выразительным взглядом из под век. Кэйа вновь расхохотался, запивая кусочек мяса, который из-за смеха давно уже не лез в рот. - Да ладно тебе, Дилюк… Я же не настолько глуп, чтобы отказаться от такой «прогулки» наедине с тобой. Тем более, если после этого у меня появится шанс воспользоваться твоим замечательным Огоньком. Дилюк оторвался от трапезы и в смущении прокашлялся. Он исполнил его просьбу мгновенно, призвав маленький пиро-шарик и отправив его к мужчине. Кэйа с умилением заметил, что на одной стороне Огонька красовались два кроличьих ушка, мужчина протянул навстречу ему ладонь. Огонёк послушно остановился около его руки и кувыркнулся в воздухе. Тогда Кэйа, мельком взглянув на Дилюка, который молча допивал свой сок, сделал губы «бантиком» и прислонился ими к летающей пиро-сфере. Дилюк, как и предполагал мужчина, уловил этот «поцелуй» и машинально прокашлялся. - Что ты делаешь… - спросил он отчего-то глухим голосом. Кэйа пожал плечами: Целую Огонька. Знаешь, он на удивлении целуется лучше, чем ты. Мужчина в подтверждение своих слов чмокнул Огонёк ещё раз. На лице Дилюка отчётливо всплыл румянец. - Прекрати уже заниматься ерундой и доедай свой завтрак. – он неспешно поднялся из-за стола и перед тем, как уйти, похлопал Кэйу по плечу. - Я буду ждать тебя на улице. – на прощание осведомил он и оставил мужчину одного. Кэйа сам себе пожал плечами и обратился к Огоньку: «Почему он так странно себя ведёт? Мог бы просто проявить инициативу и поцеловать меня прямо здесь…». Огонёк недоумённо застыл на месте и грустно прижал свои тёплые ушки к округлой спинке. Мужчина, недоумённо повернулся к своей тарелке недоеденных тостов и, после нескольких секунд попытки соображения, всё же отодвинул от себя завтрак и в торопливом темпе вышел из-за стола. На вешалке, стоявшей в тёмном углу прихожей, висела накидка мужчины, которую он тут же снял и надел на свои плечи. Грустно улыбнувшись застывшему в пространстве Огоньку, Кэйа открыл входную дверь. Пришлось сразу же прищуриться: солнце светило так ярко, что в первые две минуты не было видно ничего, кроме белого света, противно жгущего глаза. Не успел мужчина и дотронуться до своих глаз, дабы хорошенько протереть их, как ему в щёку прилетело что-то холодное, мокрое. Он перчаткой схватился за ушибленное место, а кожа под тканью стала неприятно сжечь. Кто-то попал в него снежком. Мокрой, твёрдой, до боли холодной спрессованной массой снега. - Ах ты! – Кэйа быстро обернулся, так как спереди не заметил того, кто мог бы запустить в него снежком. Неужели это Дилюк? В мыслях не мог уложиться образ мужчины, кидающего снежок в Кэйу, а потом прячущегося в какое-нибудь укромное место. Нет, Дилюк однозначно не стал бы этого делать, он же терпеть не может всякого рода игры. Или стал бы?..» Мужчина, во что бы то ни стало, должен был найти его и узнать правду. Если Дилюк виновен, он понесёт ответный удар! Кэйа представил себя на месте Дилюка и задумался, куда тот мог бы убежать, чтобы спрятаться. Весь поток мыслей внезапно исчез, в глаза мужчине бросились следы, оставленные ботинками. Снег в тех местах, где ступали чьи-то ноги, настолько растаял, что сомнений в том, оставил их именно Дилюк или нет, не возникало. Кэйа усмехнулся и уверенным шагом направился по тёмным следам мужчины. Они вели за дом, в то старое место, где когда-то в летнюю пору благоухали бутоны роз и других растений. Точно-точно по маленькой тропинке бежали куда-то следы. Кэйа догонял их, спешил, чтобы те вдруг не успели скрыться под новым слоем снежинок, которые во всю валили с лёгкого неба. Скоро ему пришлось остановиться: следы завели в тупик, прямо у калитки в полуразрушенный сад. Дальше, как бы ни старался высмотреть мужчина, их не было видно. В голову мгновенно пришло осознание: Дилюк подстроил ложный след, а сам сейчас… Кэйа резко обернулся, услышав