***
Брюнет всегда был очень несчастным ребенком. Он родился вторым и кажется всегда останется вторым в тени своего брата. Их семья была вовсе не из бедных. Денег было много из-за бизнеса отца, что продавал оружие. Этот товар кажется всегда будет необходим из-за желания людей быть у власти. Родители всегда любили старшего больше, считали его надежным человеком. А вот Чона младшего — человеком, что не добьется ничего в своей жизни. Что лишь балуется и прожигает свою жизнь. Парень никогда не надеялся на что-либо. Одобрения родителей или какой-то любви в свой адрес он не чувствовал и пожалуй не знал и вовсе что это, точнее не испытывал на себе. Брата всегда хвалили за каждое достижение, будь то хорошая оценка в школе, а после и прибыль в бизнесе. Чон не считает, что их род занятий правильный по своим моральным принципам. Из-за их оружия умирают каждый день новые люди. В основном совсем невинные, которых ждут семьи и дети. Однако отца Чона это не заботит вовсе. Главное мешки денег, которые скоро ставить будет некуда. Но почему-то он всегда думал, что родители смягчаться и к нему. И наконец заветные слова «Чонгук ты молодец», «я горжусь тобой сын» когда-то будут адресованы и ему. Юноша чувствовал, что добьется чего-то стоящего. И в один из дней, младший увидел объявление. В их городе открывается школа балета. Цена не такая уж и большая. А Гук часто копил деньги, что ему давали на карманные расходы и столько у него точно было. Дело в том, что Чон занимался балетом давно. У него был друг, что работал в одном из балетных театров города и раньше тот был популярен в своем кругу. Он и учил брюнета, ведь тот был крайне увлечен красотой искусства. После друг переехал и тот тренировался сам, учил теорию, читал книги и любил балет всем сердцем. А когда увидел, что можно поступить в школу самого Тэхена, то дико обрадовался, ведь не может упустить такую возможность. Родителям парень ничего не сказал, ибо это «ненужное» занятие по их мнению. Потому Чонгук и пошел в школу. Он хочет доказать, что это ненужное занятие вовсе таким не является. К сожалению, Гук опоздал из-за очередной ссоры с родителями. Юноша попытался войти тихо, но ничего не получилось. Его все заметили, но главное заметил Тэ. Брюнет смотрит в глаза старшего не боясь, ведь как можно бояться того, на кого чуть ли не молишься. Но их контакт разрывается, ведь пора начинать. У мужчины очень красивый голос и младший сразу это замечает. Да и то, что Ким в целом очень ничего. Чон смотрит на старшего завороженно. Тот производит такое удивительное впечатление. Эта аура сильного человека, сосредоточенный взгляд в столь темных глазах, что таят в себе вселенную. Чонгук бы посвятил себя этой полной тьме. Провалился не жалея. Ибо этот человек настоль талантлив и удивителен, что для него младший готов утонуть в этой тьме, не выплывая вовсе, совсем позабыв о свете. Особенно, когда называет имя брюнета, того словно мажет. Его кумир зовет по имени Гука. Лучшего дня пожалуй и не придумаешь и табун мурашек этому подтверждение. Осторожно встав, подходя к композитору за фортепиано, сообщая ему мелодию, парень идет в сторону сцены. Ощущения странные, такое впервые с танцором, он ведь занимался этим скорее как любитель, сам для себя. Здесь же уровень. Здесь сильные конкуренты, за которыми Чон наблюдал все это время не без восхищения, не без зависти. Ведь зависть это не плохо — это стимул работать и улучшать свои умения. Танец тяжело исполнить перед публикой. Из массивного фортепиано начинает литься музыка, заставляя шумных молодых людей замолчать. Брюнет закрывает глаза, представляя, что он танцует лишь для главного критика этого зала, взгляд которого словно вбивает в стену, делая крошечным и голым. Во время всех движений, Чону становится тяжело, ведь слишком много эмоций было вложено в танец. Адреналин, что долбит по вискам пульсацией слегка мешает, но не менее раззадоривает танцора. Дыхание становится не таким как обычное, он дышит через движения и задохнется если сейчас остановится. Либо же его убьет пара глаз, что загораются смотря на фигуристого парня. Его послушное тело, что порхает по сцене, не забывая и про выражения лица, ибо в танце это не