По клеверу и до Солнца

Теплые, алые лучи вонзались в невидимую тюль и дальше, прямо на изрисованную поверхность массивного стола, забросанного бумагами, пустыми блистерами, фантиками и прочими необычными обычностями. Стрелка часов смиренно ползла к отметке 4:00. Чан, будто бы не замечая щебетания проснувшихся птиц и рассветных пуль, устало глядел в свой старенький ноутбук, уже без страха складывая огромные числа в счетах. Пачка красных Мальборо покоилась под подушкой, пропитывая ее неприятным ароматом, который, почему-то, очень любили подростки. Его семью нельзя назвать бедной, но какой ценой? В детстве приходилось трудно — трое детей, и средний уже с 10 лет научился составлять отчетности по расходам за месяц, аккуратно вычитая оттуда свои краденные центы, параллельно приглядывая за младшей, пока взрослые утопали в работе. Сейчас стало проще — Ханна подросла и стала самостоятельней, родители уладили свои дела, и, хотя до сих пор пропадают в городе, хотя бы могут позволить своим детям расходы. Чан же времени не терял — в 15 устроился на подработку в продуктовый, а ныне и вовсе заведовал им. Обзавелся компанией… Да какой компанией, семьей. Второй, самой настоящей семьей, которая проводит время вместе, отмечает праздники, отвечает на звонки, делит между собой боль и радость. Но радость больше. Потому что Чан, глава, лидер, отец, никогда и не подумает показать боль. С первого этажа послышался звон будильника, зашуршали одеяла и заскрипела вздутая половица — значит, 5 утра, значит, родители сейчас соберутся и поедут на работу, значит, самое время захлопнуть ноутбук и наконец лечь спать. Как проснется — он обязательно замаскирует синяки под глазами консилером, прогонит пугающие мысли и отправится на конюшню, отчитывать Феликса и Джисона за плохие оценки. Но пока что есть еще 3 заветных часа сна. *** — Приехали, дорогая! — Мужчина устало потрепал свою спящую на переднем сидение жену. Ян Чонин, обычный сынок богатеньких родителей с необычайной улыбкой, врос носом в оконное стекло, всю дорогу разглядывая местные достопримечательности — небольшое озеро с утками горело в лучах рассветного солнца, вокруг одинокой лавки с пожелтевшей надписью "продукты" жужжали шмели, печального вида здание кинотеатра, а точнее, небольшой кирпичный домишко с разрушающейся деревянной лестницей, отсвечивал прошлогодней афишей, а там, вдалеке… Чонин неверяще вытаращил глаза, приметив парочку гнедых коней, пасущихся около деревянной развалюхи. Верхом он ездил лишь однажды, и то, в далеком детстве, но запомнил это на всю жизнь. Мысленно сделал себе пометку сходить в деревянный дворец. Но, машина свернула за угол, и весь обзор перекрыл низенький домишко, сплошь обросший цветами. Приехали. Переезд, в общем, дался легко: много вещей не брали, а доставку мебели задержали до завтра. День был свободен и шикарен. Но были и свои минусы — родители Чонина воспринимали смену обстановки далеко не так мягко, как их вечно улыбчивый, мечтательный и мечтающий сын. Ведь смена эта была не случайной, и взрослые прощались со своей роскошной, безумной городской жизнью внезапно. Не будет больше дорогого вина, шикарных вечерних платьев, личного водителя и всех-всех прелестей богачей. Казалось бы, такие лишения должны были огорчить семнадцатилетнего юношу, только пробовавшего жить "на всю катушку". Но Чонина всё это не интересовало — он наконец выбрался. Вырвался на свободу. Получил шанс завести друзей, что не смотрели бы на него с завистью, половить закат, разгоняя живность, поездить верхом в конце-концов. Сумка легкая, но под завязку набитая красками, альбомами, пластилином и коллекциями марок. Гитара пристроилась на правом плече, ремень сдирал бледную кожу. Да, хобби было предостаточно… но делить их было не с кем. До сих пор. — Хэй, парень, тебе