за собой хруст снега, но не успел. Дилюк толкнул его в сугроб, но, не удержав равновесие, упал вместе с ним. Точнее, на него. На лицо Кэйе: в глаз, в нос и даже в рот попал снег, он сразу же попытался стереть его, попутно этому открывая свой глаз, да бы разглядеть наконец Дилюка. Тот со смехом перекатился на свободное место рядом и спокойным, выражающим радость лицом, взглянул на небо. Кэйе в эту секунду даже показалось, что улыбка на его лице является зеркальным отражением солнца. Иначе как можно было объяснить всю эту простую красоту и умиротворённость? Разве такое было с Дилюком в реальности? Мужчина повернулся к Кэйе, не переставая улыбаться; он снял одну из своих перчаток и поднёс горячую ладонь к мокрой от снега чужой щеке. От удовольствия Кэйа прикрыл глаз, будто испугавшись, что рука, нежно гладившая его, точно также, как и небесная улыбка, смогут исчезнуть быстрее, чем появились. - Ты обманул меня… - без обиды в голосе произнёс Кэйа, вспомнив о том, как мужчина напал на него со спины и уронил в сугроб. - Извини. Это была всего лишь хитрость и твоё наивное чутьё. – ответил тот, не отнимая своей руки от чужой кожи. Кэйа ловко поймал его ладонь и с нежностью поцеловал кончики пальцев. После этого он придвинулся к мужчине, намереваясь поцеловать того в более чувственные места. Прежде всего, он потянулся к чужой улыбке. - Кэйа, прекрати! Мы оба вымокнем! – запротестовал Дилюк, пытаясь сдерживать собственный хохот. Попытка Кэйи изо всех сил придвинуться поближе, несмотря на мокрый снег, забавляла. - Дилюк, ты же знаешь, что мне всё равно вымокну ли я… Главное, чтобы ты был тут, рядом. - Как сентиментально – Дилюк закатил глаза и, усмехнувшись, отодвинул его лицо от себя, поднимаясь с сугроба. Кэйа разочарованно пронаблюдал за этим и вздохнул, обречённо распластавшись на снегу. Он не стал вставать, даже наоборот – притворился, как в детстве, снежным ангелом и стал движениями рук создавать на снегу следы крыльев. Хоть он и не смотрел на Дилюка, но было слышно, как тот перестал охлопываться от снега и теперь подошёл к нему. - Давай, Кэйа, пора. Иначе мы никуда не успеем. Кэйа поднял взгляд, отвлекаясь от своего развлечения. Дилюк протягивал ему руку и ждал. Что ж, похоже, маленькое веселье на сегодня закончилось. Он всё же схватился за подставленную ладонь и поднялся. Дилюк не отошёл, видимо решив про себя, что Кэйа тут же забудет о том, что нужно отряхнуть одежду от слипшегося снега. Он стал помогать, хлопая по ткани накидки на спине, и особенно тщательно занялся задней стороной брюк. Несколько раз Кэйа ощутил совсем не случайные шлепки по пятой точке и в возмущении обернулся. - Хей, да за что?! – он с непониманием уставился на мужчину, который в эту же секунду убрал свои руки и выпрямился, улыбаясь какой-то злорадной улыбкой. - Как же, ты разве не помнишь? Ещё утром ударил меня, пока мы спускались по лестнице и без всякого зазрения совести убежал себе в зал. Или ты думаешь, мне было приятно? – на лице Кэйи выразилось осознание вперемешку с некоторым негодованием. Он накинулся на мужчину, захватывая того в свои объятия. - Ах ты мстительная вредина! – грубо проговорил Кэйа, схватив Дилюка за подбородок. Мужчина в свою очередь попытался отпихнуть его, но всё, что он смог - убрать удерживающую его подбородок руку и теперь свободно взглянул на Кэйу. - Что, недоволен тем, что тебя вновь обошли? За время, проведённое с тобой, я многое понял и научился ответным хитростям и поддёвкам, как ты заметил. Кэйа расхохотался, чем вызвал непонимание на лице у мужчины. - Тебе ещё многому у меня учиться, Дилюк. - на его лице застыла какая-то неопределённая улыбка, которая, впрочем, тут же сменилась очередным хохотом: Ладно, пошли давай, я не хочу потом слышать упрёки в свой адрес, если мы вдруг никуда не успеем. – объятия распались и оба