вдвоём

— Останешься сегодня на ночную смену, Джисон. Что? Простите, что? Ночная смена? — Простите, директор, но сегодня у меня не выйдет. У меня были планы, — со вздохом. — Почему не может выйти сменщик? — Что значит "не выйдет"? Тебе деньги нужны, или нет? После этого, возможно, дам два дня отдыха. — Понял, директор. — и мужчина ушёл, как же. Его ночью находиться на месте работы никто не заставляет. Хан Джисон, парень, у которого впереди могло бы намечаться великое будущее в области написания песен, сейчас от безысходности готов выть. Ему всего двадцать два, а он уже устал: вечные дополнительные внеплановые смены в кафе, в котором он подрабатывает, и учёба, которая и без того выжимает все силы. Сегодня юноша специально подгадал так, чтобы смена закончилась пораньше. Его должны были отпустить, ведь он и так выходит на смены вместо Чеён, что вечно где-то пропадает. Сегодня их с Минхо годовщина — они встречаются два года. Пожалуй, Минхо, — единственный, кто хоть как-то держит Джисона наплаву. Если бы не он, возможно, парень бы уже давно скопытился от вселенской усталости и ненужных мыслей. Осторожные прикосновения, нежные поцелуи и редкие совместные вечера, что спасают Джисона, сейчас мерещатся перед глазами. Или это пелена слёз? Кажется, именно она. Несправедливо. Несправедливо. Несправедливо. Беззвучные слёзы появились совсем ненадолго: хорошо, что Хан уже обучен, уже знает, что делать в таких случаях. Но отчаяние от этого не уменьшается, а осознание только начинает появляться. Это их день, это их время, это всё их. Почему какой-то старый хмырь посягает на то, что принадлежит им? — Ладно... Вдох, выдох, — Джисон бормочет себе под нос, чтобы, мало ли, его не посчитали сумасшедшим. — Надо написать Минхо.

кот 19:22 Мииин, божечкиии, простипростипрости. Меня оставили на ночную смену((. Я очень виноват перед тобой! Пожалуйста, не обижайся, я приду к утру. Ложись спать, меня ждать не нужно! Принесу тортик и буду долго-долго извиняться!

