Мой шеф-кондитер раздражает

      В душе я была с утра, так что сейчас не пойду, да и какая разница, все равно после этих всех обтираний маслом или грязью или чем там еще тоже ведь нужно мыться, насколько я помню. Инга тоже не пошла. Я думала, она будет смывать макияж как посоветовали, но она сразу решила раздеться.              А вот и проблемки.              Из шкафчика едва белье одноразовое вывалиться успевает, как Инга уже стоит голой. Хорошо, что на меня она внимания не обращает, потому что я ни на что кроме как на ее задницу пялиться не могу. Только на задницу, потому что если поднять глаза выше — я запищу. Наверное, я не уверена, но рисковать не стоит.              Она просто охуеть какая красивая. Жопка такая прям упругая. Если моя похожа на сдобные булочки такие мягкие, пышные, румяные, то ее — на тугую карамельную ириску, сформированную идеальными полусферами.              Щелчок замка заставляет вздрогнуть и прийти в себя. Стягиваю резко ставшее неудобным кимоно и кое-как сворачиваю, чтобы сунуть в шкафчик. Разворачиваю, потому что там есть вешалка. Прячу красную напряженную морду за распущенными волосами, стараясь как можно быстрее переодеться и закутаться в халат.              Вдруг Инге не нравится «подошедшее тесто»? Она, вон, подтянутая вся, как крылышко куриное, ни грамма лишнего жира. А мне приложение смарт-часов показывает легкую форму ожирения, блять. Ладно, остается надеяться, что у кондитера тоже будут какие-нибудь ассоциации со сладким. Подрагивающим ванильным муссом… Эх.              Выхожу из-за шкафчиков, и что я, блять, вижу? В одних бежевых трусах и держа такой же лифчик на согнутом локте, эта бескомплексная пизда стоит перед зеркалом и чинно смывает макияж ватными дисками. Делает вид, что на меня не смотрит, но все-таки замечаю, как по мне прокатывается взгляд. Ага, не на что там смотреть, все под толстым халатом.              Зато вот на нее я теперь без стеснения пялюсь. Точнее, неловко, просто осатанеть как, но эта дура сама виновата. Нечего голой шляться, ну как так можно? Светить своим красивым боком, накаченными на велотренажере бедрами и этой немного подвисшей, но округлой грудью. И сосочек, небольшой, торчит.              — Сколько у нас там времени еще? — спрашивает с легкой своей этой лыбой, лишь бросая на меня короткий взгляд.              — Откуда я знаю. Без трех минут семь, — бурчу и все-таки отворачиваюсь.              Стыдно. Стыдно-стыдно-стыдно, я только что пялилась на голую коллегу, как вообще можно было это допустить. Просто пиздец, скрытность максимального левела. Похоже, придется уволиться.              В два широких шага оказываюсь снова у шкафчика, открываю, забираю тканевую хрень на голову, чтобы волосы убрать, и натягиваю ее. Приходится пару раз переделать, чтобы точно всю волосню убрать и закрепить, но оно того стоит. Когда я заканчиваю, Инга уже одетая набрасывает на плечи халат. Но не запахивает, конечно же, ну а как еще. Закатываю глаза.              Мы вместе выходим в это дурацкое фойе или что это, блять, такое. Не успеваю задницу на диванчик примостить, как к нам подходят два мужика.              Здоровые, блин. Один высокий, плечистый, такого точно не собью. Второй высокий, не плечистый, вот против такого хоть какие-то шансы есть. Не то чтобы они уже как-то не так себя ведут или выглядят, держатся расслабленно, мягко улыбаются, но, знаете ли, что-то вроде привычки оценивать потенциальную угрозу. Чисто на всякий случай.              — Инга и Ксения, верно? — киваю, Инга агакает, — пройдемте.              Делают приглашающий жест рукой, пропускают вперед. Штош, идем до кабинета.              Довольно просторное помещение с двумя странными массажными столами в центре и минимум пылесборников вокруг. У двух стен деревянные стеллажи с квадратными несимметричными ячейками со всяким косметическим барахлом и полотенцами, у еще одной тумба с широкой раковиной и зеркалом. Есть кондиционер, ненавязчивый аромат масел даже немного расслабляет. А еще играет какая-то легкая медитативная музыка, но я не вижу колонки.              