мужчины направились на выход из сада. Рядом с голыми виноградными лозами им пришлось наткнуться на Эльзера и, судя по его лицу, он был очень рад этому. - Господин Дилюк! А я-то совсем отчаялся, думал, вы уже покинули Винокурню! – его речь была торопливой, как у человека, пробежавшего без отдыха 2 километра. Да и лицо довольно покраснело, как раз подстать разгорячённой речи. Он сейчас же похлопал вынутой из кармана тряпочкой по вспотевшему лбу, будто затирая за собой следы недавно пережитого волнения. Кэйа заметил, как быстро напрягся Дилюк. И без дальнейших объяснений было понятно, что собирается сказать ему Эльзер. - В чём дело? Я, кажется, уже обговорил с вами свой отъезд в город. – с ноткой настойчивости напомнил Дилюк. Эльзер слегка сконфузился, но, не смотря на это, довольно быстро нашёл, что ответить. - О, конечно-конечно, сэр. Я к вам по срочному делу… - он поспешно и не слишком аккуратно вытащил из внутреннего кармана куртки письмо и вручил его в руки мужчины. Кэйа с жалостью взглянул в его лицо. Оно изменилось с серьёзного на сердитое. - И что же? Насчёт подобных ситуаций мы тоже говорили и, я думал, что небезрезультатно… Эльзер возмутился. - Да как же, Господин! Вы же прекрасно понимаете, насколько важен для нашего дела этот гость! Он рассчитывал на то, что вы будете присутствовать на приёме лично. – после бурной реакции мужчина сдался собственным мыслям и уже более жалобно добавил: Ох, вы же знаете, насколько бывают обидчивыми люди из Ли Юэ… Дилюк вздохнул, его поза, в которой он стоял, говорила о его бескомпромиссности и недовольстве. - Если гость будет настолько возмущён, напомните о том, что его появление для нас тоже было весьма неприятно неожиданным. А сейчас советую не искать меня в ближайшие 8 часов, всё управление берёшь на себя. Эльзер сокрушённо покачал головой. – Да, сэр, разумеется… - расстроенным взглядом он проводил двух мужчин, а потом решил вернуться обратно в дом. - Что за гость из Ли Юэ? – небрежно поинтересовался Кэйа, когда они проходили мимо указательной таблички. - Не обращай внимания. Всего лишь незапланированный визит одного из наших партнёров. Я не собирался сегодня работать и нарушать данное тебе обещание. - Я ни на секунду не сомневался в тебе. - мужчина легко поймал чужую руку и сжал её в своей. Он улыбнулся в ответ, заметив дрогнувшие уголки рта Дилюка. Огонёк подлетел к другой руке Кэйи и тепло прижался к её тыльной стороне. Погода стояла морозная, снег не шёл, а ближе к городу и вовсе стал пропадать даже на дорогах и ветках деревьев. Солнце пекло, но Кэйе было позволено лишь ловить его яркие солнечные лучи и благодаря Огоньку представлять настоящее тепло. Проходя по каменному мосту, мужчина увидел впереди мальчика и испугался: «Что такой маленький ребёнок делает на морозе совсем один?», но потом вдруг узнал в лице этого мальчика Тимми, а потому быстро успокоился. - Что он делает? – негромко поинтересовался Дилюк у Кэйи. - Бедняга ждёт своих голубей, чтобы скормить им хлеб… - также тихо ответил мужчина. Вскоре они подошли к Тимми, его невинное и розовое от мороза лицо повернулось прямо на них. В голубых мальчишеских глазах застыл немой вопрос. Кэйа остановился рядом, Дилюк в непонимании также не стал продолжать путь. - Привет, Тимми. Чем ты здесь занимаешься? – ласково поинтересовался мужчина. Он знал, что мальчик крошит голубям свой хлеб, хотя его матушка уже в который раз строго наказывала ему этого не делать. Их семья не была бедной, но цены в холодный период на продукты возрастали, а потому такое беспечное обращение с едой было губительным даже для зажиточных и средних семей. - Ничем… - его осипший от холода голос был пропитан чувством вины. Глаза опустились вниз, а руки с хлебом спрятались за спину. Кэйа недовольно цокнул и покачал головой. - Тимми, Тимми… Ты что, забыл, о чём тебе