Пожалуйста, пусть он не разочаруется. Пожалуйста, пусть он не разочаруется. Пожалуйста, пусть он не разочаруется. — Хан, второй столик! Телефон в карман рабочих брюк, и к нужному столику. Действия уже вызубрены наизусть, и это порядком осточертело. Пока парень записывал нужные влюблённой парочке блюда, почувствовал вибрацию в районе бедра. Ну вот, Минхо. Сейчас напишет, как я ему надоел. Однако, Джисон не успел посмотреть сообщение после этого заказа: не успел и после второго, третьего, и так далее по списку. Его одолевала ужасная усталость: а на часах только пол десятого. Ноги налились свинцом и еле передвигали своего хозяина, руки толком не держали карандаш с блокнотом, а перед глазами пространство потихоньку начинало плыть. Сейчас бы коснуться плеча старшего, получить столь нужный глоток энергии и стимул. Но нет, Джисон, ты на работе. Променял важный праздник с дорогим человеком на какие-то бумажки с циферками. И тебе нужно двигаться дальше — пустующий второй столик с диванчиком у стены вновь занят. — Я вас слушаю. Выбрали что-нибудь? — парень толком не смотрит на посетителя: глаза уже слипаются, расфокусированный взгляд смотрит на погрызанный карандаш в руке, а сознание сейчас где-то не здесь: оно дома, в кроватке, в крепких объятиях и шептаниях на ушко. — Сонни. — голос кажется знакомым, но уставший разум ни в какую не хочет обращать на это внимание. — Простите, такого блюда в меню у нас нет. Должно быть, вы ошиблись? — глаза закрываются и рискуют не открыться, а Джисон тем временем рискует уснуть стоя. — Сонни, — вновь никакой реакции со стороны юного официанта. — Хан Джисон. — Что? Да, я, — парень наконец "очнулся" и вздрогнул, когда услышал своё имя. Помотав головой по сторонам, он понял, что это не кто-то из персонала, и тогда наконец обратил внимание на человека за чёртовым вторым столиком. Зрачки расширяются и слышится удивлённый вздох младшего. Взгляд метается по такому родному лицу: аккуратные губы, острые скулы, и взгляд, мягкий взгляд, направленный прямо на нерадивого официанта. — М.. Минхо? Ты? Удивление перекрыло всё: и усталость, и тихие подсознательные маты, направленные в сторону жестокого директора. Странно, правда? Хан Джисону, чтобы функционировать дальше, нужно лишь взглянуть на родного человека, и он готов сворачивать горы. — Сонни? Ты здесь? — Хан, пока находился в своих мыслях, не заметил, что молчание между ними затянулось. — А.. А, да! М-минхо, ты что тут делаешь? Почему ты не дома? Ты не замёрз на улице? — Джисон закидывал бедного старшего вопросами, пока тот с мягкой улыбкой наблюдал за активным жестикулированием своего парня, коим он является уже два года. Но младший будто что-то вспомнил и резко затих, прежде чем продолжить свою речь. — Ты... Не злишься, Минхо? Благо, сейчас из-за позднего времени из посетителей в этом кафе никого кроме Ли и не было: в помещении находились лишь эти двое, а повара и другой персонал наверняка находились в отдельно отведённой комнате. Если бы кто-нибудь застал эту парочку, наверняка посчитали одного из них, того, у которого милые пухлые щечки, сумасшедшим. — Что? На что мне злиться, Ханни? И подожди, сядь хоть, а то как не родной, — пока младший выполнял просьбу своего парня, Минхо зачем-то копошился в своём пальто. Наконец, достав то, что он искал, а именно свой телефон, он слабо улыбнулся сидящему напротив парню. Разблокировав и развернув телефон, Ли показал Джисону последнее сообщение в их переписке, которое так и оставалось непрочитанным Вы 19:42 Хей, бельчонок, ты чего? Не переживай. Я приеду к десяти и как следует выскажусь твоему директору. Подожди немного, и принц на белом коне прибудет! Только не вини себя, хорошо? — Я.. Я.. Боже, Хо, прости, я очень-очень виноват! Это наш праздник, а из-за меня мы сейчас сидим тут! И.. Прости, твоё сообщение я прочитать не успел, видимо, совсем забегался, — Джисон склонил голову и немного мотал ею в стороны, как бы подтверждая свои слова. — А, к слову, о директоре. Он и сам ушёл. Эх, хотел бы я быть на его месте.. Получается, ты зря приехал? Смена у меня закончится ближе к шести, а сейчас только десять. Прости, я испортил наш день! — он быстро тараторил и сам еле успевал произносить свои мысли. Кажется, Хан от безысходности был готов заплакать во второй раз за этот вечер. — Ну-ну, всё хорошо. У нас есть ещё два часа! — старший, обойдя стол и присев на корточки напротив Джисона, поднёс свои руки к голове младшего и начал успокаивающими движениями водить по макушке. — А на смену эту твою глубоко плевать. Уволят тебя, и что? Найти другую подработку — не проблема. А условия тут и правда были ужасными. Поехали домой, Ханни? — Я.. — для Хана, парня, который живёт по правилам и редко когда перечит, такая идея кажется невозможной, недосягаемой. В его голове сейчас решался самый тяжёлый вопрос: что делать? Впрочем, долго он не думал. Сегодня их день, а не чей-то ещё. — Хорошо! Только, Минхо, ты не злишься? — кажется, где-то внутренне названный вздохнул с облегчением. — Пф, спрашиваешь. Конечно злюсь! Как не злится на человека, который.. Который настолько не следит за своим состоянием и не имеет своей гордости. Ну, ну, бельчон, давно было пора отказаться от этой работы. Но, знаешь.. — Минхо занёс свои руки за спину и под колени младшего, легко поднимая его вверх. — Я рад, что ты решился именно сегодня. С годовщиной тебя, мой уставший, но любимый Сонни, который "такого блюда не существует". И с лёгкой улыбкой направился на выход. Джисон, оставшийся в одежде работника кафе достаточно быстро смог отпустить ситуацию и уткнуться лицом в шею старшего. Мучения от несчитанных часов работы позади, а впереди уютный дом и будущее, полное светлых надежд. Всё, что не делается, всё ведь к лучшему, верно? А отпразднуют они за эти два дня, что даны на отдых уже уволенному Хан Джисону. И для них неважно, что это не "тот самый день". Для них важно, что они вдвоём.