менее важно. Взгляд изображает легкую потерянность, как и задумано. Потом же появляется небольшое облегчение и спокойствие. Но старший дает новую порцию негативных и положительных эмоций, своими словами об ошибке и пустом звуке слов Гука. Но парень старается не замечать подобное. Ведь Тэхен для него удивительный человек. Потому что сейчас парень в розовых очках. Да и знакомы еще слишком мало, для того, чтобы сделать вывод. Тем более плохие. Приходя домой, Чон счастлив, ведь он будет учеником самого лучшего танцора. И уже не важны расспросы обозленных не за что родителей. Не важно ничего, кроме балета и Тэхена. Остальное действительно меркнет рядом со звездой.***
На следующее занятие Чон приходит заранее, как и Тэхен. Ким совершенно не любит опаздывать, а опоздунов так тем более. Потому мужчина заходит в нужный зал, сняв с себя дорогое кашемировое пальто черного цвета. Поправляя рубашку и жилетку, замечает небольшой силуэт парня, что кажется здесь давно. Волосы брюнета, что непослушно лежат на чужих плечах. Ким рассматривает спину парня, тот словно и не замечает чужого присутствия, сидя спиной к входу, разминая ноги. Старший отводит взгляд, ведь слишком всматривается, в своего ученика, которого знает лишь по имени и красивому телу. Тот ведь не на столько красив, чтобы глаз с него не сводить. Смазливая мордашка, как и у всех. Тонкая фигура, сильные ноги, все как и у всех. Горящие глаза, невинный взгляд и громкие слова. Неприлично громкие, для того чтобы говорить их Тэхену. Потому для мистера Кима юноша либо идиот, либо он нашел того самого ученика, с которым поделится всем своим опытом и вложит всю душу. Сколько же мужчина искал этого человека. Трудно посчитать. Но возлагать сейчас хоть какие-то надежды — абсолютная глупость. Чон поворачивает голову, замечая учителя, тут же поднимаясь, глубоко кланяясь. — Здравствуйте, мистер Ким. Я думал Вы придете позже. Как Ваше настроение? Завтракали сегодня? — парень с интересом смотрит на Тэхена, ощущая запах дорогих духов, которые смешались с запахом табачного дыма. Запах знаком, ведь отец курит такие же, удивительно, как только вчера этого не заметил. Ситуация вызывает легкую улыбку, ведь их по мнению подростка что-то объединяет. Тэ же поворачивает голову, смотря в чужие глаза, что так открыто восхищаются. Сколько же таких взглядов видел мужчина. Рассматривая чужую прическу, произнес. — Ты очень шумный. Это тратит мои силы. Я молчалив по утрам. Я не ем по утрам, тебе не советую. Советую сделать прическу короче. — взгляд холодный и словно безжизненный опустошает радость в глазах и брюнета, что смотрит на свои волосы в отражении зеркал. Он всегда так любил эту длину и не хотел бы от нее избавляться, даже если это слова его кумира. Чон становится действительно тише, отвечая лишь смотря в чужие глаза, довольно твердо и без лишних эмоций, словно Тэхен задел за живое и его непрошенный совет оказался слишком личным. — При всем уважении, волосы я не трону. — Старший выдерживает взгляд юноши, что тверд и не намерен изменять свой образ. Подходя к пальто, достав резинку, которую покупал вовсе не для своего ученика, а для своего парня, направляется к Чону, что теперь выглядит напуганным, ведь не понимает, что может случится и вообще как посмел перечить звезде их столетия. Быстро преодолев расстояние, воздух словно накаляется. А Гук смотрит в глаза напротив, что так же близко, что и вчера. Только сейчас брюнет понял, что они совсем одни и Тэхен может сделать что угодно. Ведь творческие люди себе на уме. Да и в целом не так близки. Старший же останавливается напротив парня, слегка хмыкает. Испуганные оленьи глаза, которые смотрят загнуто старым хищником. Пожалуй, за непослушание в его доме Гук бы не обошелся без пощечины. Но зная кто его родители, пока желание отпадает. Мужчина наконец касается чужих волос, убирая их в хвост, поправляя сразу же отстраняется, произнес. — В этом здание ты будешь ходить лишь так. Иначе не пущу. — компромисс, это то, что незнакомо Тэхену. Он здесь главный. Если не хочет убрать длину волос — пусть уходит. Однако, редко кто говорит нет мужчине. Точнее никто, на протяжении долгих лет. Никто так не смотрит на него, но и