Ладно. Стараюсь сильно не зажиматься, все время поглядываю на Ингу, которой, кажется, вообще похую что происходит и что с ней будет делать здоровый мужлан. Стоит себе такая, пузиком плоским светит, руки в боки.              — Вы у нас уже бывали? — спрашивает самый здоровый именно у меня. Давай-давай, бей лежачего, насмехайся над ссыклом.              — Нет, она в первый раз на таких процедурах. Вы с ней поаккуратнее, она у нас стеснительная, — весело отвечает за меня Инга.              И, надо же, наконец-то у меня получается перестать мямлить «ну, я, вообще-то, еще не» и выпалить строгое:              — Инга! Я и сама сказать могу.              — О, да, серьезно? Извини, — Она удивленно вскидывается, но своей дурацкой ухмылки не теряет. Особенно когда поднимает руки, будто сдается.              Хихикая, она сбрасывает халат и садится на стол. И уже оттуда неотрывно следит за мной пока мне говорят, куда можно — не на пол как некоторые — положить халат и куда садиться. Жопке холодно касаться поверхности, пусть и накрытой белой простыней.              Раз я в первый раз, то мастер объясняет как будет проходить процедура. Сначала меня намажут одной какой-то штукой, потом другим еще чем-то, потом массаж сделают, глина там еще куда-то, потом смыть это надо будет и снова чем-то намажут. Я слушаю почти внимательно и отвечаю на вопросы о всяких там противопоказаниях, которых у меня, ну я не знаю, наверное, нет, и поглядываю недовольно на Ингу. Она уже как хозяйка хренова откинулась назад, упершись руками в койку, и подогнула под себя ногу. Смотрит, блять, как я волнуюсь. Лыбится, блять. Чтоб ей эти два перца в задницу вставили.              Хотя мысль о хозяйке как-то так… приятно, горячо даже звучит, что ли. Интересно. Но вообще Инге и правда подходит под положение хозяйки, верхней, доминантки, она всегда такая властная, всегда так упивается моей растерянностью. Ох. Похоже, нихрена у меня не получается себя поставить. И не надо было соглашаться с ней тащиться куда-то. Сейчас узнает меня получше и будет, блин, против меня же это все использовать потом.              Похоже, действительно придется уволиться.              Вздрагиваю, когда дядька появляется передо мной и наклоняется, чтобы взгляд был на одном уровне.              — Ксения, ложитесь, — с легкой улыбкой произносит и взглядом показывает на уже разложившуюся Ингу.              Хорошо хоть трогать на стал за плечо или типа того, чтобы внимание привлечь. Ну аутистка я, спасибо, что подождали!              Ложусь. Подкладываю ладони под голову и поворачиваюсь к Инге. Она смотрит на меня, но руки у нее вдоль тела. Делаю так же.              Мастера приступают одновременно. Сначала льют что-то на спину, затем растирают по ней, по рукам, по ногам. Движения довольно нежные, аккуратные, но очень уверенные. Думаю, так можно делать массаж только сильными руками, потому что слабые быстро устают. И забавно, я могу смотреть на чужого мастера и видеть, как в зеркале, что делают со мной.              Только вот напротив не смущенное хлебальце, а довольная-предовольная Инга, что ловит мои взгляды. Черт, это очень мило. Она меня смущает. Не знаю, специально или нет, но внутри из-за этого очень тепло. Иногда и жарко даже.              Затем нас обмазывают какой-то розовой солью с чем-то ярко пахнущим очередными травами, причем еще и приходится перевернуться, потому что по всему телу. Инга не спрашивает что это, и я не хочу. Мне все равно, ведь это нельзя съесть. Но ощущения странные, иногда даже больновато, эта штука скребет кожу и немного пощипывает. А это не признак противопоказания? И нет ли у меня аллергии? Немного напрягаюсь, пытаюсь поглядывать на себя, чтобы найти признаки покраснения, но видно не так чтобы много, а где видно — там все нормально. А Инга не зеркало, на ней нихрена не отражается.              — Все в порядке? — спрашивает.              Она что, блин, следит за мной? А она может этого не делать? Ох. Ладно, кажется, я зря нервничаю. Наверное, на языке этих ваших доминантов и сабмиссивов это желтый маркер.              — Не знаю. Щиплет немного.              — Это нормально, такое бывает. У вас очень нежная тонкая кожа. Я сниму скраб и нанесу мягкое ухаживающее средство.              Голос мастера немного успокаивает. Ладно, он заметил что у меня кожа не как у этого носорога напротив, значит, и аллергию заметит. Интересно, у них есть право выдавать супрастины всякие? У них должна быть штатная медсестра, я думаю.              Ладно, снова зеленый.              После какой-то заживляющей штуки мастер рассказывает, что эффект от глиняного обертывания может быть снижен, но зато сама процедура поможет коже и мне в том числе расслабиться, что тоже немаловажно.              А затем наступает время глины. Господибоже. Эта штука действительно холодная. Ее размазывают по всему телу, а еще предлагают снять лифчик. Я отказываюсь, а вот Инга с радостью оголяет… ладно, не сиськи, свою шикарную грудь. Сжимаю пальцы на руках и ногах и просто смотрю в потолок. Или стену. Куда угодно, короче. Но это длится на удивление недолго, и уже вскоре мастера говорят, что нам надо будет так полежать еще, ого, аж сорок минут.              Сорок минут в обществе беззастенчивой почти полностью голой Инги, которой нравится меня доебывать. Просто потрясающе. А самое охуительное то, что эти двое мужиков еще и выходят, чтобы дать нам время расслабиться. А классно они тут все придумали. Надеюсь, здесь нет камер.              Лежа на брюшке, подкладываю ладони тыльными сторонами под голову и поворачиваюсь к Инге. Она лежит точно так же и, ну кто бы сомневался-то уже, смотрит на меня.              Такая расслабленная, довольная. Мягкая. Нежность во взгляде увидеть можно. Не тот монстр, конечно, что два часа назад сушефа нахуй послал и меня довел до психов в прошлую инвенту. Даже и не верится, что это именно про нее говорили, что первое время она хреновые поделки подчиненных с криками по кухне разбрасывала. Да уж, а у нее моральный рост присутствует.              Смущенно улыбаюсь и отвожу взгляд вниз. Чего она на меня пялится все…              — Ты очень красивая, Ксюша, — произносит немного задумчиво, будто снова не так чтобы осознанно, как с тем неправильным хокку.              Я его запомнила. Там слоги неправильные, не пять-семь-пять. Хотя я не знаю, может, так можно. Зато указание на время года есть.              — Спасибо, ты тоже ничего, — бурчу. Все еще тяжело поднять на нее глаза. Какие-то странные вещи опять начинаются. Комплименты, блин, коллеге. Мы же даже не синие для такого.              Хотя, наверное, эффект от массажей можно считать аналогичным.              — И тело у тебя прекрасное. Ты зря его стесняешься.              — Откуда ты?..              — Да не видно это, что ли? Всегда зажимаешься, ходишь сгорбленная, шмотки безразмерные постоянно носишь.              Закатываю глаза. Ну хоть за это Инге спасибо, бредом смогла мне вернуть спокойствие.              — Я на работу не красоваться хожу, а работать. И я постоянно устаю.              — Именно поэтому мы здесь, — широко, но все так же мягко улыбается.              — Заботишься обо мне?              — Почему нет? Я сразу поняла куда тебя отвести нужно. Ты всегда такая напряженная, сонная, уставшая. И будто быстрее сбежать от нас хочешь. — Усмехается.              — Ну дык так и есть. У вас задержишься — тупых вопросов или задач странных нарежете. Опять ты или Костя пристанете со своими правками, будто я на слух запоминаю что-то. Присылаете все на почту или звоните, когда я у компа, и все.              — Да ладно тебе. Может, мы пообщаться с тобой хотим.              — По работе-то? Здорово как.              Фыркаю. Я и так знаю, что я в нашем ресте самый скучный человек после клинеров, которые молчат, потому что языка не знают. Мне всегда стремно как-то о чем-то личном разговаривать, а когда решаюсь, ну, вижу, что собеседнику это не прям чтобы интересно. Кого-то зацепить на разговор подольше удается только на рабочие темы. Или если слушать чужие рассказы.              — Мне интересно не только. Расскажи что-нибудь о себе.              