Франсуа Б.

      У Александра было достаточно самообладания, чтобы не устроить разбирательство на месте, но на следующее утро он пригласил жену проехаться с ним в экипаже. Она понимала причину поездки, но откладывала разговор об этом как могла. Она рассказала, что в тот вечер читала «О древней и новой России», столь проникновенную записку Карамзина. Она намеренно избегала упоминаний Франсуа, чувствуя, что Александру этого не понравится, а когда он всё же подвёл разговор к этой теме, со всем своим красноречием выпалила:       — Нет, я ненавижу Наполеона, и сожалею лишь об одном, что его не увезли на остров святой Елены в клетке, он не достоин чьего-либо сострадания, но… — она сделала паузу, посмотрела прямо в глаза Александру, — как я могу ненавидеть этого мальчика?       — Это не просто мальчик, — Александр отвёл взгляд.       Елизавета хотела сказать что-то ещё. Александр видел, что она догадалась о его намерениях.       — У тебя всё ещё остаются фрейлины.       — Это не совсем то. Вы же понимаете, что лишаете меня маленькой приятности, возможно, последней из тех, что я имею?       Конечно же он понимал и оттого, что она сказала это ему в лицо, этот разговор стал Александру противен.       — Я не могу понять тебя, — Александр старался звучать как можно более безучастно, хотя начинал уже злиться, — разве ты не видела какое зло принёс в наш мир его отец, мне казалось, ты обязана понимать цену избавления от него.       — Это нечестно судить о сыне по отцу, — недовольно нахмурилась она.       — То есть ты считаешь, что его ещё можно исправить?       — Я... - она растерялась       — Сын такого отца…       — Тогда почему же вас не судят по деяния покойного императора?       Ряд воспоминаний об отце и той ночи молнией пронёсся перед глазами Александра, быстро, но он итак помнил их в мельчайших подробностях, и не забудет уже никогда.       Опомнившись, Александр быстро собрался с мыслями. Елизавета закрыла лицо руками, шёпотом снова и снова извинялась. Он принялся её утешать, словно ничего страшного и не случилось. Поездка закончилась достаточно быстро.       В их разговор позднее внесла ясности Мария Фёдоровна, потом за ужином. Елизавета сослалась на больную голову, и они с матушкой остались вдвоём с Константином.       — Он ходил здесь никому не нужный, наверняка привыкший, что в Париже все ему заглядывают в рот, — она вздохнула. — Уж очень приставуч. Он явно скучает по матери, вот и привязался к ней. Ах, Александр, Елизавета в твоё отсутствие чувствовала себя уж очень одиноко.       Это была очередная попытка матери сблизить их с Елизаветой. Они оба знали отношение Марии Фёдоровны к невесте, и что её больше заботила репутация Александра и всей остальной императорской семьи. А потому попытка осталась безуспешной. Александр перевёл взгляд на Константина, который сидел и усмехался.       — Мне кажется, Маменька, вы кое чего не договариваете.       — Константин.       — Мне кажется, императору стоит знать о том, что этот выблядок…       — Константин!       —… сделал. Вы только представьте себе, назвать императрицу — старухой!       Мария Фёдоровна закатила глаза и ближе нагнулась к Александру.       — Если этот, — она грозно посмотрела в сторону Константина, который уже скорчил недовольно рожу, — останется в России, тогда ему стоит дать должное воспитание, в первую очередь научить манерам. Вся Европа смотрит сейчас не на него, а на нас. Что мы сделаем с ним в России. Так редко выпадает шанс кого-то воспитать в правильном ключе, сын мой, воспользуйся этой возможностью и заруби революционный настроения на корню.       Она говорила эти слова, а Александр уже подумал о том, что Франсуа действительно может стать той удавкой, что удушит любых бонапартистов — лишь воспитать его в ключе верности монархии. И начать, действительно, надо с его манер.       Александр был решительно настроен схватить Франсуа за руку и заставить извиниться перед его матерью за обидные слова. Константин сразу понял его намерения и снова пошутил.       — Твоё стремление похвально, ибо нам не доставало только нового Нерона, на нашу голову.       Александру стало неприятно его общество, он захотел уклониться от разговора, но Константин сделал решительный шаг.       — Ломать — не строить, подумай не воспитаешь ли ты таким образом нового осла, — и он заржал как ишак на весь зал.       Александр шёл в комнаты свои комнаты и в голове его гудели мысли. Шутка Константина была шуткой лишь отчасти, она навела его на воспоминания об их детстве. Лагарп был прекрасным преподавателем в глазах Екатерины для Александра, Константина же за характер, напоминавший отцовский, он терпеть не мог. Он всеми средствами боролся с ним, заставляя всегда отмечать свои ошибки, ломал его волю. Константин оказался упрямее и в итоге Лагарпу не осталось ничего иного как назвать его ослом. Наполеон тоже был упрямым. Нет, здесь следовало обойтись другим методом.       На следующий день Александр заглянул в комнаты Франсуа. Какое совпадение, Франсуа сам ожидал его. Он подошёл к Александру очень близко, но так и не поздоровался. Вместо этого, он нахмурившись, стал сверлить Александра взглядом.       — Это не честно, почему вы запрещаете Её Высочеству читать мне по вечерам?       Ах вот оно что.       — Это она тебя попросила?       — Нет, но вы же тут главный.       