помочь? — Чонин обернулся и расцвел улыбкой, завидев у соседнего дома обладателя голоса. Выглядит ровно так, как он представлял себе обитателей деревень: широкие шорты до колен, пыльные тапочки на ногах, свободная чёрная майка, выцветшая на солнце. Разве что цвет волос необычен. Так выглядят апельсины на рождество, так выглядит отблеск закатного солнца на глади моря, или, может, крылья бабочки-крапивницы, но точно не волосы. Волшебно. Ростом он чуть выше самого Чонина, плечи широкие и руки подкачанные, будто в спортзал ходит, хотя о таком тут вряд ли даже знают. В общем-то, производил впечатление хорошего человека, да и на вид был ровесником. Ну, может, чуть старше. — Не нужно, вещи лёгкие, но спасибо! — Он старался не сильно повышать голос, утро все-таки, наверняка многие спят, но разговаривать спокойно на таком расстоянии сложно. Парень в ответ лишь пожал плечами, осмотрел прибывшую машину и отца Чонина, выгружавшего из нее сумки одну за другой, и махнул рукой, мол, подождет тут. Яна будто током прошибло — он добежал до крыльца, обнаружил закрытую дверь и просто скинул вещи на порог, стремясь поскорее познакомиться с потенциальным будущим другом. По крайне мере, хотелось верить, что они станут друзьями, ведь таковых у него никогда раньше и не было. — Ян Чонин! Меня зовут Ян Чонин! — На ходу тянет руку, спотыкается о собственные тяжелые кроссовки, но благополучно ловится под локоть. Как глупо. — Ты панда? — Чан приводит парня в вертикальное положение. Позвякивает совесть, но извиняться не собирается. Он сказал это без злости, без усмешки, просто в голову взбрело, — Бан Чан. — и, наконец, пожимает протянутую руку, мягко улыбаясь новому знакомому. — Если кто из нас и панда, так это точно ты, — Чонин рассматривает глубокие синяки под глазами, но затем снова переключает свое внимание на выкрашенные в ярко-рыжий и неаккуратно стриженные волосы. Вблизи еще ярче, — красная. Красная панда. — и снова улыбается во все 32. — Ну уж нет. — И взвыл. Громко так, протяжно, заставляя Яна вздрогнуть. А потом рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо парня перед собой, и рассмеялся ни чуть не тише, чем секундой ранее завывал. — Понял кто я? Нет? — И сует под нос руку. На обожженной коже просвечивается силуэт волка, криво вбитого иголкой. — А теперь понял? Чонин-то давно понял. Но молчал, рассматривая Чана с ног до головы. О да, они определенно подружатся. *** Мятный ветер трепал волосы — каштановые и рыжие. Открывал вид на бесконечную бижутерию в ушах старшего и выбритые виски младшего. Ноги стерлись от долгой прогулки и неудобных кроссовок, поэтому Чонин снял их. Теперь оба шли босиком — Чан свои тапочки забросил на дерево еще на выходе из деревни. Трава приятно щекотала пятки и нос, сминалась и отдавала ароматные соки. — Хён, о чем ты думаешь? — Чонин первым заговорил впервые за трехчасовую молчаливую прогулку. — Об улыбчивой солнечной панде. Или лисе. Я не уверен. — Врет. Помимо лисы он думал о новых долгах, свалившихся на его голову. Но зачем это знать новому знакомому, да и вообще кому-либо? — А куда мы идем? — Не знаю. Или туда, откуда сейчас на нас хлынет дождь. — Впереди нависла серьезная угроза, состоящая из бесконечных темных туч. — Или посветит солнце. — Тучи все еще были на месте, но Чан смотрел уже на нового друга, что едва заметно покраснел от внезапного комплимента. Ливень же, однако, застал их скорее. Огромные тяжелые осколки сыпались с неба, перемешивая землю и делая ее похожей на топленный шоколад. А двое не торопились покидать райское поле. Двое валили друг друга в траву, сдирали коленки. А вода смывала кровь и оставляла клубничные полосы за собой. И еще мешалась с солеными разводами на лицах. Неизвестно, от чего они плакали, но оба точно знали, что счастливы.