никто так не танцует. Потому Ким делает небольшое послабление для Чонгука. А тот завороженно смотрит на старшего, вздрагивая от открытия двери. Шатен сразу же отходит, смотря на трех парней, что заходят следом друг за другом. Рассматривая каждого, произнес. — Нужно приходить за пять минут до начала занятия, а не минута в минуту. — говоря строго, замечая стыдливые опущенные взгляды. Мужчина лишь хмыкает, идя к окну, открыв его, достает сигареты, облизывая губы, зажимая фильтр зубами, поджигая кончик. Убрав зажигалку, смотрит на ребят, что снимают обувь и верхнюю одежду. Выдыхает дым в окно, кидая взгляд на Чона, что выглядит отрешенно. Тэхен на это усмехается, ведь это забавно. Что вообще этот парень представляет из себя. То повышает голос, то стоит на своем, а сейчас словно загнали в угол. Младший же просто пытается собраться. Не странно ли это выглядело, что они с мистером Кимом были так близко. Не выглядит ли он сильно глупо с этим хвостиком. Да и этот взгляд черных глаз выглядят вновь опасно. Особенно когда мужчина раздражен. Но Чонгук наконец собирается, не обращая внимания на учителя в сигаретном дыму, подходит к группе парней, улыбаясь, протягивает руку каждому поочередно, представляясь. — Очень приятно, я Чарли, это Луи и Сухо. — три брюнета улыбчиво пожали руку. Все парни довольно симпатичные и милые. Обменявшись парой фраз, Чон испытал большую симпатию к Сухо, ибо тот был довольно болтлив и улыбчив, что было похоже на самого Гука. Ну и честно сказать, тот выглядел менее стервозно и с ним хотелось подружиться, а не быть конкурентом. Пока юноши болтали, за ними наблюдали черные глаза их учителя. Докурив сигарету, выкинув окурок в ведро, Ким прочищает горло, пока все остальные концентрируются на уроке, подходя к станку, смотря на старшего. Тэ просит занять первую позицию, с которой ни у кого не появляется проблем. Угукая на движения каждого, после идет вторая и третья позиция. — Хорошо, начнем с чего-то простого. Танец Рыцарей, знаете? — видя хлопающие глаза, хмурится, ведь это самое простое. Но слышит тихий голос Чона, заинтересованно смотря в оленьи глаза. — Знаем, из балета Ромео и Джульетта, если мне не изменяет память. — получая кивок от учителя, младший слегка улыбается, наблюдая за тем, как Ким показывает довольно простые движения, объясняя названия. Все запоминают начало, начиная повторять своеобразные шажки, двигаясь руками, пока Тэхен поправляет некоторые движения. Первое занятие заканчивается не без ругани Кима, ибо один из учеников, а именно Чарли чуть не подвернул ногу из-за невнимательности, за что получил пару не особо ласковых слов. Потому группа молодых людей быстрее идет на выход, не желая злить учителя еще больше. Чонгук не отстает, да и честно сказать, хотелось бы лучше познакомиться со своими одноклассниками. Младший любит общаться, а с серьезным мистером Кимом, что старше его на восемнадцать лет — это точно не получится, как минимум сейчас. Потому что Гук очень бы хотел дружить с тем, кто добился стольких заслуг. Да и у старшего явно больше ценного опыта, которым бы тот поделился, но нужно чуть больше времени и немного терпения. Тэ явно не простой человек и просто так к себе не подпустит, особенно незнакомцев. Парни покидают здание, сталкиваясь лицом к лицу с холодным октябрьским ветром, что слегка обжигает лицо и кончики ушей. Младший не любит столь холодную погоду, потому быстро натягивает шапку, пряча от ветра замерзшие уши. Другие же накидывают шарф поверх головы, обсуждая куда же они пойдут. Расходиться так быстро почему-то не хотелось, несмотря на плохую погоду. Все хотели познакомиться в более спокойной обстановке. — Здесь не так далеко есть «бистро», там и согреемся и поедим. Я угощаю. — Чон смотрит на старших с яркой улыбкой, оголяя свои зубы, из-за чего Сухо так же улыбается, взяв других под руки, кивая. — Идемте, братцы, нечего попы морозить. — парень не громко смеется, поворачиваясь, идет в сторону кафе, видя как Тэхен проходит мимо, переходя дорогу, идет в дом, открывая калитку. При этом делая все молча, словно и не заметив своих ребят. Это удивляет всех, потому разговор до теплого заведения был определен. Луи шутит о том, что Ким уже