говорила матушка? Разве тебе не ценен её труд? - Но, сэр… Голубям тоже хочется кушать и найти еду зимой очень сложно. Я помогаю им. Кэйа присел на корточки перед мальчишкой, положил свою ладонь тому на плечо и заглянул в глаза. - Ты очень добрый, милосердный человек, Тимми. Но в первую очередь всегда нужно думать о себе и близких. Если ты раздашь весь хлеб птицам, что останется тебе и твоей маме? Тимми стушевался, похоже, он был очень уязвлённым, а потому был в двух шагах от слёз. Кэйа заметил это и потому перестал давить. Он поднялся и похлопал ребёнка по плечу на прощание. - Думаю, ты всё понял… Не стой долго на морозе, Тимми. Мама ждёт тебя домой. – он с Дилюком продолжил свой путь, больше не оборачиваясь на мальчика. Около ворот в город их встретили два рыцаря, стоявших на своих постах по бокам каменных колонн. Как и всегда, при встрече с особо важными лицами они отдали честь и отчеканили приветственную фразу. Рыцарь слева после ответного «вольно» слегка принагнулся и негромко осведомил: Сэр, Кэйа все рыцари были очень рады вашему возвращению с Господином Дилюком. – он метнул уважительный взгляд на того, а затем продолжил: Простите, если бы мы только знали, что вы вернётесь именно сегодня, то устроили бы целый банкет! Кэйа расхохотался. - Забавное предложение, ха-ха. Вряд ли Магистр Джинн будет удовлетворена тем, что все рыцари оставят свои дела и напьются где-нибудь в таверне. Насколько я знаю, ситуация сейчас не самая лучшая, чтобы беспричинно отлынивать от работы. Эти слова смутили рыцаря, он неуверенно взглянул на своего товарища и, не найдя в его лице каких-либо объяснений, повернулся обратно к мужчине. - Нет-нет. Вы всё не так поняли… Мы только имели в виду, что с разрешения Магистра и вашего позволения было бы неплохо устроить совместную работу. Нам очень не хватало ваших взглядов на вещи и наставлений. Рыцарь, стоявший справа, тут же закивал. А Кэйа практически физически ощутил раздражение со стороны Дилюка, стоявшего сзади. - Да-да! Особенно подобных рабочих встреч ждёт Хоффман. Он прямо-таки светится, когда речь заходит о ваших поучениях и взглядах. – рыцарь не удержался и прыснул. Другой со смехом в глазах оглянулся на него, едва сдерживая собственный хохот. - Значит, Хоффману всё-таки нравится моя работа? Хм… вот уж не думал… - мужчина как бы задумался, а про себя решил не затрагивать лишними вопросами тему о Хоффмане. Кажется, он вполне догадывался, почему любые упоминания о парне заканчиваются двусмысленными смешками и глупыми намёками. – Что ж. Пожалуй, не буду отвлекать вас от работы. До скорой встречи, ребята. – рыцари пожелали в ответ удачно провести время в городе, а потом вернулись к обсуждению бедного Хоффмана. - По-моему, капитан, вы их серьёзно шокировали своим отказом. – усмехнулся Дилюк. - Разве я отказался? Они прошли штаб Гильдии искателей приключений, затем торговую лавочку Марджори и вышли к маленькой площади. На её территории тоже располагались лавки торговцев, рестораны, алхимические пункты. Лавка алхимии была по какой-то причине закрыта; «видимо, Тимей ещё не успел выйти с отпуска» - решил мужчина. В самом центре площади находился фонтан. Сейчас, зимой, он не работал, а потому создавал впечатление полной пустоты. Темп шагов обоих мужчин замедлился, и оба они не знали, оставаться ли здесь, на этой площади или продолжить прогулку в другом месте. Кэйа решил взять решение на себя. - Пойдём к статуе анемо-архонта? – спросил он воодушевлённым тоном. Дилюк взглянул на него, молча кивнув, и они, как и было решено, направились на главную площадь. К их удивлению, на площади было в два раза больше народа, чем обычно. Люди толпились в основной своей массе около ног статуи. - Сегодня много людей… - заметил безэмоциональным тоном Дилюк. Кэйа согласился: Да. Наверное, какое-то церковное выступление. Хочешь