И снова ступор. Инга так легко это говорит, а я… а что я могу о себе рассказать? Ну, я — Ксюша, калькуль, люблю пожрать, на работу попала случайно. Мало сплю, люблю дрочиться в видеоигры и читать фанфики. Сижу дома, потому что нахождение в толпе и какой-то активный отдых — не мое. И кому это интересно? К тому же, половину из этого она и так уже знает.              — Задай вопрос лучше какой-нибудь.              И только сейчас доходит, что это, по сути, карт бланш. Вдруг она сейчас что-то неловкое опять выкинет? Про ориентацию спросит?..              — Какая тебе страна больше всего нравится? Любимое блюдо? Чем занимаешься в выходные?              О, ладно. Это простые вопросы. Фух. Вполне спокойно — хотя взгляд все время ползает из стороны в сторону — рассказываю о солнечной Италии, ее прекрасном языке, восхитительных видах и великолепной кухне, рассказываю о своих скромных потугах в кондитерском искусстве и про выходные, полные безудержного веселья за играми и книгами. Ну в самом деле, не буду же я рассказывать про любимые пейринги. Но Инга, на удивление, задает много уточняющих вопросов. Почему то, почему это. И слушает, а не перебивает и начинает рассказывать свое. Это очень приятно. Ей, что ли, действительно интересно?              Но только я хочу поинтересоваться в ответ, как два мужика возвращаются. Оказывается, глина давно засохла в забавную твердую корку, и отведенное на отдых время тоже прошло. Что ж, это даже было неплохо. Выходит, процедура на двоих нужна еще и для того, чтобы, расслабленными можно было спокойно поговорить.              Жалко, что разговор пока что приходится прервать. При посторонних общаться как-то не очень хочется.              Дядьки размачивают глину теплой, даже немного горячей водой, и ловко смывают. Наверное, большую часть, и на коже остаются разводы, но, если честно, уже все равно. Меня прилично так разморило, а впереди еще массаж. Что ж, может быть, это и поможет. Наверное, было бы лучше это все курсом проходить, как-то полезнее было бы, что ли, за один же раз хрен там какой эффект остается, но для меня это все выглядит слишком дорого. Так что просто покайфую пока есть возможность.              Как только на кожу выливают прохладное масло и теплыми руками начинают растирать, закрываю глаза. Уже все равно что там делает Инга и куда смотрит, светит ли своей грудью или чего там она еще может придумать. Сейчас есть только я, моя чувствительная тонкая кожа и руки мастера. Немного страшновато когда они приближаются к заднице и груди, к низу живота, но все цивильно. Даже ткань белья не задевают. Только мягко-сильно проминают кожу во всех приличных местах.              И я едва не засыпаю. Легкая музыка, тепло, массаж, запахи… Нет, мне нельзя лежать где-то вне дома. Приходится заставить себя открыть глаза. И вовремя, потому что и массаж, блин, к концу подходит. Черт, а вот за это, наверное, можно денег-то и не жалеть. Интересно, я вообще смогу отсюда встать и выйти? И еще и домой добраться после такого?              — Завершающий уход будет с использованием молочной росы с черным и розовым перцем. Можете выбрать кому какой, — приглушенный голос одного из мастеров вырывает из блаженства.              Перцем? Каким, в жопу, перцем? Черным, блин, перцем? Растерянно хлопаю глазами в сторону Инги, у которой снова ехидная рожа. Да чтоб ее!              — Мне розовый, пожалуйста, — произносит довольно-довольно, еще и на меня смотрит так, будто это я сама виновата, что мне достался такой острый перец!              Красный. Красный-красный-красный. Сабмиссив уже за пределами своего терпения. Мне от соли-то не очень стало, а тут такое.              — Нинада, — пищу растерянно, смотря на обоих дядек по-очереди.              — В составе средства только масло перца, жгучего эффекта вы не почувствуете.              Он меня, конечно, пытается успокоить, но на Ингу я смотрю очень недовольно. Сучка. Ну просто сучка.              — Я тебе это припомню.              — Конечно-конечно. Если выживешь, — бросает предовольно и показательно вытягивается на столе кошкой.              Уничтожу.