Александр бросил взгляд на миссис Лайон, назначенную этому грубияну в няни. Она испугалась, и поспешила отвести Франсуа в угол комнаты. Но Франсуа стал упираться и Александр жестом приказал ей отойти. В комнате было еще несколько слуг и все они испуганно молчали. Смотрели и ждали его действий. Александр выпрямился, ему хотелось применить всю свою силу против этого негодника. Раз и навсегда пресечь такое обращение к нему, императору. Но тут он вспомнил слова Константина. Не спровоцируют ли его действия ненависть и агрессию окружающих. Это оружие, сильное и действенные в дворцовых интригах, но вдруг оно будет вредоносным против ребёнка. И ежели все сейчас смотрят на него, разве ему не следует подать пример правильного обращения с сыном Наполеона.       — Я сделал это не просто так.       — Да, и почему же?       — Ты поступил неправильно в отношении императрицы.       — Я не мог этого сделать, она была добра ко мне.       — Другой императрицы, моей матери.       Недовольство на лице Франсуа сменилось на неуверенность. Он потянул Александра к стулу, словно указывая ему присесть. Александру стало интересно, что будет дальше и он всё же присел повернув голову специально глухим ухом. Франсуа вытянулся и что-то сказал.       — В это ухо я ничего не слышу, говори громче.       Неуверенность сменилось на волнение. Франсуа явно понимал неприемлемость слов, которых он собирался сказать. Александр не улыбался, а смотрел на него, требуя ответа.       — Она похожа на старую каргу — признался он. Слова о том, что она не похожа на его бабушку, вызвали у Александра нервный смешок: его бабушка, мать узурпатора, Лютиция — вот кто действительно был похож на каргу. На что Александр чётко разъяснил ему, что так делать нельзя и ему следует извиниться. Франсуа испугался ещё больше, когда Александр предложил пойти с ним. Чем ближе они подходили к комнатам императрицы, тем Франсуа больше боялся — Александр чувствовал, как он замедлил шаг и стал всё чаще оборачиваться.       Императрица сидела за столом, пила шоколад. Франсуа встал, не решаясь двигаться дальше, тогда Александр слегка подтолкнул его. Было видно, что ему это даётся очень нелегко, что он действительно боится её и её уставшее выражение лица не придавало ему уверенности. Он поднял голову на Александра, и увидев его доброе лицо с полуулыбкой договорил обязательную часть извинения. Мария Фёдоровна кивнула и слегка улыбнулась. Она пригласила его выпить вместе с ней шоколаду, а Александра — присоединиться к ним. Она расспрашивала о его отце, делая это так непринуждённо, будто разговаривая со своим сыном. Была очень настойчиво, но ласкова. Изредка она поглядывала на Александра, словно показывая ему то, как надо вести себя с этим мальчиком.       — А теперь иди, поиграй — сказала она, когда заметила, что шоколад в его чашке закончился.       Александр проводил его взглядом.       — Он очень похож на своего отца, не так ли?       — Это лишь часть проблемы.       Франсуа ни слова не сказал о том, что скоро увидится с отцом, но рассказывал о нём словно тот был рядом, и вот-вот вернётся к нему после очередного важного собрания. Они вместе разложат солдатиков, или тот снова начнёт читать ему что-нибудь, а Франсуа устроиться у него на коленях.       — Это может пройти со временем, — задумчиво сказала императрица. — Но не стоит надеяться исключительно на время. Ему скоро пять лет.       Как человек, который почти всю жизнь провела в обучении сначала его сестёр, а потом и двух младших братьев, она всегда смотрела в первую очередь на образование. Александр не осмелился спросить у неё возьмёт ли она на себя такую ответственность, впрочем, она сама поняла, куда он клонит.       — Ах, Александр, я старею. Позволь мне провести остаток моих дней в спокойствии и уверенности что все мои дети хорошо устроены. Тем более что этого… кукушонка отдали не кому иному как победителю, считая, что именно он сможет с ним совладать.       Марии Фёдоровне понравилось слово «Кукушонок», оно звучало очень необычно для французского и немецкого уха, а также несло в себе очень много смысла. С тех пор она так и называла сына Наполеона, не желая произносить его настоящее имя.       — Главное, не оставляй его сейчас одного, пустишь момент и на нашу голову взрастишь нового Нерона.       По её взгляду, Александр понял, что она слышала его вчерашний разговор с Константином.       После этого разговора Александр зашёл к Франсуа и увидел расставленных по всей комнате солдатиков — это были те солдатики, которые с ним привезли из Австрии. Увлеченный игрой он поначалу даже не заметил, что в его комнату кто-то вошёл. Осмотрев диспозицию, Александр с ужасом узнал положение французских и австрийских войск при Аустерлице, а именно правый флаг, но где же русские солдатики?       — Русские? У меня нет русских солдатиков.       — Хочешь, я тебе их подарю?       За исключением, пожалуй, Маренго, у Франсуа не было новых игрушек с того времени, как он приехал сюда. В его голубых глазах засияла огромная радость, когда он услышал о новых солдатиках. На лице у Александра появилась едва заметная улыбка.       Оставалось разобраться с Елизаветой. В тот вечер Александр снова заглянул к ней. Александра очень сильно кольнуло, что они специально сидели и ждали его, так попросил Франсуа. Ему претила сама мысль поступка его жены за спиной, словно это она может решать, что ей делать с этим … Кукушонком. Матушка была права, кому как не ему решать, что именно с ним делать, а для этого ему казалось правильным отвратить от Кукушонка всех тех кто мог бы помешать Александру. Не это ли в своё время сделала его бабушка?       Он уселся так, чтобы видеть и Елизавету, и Франсуа, чаще, конечно, он смотрел на Франсуа. Тот подпер голову кулаком и, казалось, убаюканный ласковым голосом находился в полудрёме. О чем он думает? Вспоминает отца? И каким он его помнит? На все эти вопросы Александру ещё предстояло ответить.