послушать? В ответ последовала холодная насмешка. - Думаешь, мне может быть интересно это? В ответ мужчина пожал плечами. - Но мы можем сходить, раз у тебя закончилась фантазия в выборе мест. – дополнил себя Дилюк, то ли стараясь задеть мужчину, то ли из желания всё же посетить церковное выступление. Обойдя кучки людей, они вышли к основанию статуи. Оказалось, что никакая церковная служба там не проходила, а всеобщий интерес вызывал искусственно созданный каток, который устраивали каждую зиму Эола, Мика и другие владельцы крио. Люди скользили по льду, малыши и неопытные новички падали, вставали, снова пускались покорять застывшую гладь. На лицах присутствующих играли вперемешку: счастье, радость, веселье, восторг… Кэйа взял Дилюка за ладони и потянул за собой. - Как хорошо, что мы всё-таки решили зайти сюда! А ну-ка Дилюк. Сейчас мы проверим, не разучился ли ты кататься на коньках. – мужчина потащил его за руку, глазами разыскивая кого-нибудь с коньками в руках. На примете оказались двое молодых людей, предположительно, пара; они снимали свои коньки, о чём-то шутили и, по всей видимости, уже собирались уходить. Кэйа и Дилюк подошли к ним. Как только Кэйа увидел лицо человека, снимавшего своей спутнице коньки, очень удивился. - Тимей? Вот уж не думал встретить тебя здесь с… Прошу прощения, но имя вашей прекрасной спутницы мне неизвестно… Тимей мгновенно покраснел, смущённо потирая свой затылок. Дилюк тоже поприветствовал его и его спутницу. Девушка, в отличие от своего возлюбленного, ни капли не покраснела, даже наоборот, стала будто уверенней в себе и назвала своё имя – «Ин Рей». - Очень рад вас видеть, сэр Кэйа. Я вот тоже решил продлить свой отпуск, дабы побольше провести время с Ин Рей. – пара переглянулась; на лицах обоих играла радость от совместного отдыха. – Насколько я знаю, вас, Господин Дилюк, тоже долгое время не было в городе. Дилюк скупо кивнул и посмотрел на Кэйу. В его глазах читалось незримое остальным раздражение и немой вопрос. Под недовольным взглядом Дилюка Кэйа решил не затягивать с разговорами, а потому практически сразу перешёл к просьбе. - Да… Мы прибыли в город только сегодня и даже не знали о катке. Придётся, наверное, сходить в другой раз…. - Почему же? – клюнул на удочку Тимей. Кэйа огорчённо вздохнул: Дело в том, что у нас нет коньков, без которых катание становится невозможным. Дилюк, смирившись с ролью наблюдателя, решил промолчать. Тем временем до осознания Тимеем собственного желания решить чужую проблему осталось пару секунд. - Так возьмите наши коньки! Мы в этот раз уже точно накатались, так, Ин Рей? – девушка в ответ томно рассмеялась. - Да, я не против – затем последовал короткий смешок. - Но только, если сэр Кэйа вернёт коньки лично после того, как накатается… Мужчина прокашлялся. Похоже, эта Ин Рей та ещё ветреная особа… Но, как ни странно, Тимей, видимо уже привыкший к неоднозначным фразам подружки, не заметил и эту. - Нет, что ты. Конечно сэр Кэйа вернёт нам коньки. Он же рыцарь Ордо Фавониус. Краем уха Кэйа услышал, как где-то в стороне прыснул от смеха Дилюк. Скорее всего, над словом «рыцарь». Подтвердив исключительно хорошие намерения, коньками всё же удалось завладеть. Мужчины стали переобуваться, усевшись на лавочку, где совсем недавно посиживала другая пара. Кэйа надел коньки первым и, увидев, что Дилюк впал в затруднение, предложил свою помощь. «Спасибо, я справлюсь без твоей помощи». – услышал он в ответ. Слегка грубовато, но обращать внимание нельзя: вряд ли мужчина хотел по-настоящему задеть своим ответом. Такое иногда случалось, то ли из-за привычки, то ли из-за резкой смены настроения. Дилюк просто забывался вести себя ласково, и Кэйе оставалось только стойко игнорировать это. Вышли на лёд. Кэйа скользнул свободно, Дилюк, будто нехотя, последовал за ним. - Давай, я научу тебя красивым