пенсионер, вот и поближе для себя отстроил школу. Все смеются, ведь ситуация и впрямь не стандартная. Идти и правда было не далеко, потому через пару минут те заходят в знакомое для Чонгука место, занимая небольшой столик у окна. На улице начинается противная морось осени, младший морщится, однако выдыхает слишком спокойно. Они ведь в тепле, а что будет после, можно подумать и потом. Подходящий официант, помогает убрать верхнюю одежду, предлагая чай, на что все соглашаются, заказывая так же по салату, ведь это самое легкое из всего меню. Официант записав все быстро, наконец удаляется, а в компании парней появляется тишина, что сопровождается гляделками и легкой улыбкой. — Почему именно балет, Сухо? — Гук не смущается своего интереса, ведь старший действительно ему симпатичен и желание стать хорошими друзьями лишь растет. Видя задумчивое лицо брюнета, улыбается, ведь тот скорее кривляется, чем действительно думает. — Потому что моя подруга занималась балетом. Она мне нравилась, вот и пошел вслед за ней. — Чарли и Луи так же улыбаются, говоря, что более глупой причины найти было нельзя. Ли пожимает плечами, ведь те отчасти правы. — Зато мы встречались месяц, не завидуйте. Чон смеется, благодаря за свой любимый зеленый чай с жасмином, не добавляя сахар, греет руки о кружку, ведь напиток еще кипяток. Остальные же добавляют сахар, размешивая, начиная расслабляться в компании друг друга. Потому мелкий дождь за окном вовсе не наполняет холодом, скорее теплые беседы под столь неприятную погоду греют душу. Эти дурацкие шутки, что не несут ничего, кроме улыбок и отсутствия смысла. Удивительно, что молодые люди быстро нашли общий язык. Может всему виной чай или то, что учитель Ким живет напротив школы? Из них на этот вопрос никто не ответит. Как минимум не сейчас. Оказалось, что Луи играет на скрипке уже тринадцать лет, а Чарли раньше был задирой класса, что не редко дрался и совмещал это все с балетом, откуда его почти выгнали, потому пришлось стать паинькой. А Сухо частенько пишет песни, которые исполняет под гитару. Чонгук задумался над чужими словами. Все чем-то увлекаются кроме балета, а юноша ничем другим и не занимается. Ранее он пытался рисовать, но после пары раз, когда отец разрывал рисунки, на которых были изображены парни, все попытки прекратились. Потому Гук лишь улыбается, говоря о том, что умеет стрелять из разного вида оружия, ведь это так. Но по правде это не его хобби, а скорее обязанность из-за бизнеса семьи. Все удивляются, ведь занятие действительно интересное. За разговорами и едой время идет быстро, потому не заметив, как повечерело, парни расходятся по домам, благодаря Чона за оплаченный ужин. Юноша медленно идет к своему дому, что находится не так далеко от школы. Свет горит, а значит все дома. Этот факт заставляет поморщиться сильнее, чем дождь час ранее. Осторожно открыв массивную дверь, брюнет снимает с себя пальто, после и обувь, быстро идя к себе, пока остальные кажется чаевничают. Это слегка успокаивает, но как только Чонгук переодевается, в его комнате появляется наследник бизнеса отца, что разглядывает младшего брата, что смотрит на свое отражение и хвостик, который еще не распустился, несмотря на носку шапки. Его голова забита Тэхеном. Этот казалось бы простой жест, но такой въедающийся в память. На темных волосах все еще самая обычная резинка от великого человека. Замечая в отражении Ину, поворачивается, смотря в глаза. — Что-то случилось? — смотря на хмурое лицо, что морщится, юноша понимает, что ничего хорошего явно не намечается. — Твои волосы ужасно выглядят, но в этом хвосте еще хуже. Тебя видел господин Ким в этом виде? Ты позоришь семью, Гук. — специально зовет его без приставки Чон, ведь тот не достоин фамилии. — Зачем ты это говоришь? Почему ты приходишь в мою комнату и что-то говоришь? Он мне и заплел волосы, а не я. — младший выдыхая, смотрит спокойно, вопреки тому, что внутри становится больно и тяжело. Он не знает чем это заслужил и почему его еще не отдали в интернат. Хоть Чону и через год будет восемнадцать, интернат кажется не такой плохой идеей. Ину лишь улыбается, смотря на брата, хмыкает. Взгляд пропитан презрением и ненавистью, а