Франсуа Б.

      Корсиканский Чёрт был повержен. Бонапартистов погнали поганой метлой. Им так сильно набили бока, что они вынуждены были как крысы затаиться в норах и дырах.       Всё обратили взор в сторону Александра, императора Российской империи, освободителя Европы от революционного ига. Он стал миротворцем и справедливым судьёй, приветствуемый в те дни каждым европейцем. Александру льстило то ощущение всеобщего внимания и восхищения им. Оно окрыляло его. Он чувствовал, что наконец-то стал тем, кем ему было суждено стать. Об этом ему неустанно говорила покойная бабушка, для этого пришлось пожертвовать отцом. К этому его готовили с рождения, и вот его триумф: он первый среди тех, кто решает дальнейшую судьбу Европы.       Все, присутствовавшие в зале подняли взгляд на него.       — Я не могу его взять, он принадлежит матери.       — Мать отреклась от него, никому сейчас не нужен ребёнок этого кровопийцы, особенно под блоком у монархической Франции. Вы окажете величайшую честь всему просвещенному миру, если запрёте этого мелкого змеёныша в сибирской глуши, где его отец никогда не найдёт его.       Александр понимал, что это обуза, которую все европейские монахи хотят спихнуть на Россию, а значит, и на него. Он улыбался и, как бы шутя, утверждал, что монархической порядок теперь, после изгнания недородка, нерушим, и, если революционеры снова начнут революцию, даже подняв на щит этого мальчика, он снова встанет во главе армии, которая разгромит повстанцев. Нет необходимости увозить его в такую даль. Талейран тоже отметил шуткой, что если он и останется в Австрии, то только на правах крестьянина, что, возможно, разбудит в нём отцовское честолюбие, и тогда революции не избежать уже австрийской монархии. Александру не было необходимости ссориться с Австрийским императором, сейчас любой конфликт между монархами мог привести к новым распрям и угрозе повергнуть столь хрупкий мир вновь в лапы анархии и карбонариев. К тому же Александру претила слава не только победителя, но и спасителя от честолюбивого корсиканца, даже если речь шла о его нечистоплотном сыне. При более личной встрече, Меттерних намекнул, что было бы просто замечательно, если бы по дороге в снежную Москву этого зверёныша, совершенно случайно, конечно же, растерзал бы медведь.       Судьба Наполеона-Франсуа-Шарля-Жозефа Бонапарта была решена.       Александр увидел его впервые во время прогулки вместе с императором Австрии и его дочерью. Франц подозвал игравшего с лошадкой на палочке внука и представил его Александру. Наполеон, или как его здесь называли Франц, показал своего коня, с ленточками в гриве белого Маренго.       — Ты не можешь так называть свою новую лошадку, — покачал головой император Австрии.       — Почему?       — Нельзя.       Мальчик не хотел ему уступать и, прижав лошадку к себе, уже собирался начать спор. Александру не хотелось слушать этого, а потому он пребил сына Наполеона, протянув ему руку. По его спине пробежали мурашки. Это лицо. Мальчик очень сильно похож на своего отца.       — Он не всегда такой упрямый, — чуть позже заверил его Франц. — Думается, что ещё полгода и он забудет о своём французском прошлом как о страшном сне.       Император Австрии торопил Александра, будто бы желая поскорее избавиться от маленького выродка. Александр понимал его: мальчик с таким лицом был вечным напоминанием об одном из главных просчетов его жизни. Мария-Луиза, бывшая королева Франции, всё ещё не свыклась со своею новою ролью при австрийском дворе. По-прежнему ласковая со своим сыном, она была похожа на куклу и за любым её действием Александр не чувствовал ничего кроме отчаяния. Как же хорошо, что его железная матушка отстояла право Анны не жениться на этом выскочке. Он бы не выдержал такой судьбы для своей сестры.       Перед отъездом он вновь встретился с Францем, тот играл с австрийскими солдатиками и пригласил «Ваше величество», так он его называл, разделить с ним партию в шахматы. Хотя он ещё мал, но Александр услышал неплохо поставленную французскую речь, без акцента и намного лучше чем у его отца. Ему не хотелось поддаваться, и он конечно же выиграл партию. Чувствовалось, что Франц расстроен, но он не подал виду и протянул руку, поблагодарив «Ваше величество» за игру.       — Мы же ещё встретимся с вами?       Александр наклонил голову и наигранно улыбнулся.       — Обязательно.       Где-то в глубине души Александр надеялся, что сын этого чудовища простудится и умрёт в дороге. Это бы решило все проблемы.       После недолгого путешествия в Пруссию к экипажу императора присоединился небольшой обоз с мальчиком. Было принято решение, что до границы Российской империи его будут сопровождать австрийские няньки, потом они будут заменены на тех, что выберет Александр — чтобы быть уверенным, что мальчика не будет сопровождать никто из сторонников корсиканца. Александр обратился за помощью к матери, услышав о решении сына она расстроилась.       — Мало у нас бед, ещё и его тащишь.       Александр знал, что она сделала это только ради него.       — Будь я на твоём месте, я бы, — тут она выдержала небольшую паузу, — я бы не брала на себя такую ответственность! Мой дорогой сын, подумай, правильное ли ты принял решение, и измени его пока не случилось непоправимого.       Александр успокоил её, заверив, что они берут сына бывшего императора Франции временно, и в любой момент он сможет убедить императора Австрии взять его обратно. Мария Фёдоровна покачала головой.       Он принял решение везти Франца у себя. Это дало бы возможность в случае нападения не упускать его из виду. Заодно усилив охрану, Александр сделал свой экипаж самым безопасным местом в первую очередь для него самого.       Имя Франц ему не нравилось, и так как теперь мальчика ожидает совсем другая жизнь, Александр указал всем, чтобы к нему обращались по имени Франсуа — имя достаточно отличное от тех, что он носил раньше, но и достаточно яркое и непривычно для русского уха — как раз то, что он заслужил.       Франсуа не понимал, что его ожидает: куда и зачем они едут и почему он так давно не видел отца. Мария-Луиза выпросила, выторговала, возможность проводить сына хотя бы до его встречи с Александром. Почему она расцеловывала его как в последний раз и почему по щекам её лились слёзы он тоже не понимал.       — А куда я еду?       — В Россию.       — Туда? Папа рассказывал мне что там очень холодно и много медведей.       Александр не улыбался.       — Он, наверное, меня уже ищет. Ведь ищет, правда? — Франсуа закрыл ладошками глаза. — Où est mon petit Napoleon. Ici!       Александр отчётливо услышал корсиканский акцент — Франсуа имитировал манеру речи отца. Вытравить из него изверга человечества будет намного сложнее, чем говорил император Франц.       Насколько было бы легко сейчас жёстко сломать его. Ответить, что его отец больше никогда не вернётся, мать не приедет к нему, а его родные отвернулись от него. Дать знать ему, кто он такой на самом деле, и почему его так не любят, почему он должен ненавидеть сам себя. А потом Александр подумал, а не обозлится ли Франсуа после этого, не попытается ли показать, что он совсем не такой. Быть может, и этот змей подколодный сам стал таким из-за мерзкой обиды на всех? Тень низверженного тирана висела над Франсуа, и с ней надо было считаться.       — Почему ты так думаешь?       — Он любит меня.       — Ну, если тебе так хочется думать — думай, — Александр взял его руку, — Но ты должен понимать, что он сейчас очень сильно занят. И долгое время не сможет с тобою увидится.       Франсуа отдёрнул её. Он растерянно посмотрел на Александра, потом в окно и затем всё-таки дотронулся до его указательного пальца. У него была очень маленькая рука.       — Вы сказали мне правду?       — Конечно.       — Папа говорил, что тех людей, которые говорят правду, надо ценить.       Александр усмехнулся, стиснув зубы. Уж кто, а он с Бонапартами не привык откровенничать.       Франсуа скучал в дороге. Он мог часы напролёт смотреть в окно или играть сам с собой. Но в это же время он был любопытен и, когда ему становилось совсем скучно, он старался завести диалог со всеми кто его сопровождал. Его австрийские нянечки относились к нему весьма сдержанно, остальные сторонились его. Франсуа донимал разговорами и Александра. Тот вёл себя так, как всегда в таких ситуациях: отвечал, нацепив на себя маску вежливости. Настолько мальчик был приставуч, что в конце концов Александр приказал достать из ящиков несколько его игрушек, в том числе и Маренго. Он прилюдно вручил их Франсуа.       В Варшаве к ним присоединилась Елизавета Алексеевна, после поездки в Баден и встречи с матерью и сестрой. Сохраняя спокойствие в тоне, она смотрела на отпрыска Бонапарта как на змею.       В Петербурге Франсуа было решено поселить в Зимнем Дворце ближе к императорской фамилии, где будет больше контроля, больше стражи в конце концов.       Некоторые приближенные не раз намекали Александру, что для этого молодого человека лучше выбрать Гатчину или Павловск — уединённые места, где мало людей. Александр, вспомнив опыт своего отца, наотрез отказался это делать.       Французские эмигранты, общество которых Александр очень ценил, ибо они видели в нём освободителя их Родины от революционный заразы, возмутились. Александру было подано несколько секретных записок, в которых они заверяли его, что, приютив этого чертёнка у себя, он отогреет на груди змею, которая, задушит своего благодетеля без зазрения совести. Не лучше ли будет им, бежавшим монархистам и верным подданным царя, решать, как поступить с сыном Дьявола. Александр смотрел на эти проекты с ухмылкой. Нет. Пока Франсуа останется в Зимнем Дворце, где, Александр надеялся, он потеряется в лабиринте комнат.       А потом случилось страшное — Наполеон вернулся.