приёмчикам. – Кэйа протянул руки, развернувшись к мужчине лицом. Глаза Дилюка ответили за него сомнением и нежеланием доверять даже в таком, казалось бы, безопасном занятии. Тогда Кэйа сам, без разрешения, забрал его ладони в свои и в сопровождении сияющей улыбки, стал вести мужчину вперёд по льду. Стало довольно тихо, будто их двоих закрыла огромная ширма, отделяющая собой остальных людей. Пространство между ними наполнилось каким-то лёгким счастьем и спокойствием, которое горько контрастировало на фоне их тяжёлых внутренних переживаний. Оба думали о том, когда и действительно ли проклятие покинет их, даст шанс на радость без всякой примеси огорчений и бед. А пока что, в предвкушении этого счастливого момента, мужчины учились проводить время друг с другом. Кэйа всё ещё сомневался в подлинности чувств Дилюка, боясь, что тот испытывает к нему только чувство жалости и долга. Но вопреки этому надеялся на взаимность и верил в их совместное будущее. Снежинка упала на порозовевший кончик носа Дилюка и мгновенно растаяла. Другая снежинка приземлилась на завязанных в косу волосах Кэйи и тоже исчезла. Под беспричинный, а потому милый смех, пошёл снегопад. Кэйа довольно заметил: Дилюк уже практически свободно держится на льду и, самое главное – изредка улыбается. Он уверенно проскользил рядом и остановился перед его лицом. - Скажи, тебя не смущают эти любопытные взгляды присутствующих? – спросил Кэйа негромко. Его вопрос заставил Дилюка принять лёгкую задумчивость на лице, но ответ не заставил себя долго ждать. Мужчина только отметил, что за свою жизнь уже привык к всеобщему интересу к своей личности и какая-то пара чьих-то любопытных глаз не сможет его смутить. Тогда как насчёт прокатиться до лавочки с горячими напитками под руку? – лукаво поинтересовался Кэйа. Щёки Дилюка мгновенно залились краской. - Знаешь, моё реноме мне всё ещё необходимо. К сожалению, так свободно вести себя, как ты, я не могу. – сказал он нарочито напыщенным тоном. Кэйу прорвало смехом. - Думаю, ты прав. Всё-таки в ведении бизнеса очень важно мнение других о тебе. Дилюк согласно кивнул, сложив руки на груди. - Тогда давай покатаемся вместе ещё чуть-чуть, а потом пойдём куда-нибудь в тепло. – опережая ответные возражения, он поспешил добавить: Я знаю, что теперь ни тебе, ни мне не обязателен источник тепла, но всё же хотелось бы отдохнуть от улицы и расслабиться за чашкой ароматного чая. Ну… или чего-нибудь покрепче. Надо сказать, всё зависит от того, как будут развиваться дальнейшие события. Ха-ха. Дилюк со вздохом сдался: Я не возражаю. Всё-таки обещал провести этот день с тобой, а, значит, и право выбирать вид совместного отдыха предоставляется тебе. Кэйа слегка сощурился: Какой-то ты сегодня подозрительно внимательный и уступчивый, Дилюк… Вместо ответа Дилюка выдалась беззлобная усмешка. В зимнее время улицы Мондштадта быстрее погружались в темноту. Она обволакивала улицы, смешивалась со спокойными разговорами прохожих, с редким, но белоснежным снегом, покрывающим дороги, и ловила падающие откуда-то с ночного неба снежинки. Фонари горели каким-то жёлтым, тусклым светом и были не способны полностью раскрыть радостные лица парочек, о чём-то громко хохотавших в это описанное время. Дилюк и Кэйа шли за одной из таких парочкой и неловко молчали. После ужина в «Весёлом охотнике» они решили разбавить свой выходной обычной прогулкой по городу. Парень, наконец поймавший ладонь своей возлюбленной, ласково прижался к её плечу и притих. Они молчали и наслаждались этой совместной тишиной, моментом, который проживали вместе. Кэйа улыбнулся этому и с намёком посмотрел на Дилюка. Тот резко отвёл взгляд и сомкнул губы в одну полоску. Тогда мужчина решил сам сделать первый шаг. Он отыскал руку Дилюка и крепко сомкнул её в своей. «Попытка номер 2». Он снова поймал на себе чужой