руки сжимаются в кулак. Во взгляде оленьих глаз читается «что я сделал опять не так?», но кажется вся невинность запуганного парня совсем не волнует старшего Чона. Подходит брат довольно быстро, взяв за волосы сжимает их на затылке, отчего младший сразу закрывает лицо, боясь удара. Брюнет привык к побоям от брата, но каждый новый удар ломает нежную оболочку Гука лишь сильнее. А боль душевная кажется скоро добьет и вовсе. — Отец против твоих танцулек. Ты ничтожество и ничего не добьешься, потому возьмись наконец за голову и начни помогать нам с бизнесом, если не хочешь себе больших проблем. Тэхеном ты не станешь, тот ноги хорошо умеет раздвигать, а тебе и предложить нечего. Ни лица, ни таланта, ничего. — желчь льется из чужих уст. Чонгук и вовсе не слышит все слова, что уже вовсе ничего не значат ни для него, не для этого дома, это уже обыденность. Кроме слов о учителе. Ким не похож на человека, который бы стелился подо всех, раздвигая ноги, лишь бы пробиться. Потому что-то в сознании младшего ломается и поднимая уже обозленные глаза на брата, что слегка теряется, произнес. — Ты и ногтя его не стоишь. Не говори в моем присутствии ничего плохого о нем. Мне будет плевать на последствия, но ты серьезно пожалеешь. — Ину лишь усмехается, смотря с загоревшимися глазами, со всей силы дает пощечину. Гук же берет его руку, с силой сжимает, выворачивая, отчего старший недовольно морщится, отстраняясь сразу же, не ожидав подобного от слабого юноши. — Тебе повезло, что я спешу. Ты за это заплатишь. — на лице вновь отвращение и большая злость, кажется с этим выражением лица Ину превращается в злую дворовую собаку, что заражена бешенством и вот-вот укусит. Хотя его имя и без того значит пес. — Ты тоже в стороне не останешься. Будь уверен. — Чон сам не знает откуда набирается храбростью. Видимо стержень все еще есть и издевки брата и родителей не раздавили его до конца. Или же просто тема сыграла большую роль. Старший уходит из комнаты, а Чонгук оседает перед зеркалом, смотря в свое отражение и резинку, что на удивление не забрали. Плакать нет сил, ведь эмоции резко закончились и лишь большой ком в горле душит. Сняв свою резинку, брюнет смотрит, держа в руке пару минут, прокручивая перед собой силуэт мужчины, что выпускает клубы дыма. Сейчас бы Гук попросил сигарету, дабы убрать всю тяжесть обиды и боли. Ибо на разговор по душам он, явно не решился, да и разве интересна звезде, судьба простого подростка? Как бы эти темные глаза смотрели, пронизывая холодом душу младшего. А тот и не против. Лучше замерзнуть, ничего не чувствуя кроме безразличия, кивая болванчиком на все слова других. Кто-то сказал, что мир погубит чума и жадность. Но мир погубит безразличие, что и без того проникло в каждого из нас. Война, что унесла так много людей, лишь развивает его сильнее. У каждого действует инстинкт выжить и Чон знает о нем не понаслышке. Он родился после войны и знаком с тем, что голод сводит с ума людей. Правда внутренний ребенок кричит внутри танцора. О том, как хочет греться в любви, в поддержки и понимание. Как он хочет просто обнять отца, почувствовав хоть что-то кроме запаха сигарет. Как бы он хотел, чтобы его мама потрепала по голове и поцеловала в лоб, как та делала раньше. Когда столько денег не было. Когда отец был добрым и улыбчивым человеком. Кажется больше десяти лет назад, так давно, что словно этого и не было. Слезы все же стекают по щеке, а Гук прикрывает глаза. Голова начинает болеть из-за погоды и воспоминаний, по которым так скучает Чонгук. Он так устал от этого дома, от этих людей. Нужен воздух, настоящий и свежий, такой свободный. Но мысли уходят и юноша находит силы подняться и посмотреть на свое отражение с легкой улыбкой. Осторожно касаясь подушечками пальцев, он ощущает холод зеркала, сжимая губы, словно набираясь сил, шепчет. — Ты доведешь Кима Тэхена до слез. Я знаю, что сможешь. Завтра будет лучше, чем вчера, обещаю. — стирая свои слезы, что льются небольшим редким ручьем. Хмыкая, идет к кровати, надев резинку на руку. Кивнув сам себе, ложится на кровать, думая о том, как будет танцевать и как все будут хлопать маленькому танцору, как будут говорить «вот он ученик чужака».