взгляд, который на этот раз никуда не исчез, застыл, видимо, пытаясь осознать чужие намерения. Осознать собственные желания… Он решился поцеловать Кэйу. Это был короткий, но в данный момент милый поцелуй. Дилюк слегка заторможено отстранился от чужого лица и не переставал смотреть в глаза. - Я люблю тебя. – признался он приглушённым от холода и чувств голосом. - А я тебя сильнее. – ответил Кэйа легко, словно послал кому-то воздушный поцелуй. Тихое молчаливое небо внезапно разразилось салютами. Розовое, синее, красное… Взрывы были где-то далеко, но даже отсюда можно было услышать этот грохот и увидеть, как рассыпается по небу целая громада маленьких разноцветных искр. «Очень вовремя» - подумал Кэйа, глядя на ночное небо. Дилюк тоже засмотрелся на салюты и потому даже не заметил наполненного умилением взгляда мужчины. Снег всё не прекращался, пара свернула в итоге в другую сторону, и оба мужчины остались одни на всей улице. Дилюк с каким-то забавным раздражением стряхивал слой снежинок с пушистого воротника Кэйи. - Ты смеёшься? Тебя разве совсем не волнует, что вскоре этот снег на одежде растает, и ты промокнешь? – спросил он укоризненно, видимо заметив на чужом лице усмешку. - Поверь, на мне ничего не растает. Кроме моего сердца, конечно. – прижал он чужую ладонь к своей груди и ухмыльнулся – Его ты растопил окончательно, Дилюк… Мужчина нахмурился. Кэйа с удовлетворением заметил на его лице лёгкий румянец и то, как он смущённо отвёл взгляд. Дилюк сделал вид, что закончил убирать снежинки с чужого воротника, а потому поспешно убрал свою ладонь с груди Кэйи и неловко замялся, отказываясь продолжать этот, полный намёков разговор. После этого момента между ними опять воцарилось то неловкое молчание, которое обычно своими силами разрушал Кэйа. В этот раз он решил не брать на себя тот самый «первый шаг» и просто задумался. Мужчины взялись за руки, но продолжали идти в полном безмолвии. Дилюк делал вид, что разглядывал окружающие его дома, а Кэйа всё думал о том, когда тот, наконец, проявит инициативу и начнёт какой-нибудь незамысловатый разговор. Мужчина не переставал сомневаться в чужих чувствах, особенно не видя с другой стороны какой-либо решимости и действий, а потому всё же решился спросить. - Дилюк, ты точно меня любишь? Точно так же, как и я те… тебя? – на конце его голос предательски надломился, то ли от холода, то ли от грусти. «Здорово. Теперь этот разговор обречён на сопли» - с горькой усмешкой подумалось мужчине. Но он всё равно жаждал разжигающего кровь признания. Хотел ещё разок услышать успокаивающие душу слова, вновь затолкать сомнения в далёкие дебри своего подсознания. Они остановились, Дилюк взял Кэйу за обе ладони, а потом серьёзно посмотрел тому в глаза, вызвав этим на чужом лице нервную улыбку. - Я не знаю… «ЧТО?!» Улыбка исчезла мгновенно, как чёрные тучи, затягивающие светлое небо назло прохожим. Родное, до этого момента дарящее сплошную надежду и любовь лицо молчало. - Я не понимаю… тебя. – только и выдавил мужчина. Что-то живое, искреннее внутри встрепенулось, закричало ему, что уши обманывают, следует переспросить и успокоить душу правильным ответом. Ведь этого не может быть, что… В глазах появилась горечь, обида; внутри – желание исчезнуть здесь и сейчас. - Хорошо, я… скажу всё, как есть. За то время, что мы были с тобой, я пытался разобраться в себе, проверить искренность своих чувств. Кэйа, я наверное люблю тебя… Просто дело во мне, возможно мне стоит научиться понимать себя и чужие чувства, научиться отвечать… Всё. Тишина. В ответ никакие слова более не клеились, что-то внутреннее опять взяло на себя штурвал и сказало уйти. Убежать. Покончить. - Нам нужно разойтись. Сейчас. – он расцепил руки и пока Дилюк ничего не понял и не попытался остановить его, сначала медленно, потом быстрее, резко развернулся и убежал. Ноги сами принесли его, или скорее его душу, на крышу штаба Ордо Фавониус. В душе стояла полная пустота, стало до жути холодно и противно. С давящим чувством тревоги мужчина присел на самый край, свесив одну ногу вниз, на вторую облокотившись локтём. Он понятия не имел, о чём думать и тем более не знал, что делать. Хотел было встать, поддавшись лживой надежде, что всё сказанное Дилюком являлось лишь итогом его переживаний. Не стал возвращаться: он уже сделал глупый поступок – ушёл. Вернётся – окажется ещё более глупым, наивным и вовсе. Выходит, он вернулся опять к чему-то исходному. Ни надежды, ни тепла, ни радости. Только обидный смех прохожих внизу и холодные и чёрствые, как и его проклятие, хлопья снежинок, умирающих с неба. Снежинка такая холодная, в ней нет ни капли тепла, она летит только затем, чтобы столкнуться с пьянящей разум поверхностью. В голове лишь стоял вопрос: «В чём моя вина?» и только. Выходит, всё, что было между нами – ложь? Кэйа горько рассмеялся, его смех впился осколками в грудь и разрезал душу на несколько частей. Он снова стал чувствовать: чувствовать непонимание, грусть, тревогу, отчаяние, всё, что было необходимо для того, чтобы наконец расплакаться. Слезинки быстро заменяли друг друга, оставляя после себя мокрые дорожки. Он даже не пытался стирать их или же вовсе останавливаться. Чувства наконец одержали верх и в душе стало по-настоящему тепло. Снег сыпал и сыпал на волосы, воротник, крышу. Кэйа продолжал плакать и тем самым освобождать себя от излишков переживаний, чувств. Он думал о плохом, стараясь прийти, в конце концов, к лучшему. Да, Дилюк не любит его. Он был вынужден делать вид, что любит, был вынужден врать. Возможно, даже самому себе. Может быть, он хотел полюбить через силу… Ох, как это мило с его стороны – молчать и пытаться самому разрулить ситуацию. НЕТ. Он успокаивал себя, думая о других, решая всё за них, но на самом деле вёл себя, как самый настоящий эгоист. Как это привычно для него. Как это напоминает ему… Себя? Никогда не молчи о лжи. Особенно долгое время. Если промежуток фазы вранья тождественен количеству причиняемой боли, то сколько этой самой боли перенёс когда-то по вине Кэйи юный Дилюк?. И ведь он нашёл в себе силы продолжить общение с предателем, лжецом, обманщиком. Пускай, хоть и через довольно длительное количество времени. Наверное, такому человеку в отношениях простителен любой поступок. Всё будет казаться ничтожным по сравнению с тем, что перенёс он когда-то. Совсем незаметно, как обычно это бывает, в голову прокралась губительно позитивная мысль: теперь он, Кэйа, свободен в решении своей судьбы. Теперь больше никто не скажет ему перестать думать о своей кончине, никто не заставит идти дальше, никто не даст почувствовать тепло. Ни физическое, ни душевное. Никакое тепло не заслуживает настолько жалкая личность. Кэйа и так теперь ощущал себя обязанным Дилюку за ласки и тёплые до боли слова. Всё это - то, что он мог бы при желании подарить кому-то другому, но оставил ему. Из обыкновенного чувства жалости. Жалость заставила их идти рука об руку, переживать друг с другом каждый день. Было так глупо выпрашивать чужих прикосновений и слов. Так глупо приносить своим существованием вред тому, кого любишь. Если любишь его по-настоящему, избавь его от этого вреда, от жалости, ото лжи. От себя. Кэйа поднялся с места и под сильное дуновение ветра, как назло в спину, кинул отчаянный, полный страха, взгляд вниз. И вот тот самый момент, когда ты настоящий сливаешься с прошлым, а будущий (тоже ты) ждёт, пока секунды, такие короткие, когда речь идёт о рутине и такие всеобъемлющие, когда речь идёт о чём-то временном, важном, дробятся на самые мельчайшие единицы времени. Больше не понятно, где правда, где ложь. Можно, наконец, свободно шагнуть за пределы своих рамок, отпустить плохое.