у тебя никогда не было крыльев.

      В последнее время Рампо ненавидеть совсем не хотелось, не было того самого искреннего желания признаться миру в этом чувстве, уничтожающем все на своём пути. Только вот ненависть Эдгара была мягкой и печальной в своём непостоянстве, вечном сомнении. Тихой и незаметной, словно это отвращение было почти мимолетным, пропитанным раствором обиды и зависти к Эдогаве. Потому что Эдгар никогда не сможет быть, как он. Потому что Эдгар Аллан По утопает в собственных грезах книжных историй в поиске средства утоления жажды и победы. Но находит нечто иное, необъяснимое и неподтвержденное фактами сухих страниц его любимых томов, прочитанных десятки раз.       Не хотелось ненавидеть Рампо.       Это чувство было опорой, но сменилось другим совершенно противоположным. Текучим сквозь пальцы, мягким и податливым, нежным, до приторности сладким, а сладкое По не любил от слова совсем. Прилипало, оседало сахарной плёнкой вокруг пальцев, а это было мерзко. Рампо похож на конфету с начинкой. Простой снаружи, сложный внутри. Он был как карамель, дробящая зубы. Он не был равным для По с самого начала.       Соперник.       Это слово почти ничего не означает, но оно проходило еле заметной дрожью по позвоночнику, словно был тут скрытый смысл. Да и Рампо не считал его своим врагом, никогда не считал и не называл. Как часть Гильдии возможно. Как человек из прошлого — никогда. Друг и только друг. Человек, сумевший восхитить своими невероятными способностями, хоть и стал впоследствии проигравшим. Ушедший в небытие, исчезнувший из виду на долгие годы, а потом представший совершенно другой личностью, но с твёрдой идеей и целью. Эдгар Аллан По. Хрупкий на первый взгляд, ранимый и нелюдимый, но жестокий в своих грезах и словах, которые появляются в каждом его детективе.       Месть кормила его годами, а на страницах романов появлялись самые элегантные и запутанные способы убийств, которые раскрыть мог лишь искусный детектив. Это была игра, в которой Эдогава с удовольствием участвовал. Убийства из-за ревности, денег, ненависти и сумасшествия, ради простого удовольствия. Убийства, переплетенные с любовной линией главного героя и невинной жертвы, которая окажется главным злодеем. Это не было новым, но как минимум любопытным. Рампо распутывал все это с невозможной скоростью к разочарованию По.       Были не только детективы, но и любовная лирика, драма. Эдгар писал много, жертвуя собственным временем в порыве вдохновения и желания впечатлить своего соперника-друга. Ну и разумеется для своих заказчиков. Рампо получал эскизы работ самым первым.       Детективу нравилось читать фрагменты рассказов, складывать в одно целое и раскрывать, но это было скучно. Был и плюс. Читать произведения Эдгара — утопать в мечтах этого автора. Видеть Эдгара насквозь. Наблюдать, что творится у него в душе, собирать по кусочкам каждую детальку и укладывать себе в разум яркой вспышкой. Все, связанное с молодым писателем, было особенным, отдавало приятной энергетикой. Вряд ли Эдогава чувствовал к кому-то ещё нечто подобное, как чувствовал к Эдгару. А в эмоциях и их проявлении Рампо был недалек, поэтому нежное чувство настигнуло его только, когда он заметил поразительную закономерность отдельных фраз в тексте. Выделенные курсивом в самых не подходящих местах, они, словно составляли другой, обособленный текст.       Послание читателю.       И Рампо знал, что был единственным читателем, Эдгар бы сгорел со стыда показывать черновики работ кому-то ещё. Любопытно. Интригующе. Рассказ, в котором были найдены эти мелкие зацепки, состоял из мистики и пугающих отрывков, которые могли вызвать рой мурашек по всей спине. Нечто любовное просачивалось сквозь ужасающие описания, но в первую очередь эффект данной истории — испугать. Рампо читал внимательно, выписывая выделенные слова, которые складывались в подобие стиха, совсем короткого, несколько строчек, но так одурманевшего разум сыщика. Енот Карл сидел на его коленях, внимательно прислушиваясь, а Рампо совсем рассеянно поглаживал питомца одной рукой. Стоит уточнить, что когда Эдогава занимался этим, они находились в особняке Эдгара, а хозяин дома усердно писал что-то в свою записную книжку или же дневник, поглядывая на Рампо с тревогой и сомнением. Вскоре, он решил выйти из кабинета, всего на несколько минут, попросив обожаемого врага-друга не скучать.       В этот же момент слова сложились в строфу стиха. И Рампо проговорил их вслух с чувством, словно собеседник был ещё здесь, ожидая услышать манившую разгадку от детектива и от души похвалить, поблагодарить, восхититься его умениями. Но Эдгара не было чтобы исполнить свой долг. Ушедший в другую комнату, он прижался всем телом к стене и закрыл руками рот от ужаса и страха за свой поступок. Нервничал он изрядно и даже слишком сильно. Ведь Рампо мог ничего не понять в этом коротком стишке, списав на небольшой сюрприз от автора по тексту. Но нет! Рампо догадается! Даже такой продуманный ход от высокого интеллектуала По мог раскрыться от совсем незначительного использования способности Эдогавы. И разрушиться, словно карточный домик.       «Не так ли в нас разбудит ворожба Любовь к тому, что прежде было скрыто Под веками во тьме, пока, дрожа, Слеза не оживит его....»       Рампо держал в руках помятый листок со своей заметкой и усердно размышлял, что бы это могло значит. И какое отношение это имеет к рассказу. Очевидно, что оно было навеяно жуткой атмосферой сюжета, но что-то не давало покоя. Будто он был вырван из контекста, и тут нужно нечто большее, чем опора на текст.       Рампо встал с кресла, аккуратно согнав Карла с насиженного тёплого местечка, и подошёл к письменному столу Эдгара. Тут царил настоящий хаос: небрежно лежали многочисленные листы, расписанные мелким почерком о каждой идее, принадлежности для письма и прочий хлам, который По не собирался убирать, называя это творческим беспорядком. Хотя рабочее место Рампо не сильно отличалось, он нашёл то, что искал достаточно быстро. Записная книжка в красивом переплёте бордового цвета. Пролистав её совсем рассеянно, Рампо зацепился за слова о нем самом, совсем недавние. Видимо он писал их, пока Эдогава разгадывал шифр. (записи велись без дат и без хронологической последовательности, поэтому детектив лишь предположил.)       «Сам Бог только поймёт мои чувства, хотя они даже непонятны мне самому. Рампо-кун... что же Вы творите?(некоторые слова зачеркнуты, будто даже сам По не желал их лицезреть) Я сгораю со стыда прямо сейчас от своих чувств, которые описывал десятки раз в тех рассказах. Не могу терпеть это. Жутко устал. Все эти годы ненавидел. Только сейчас странное осознание озарило и неприятно напоминает о себе при каждом удобном случае. Никогда не пойму любви. Чувство слишком невнятное и мерзкое, не для меня. Только от чего же оно поглотило меня всего?»       Рампо перелистнул несколько страниц книжки, но почувствовал как перелистнул страницы собственной жизни. Запись была написана в спешке, размашистым почерком вместо обычного, мелкого.       «Это было ужасно. План разрушен. Он вспомнил меня и обыграл, а я потратил шесть долгих лет впустую. Чувствую слабость невыносимую, будто во мне осталась лишь пустота. Ненавижу. Рампо Эдогава действительно потрясающий детектив и я ему не ровня. Была ли это ненависть и зависть на самом деле? Было ли это желание разрушить все? я не Злодей. И никогда им не был. Просто Рампо Эдогава обставил меня, как в тот раз. Как всегда блестяще, мой дорогой враг. Посмотрим, как ты посмеешься в следующий раз.»       Рампо представил с каким опустошением и воодушевлением писал это Эдгар, вкладывая в слова все чувства, оставшиеся от их второй дуэли. Всё же Рампо не последний человек в его жизни. Польстив себе, он отметил, что мог бы с гордостью взять место номера один. Что-то странное щемило в груди.       Пока он изучал эти увлекательные записи (читатели, пожалуйста, не совершайте таких бесстыдных поступков со своими друзьями-врагами, вдруг они тоже питают к вам противоречивые чувства), в комнату зашёл встревоженный Эдгар. Не без причины встревоженный, он увидел, что делал Рампо и пошатнулся. На столе не лежало того бордового переплёта, который знал все секреты владельца. Он проклинал себя за неосторожность, за глупые чувства и порочность, за все на свете. Он молился лишь бы этот стыд прошёл поскорее. Зная содержание своего собственного дневника, он сглотнул и бесшумно прошёл к Рампо. Тот опирался на стол, стоя напротив окна, таким образом он не мог увидеть автора этих записей.       Эдгар неловко дотронулся до плеча Эдогавы и тихо прошептал, спросив, что же тот делает. А Рампо вздрогнул, захлопнув дневник.       — Рампо-кун? Что Вы читаете? — смущённо произнёс По, краска заливала его лицо и он чувствовал, как кончики ушей горят от этого сумасшествия под названием Рампо Эдогава, — кажется тот рассказ прочитан. Решил найти что-то ещё для чтения? И внимание привлекла моя записная книжка? — в голосе звучались печаль и страх, смешанные с разочарованием.       — О, По! — воскликнул Рампо и улыбнулся, как будто ничего не было, словно он действительно искал книгу для прочтения, — Н-да, эти тексты такие унылые и скучные, сразу видно их автора, — беззлобно проговорил детектив, но заметив дрогнувшие губы Эдгара, поматал головой, — про-о-о-ошу прощения-я-я-я! Ты так задумал? Интересная загадка на самом деле. Правда, я бы хотел кое-что уточнить, — он протянул дневник прямо в руки По, а тот неуверенно взял его и обнял, прижал к себе. Эта книга почти самое драгоценное, что у него есть.       Эдгар был напуган своим поведением. И мыслями. Если Рампо все понял, то почему же смотрит на него так доброжелательно, с мягкой улыбкой и прежним задором? Почему не... Разве раскрытая влюблённость во врага не ведёт к ухудшению отношений, и как бонусом даёт ещё больше тревоги? Зачем он вообще заварил это! Дурацкий стих крутился у него в голове спиралями из слов, заполняя пространство мозга паранойей.       — Ты знаешь, что я не могу отказать тебе в ответе на столь волнующий вопрос, Рампо, — спокойно, но таинственно произнёс По, сжимая книгу, — даже, если ты прочитал кое-что очень личное. Доступное только моему.. сердцу, — невнятно и почти шёпотом закончил он. А Рампо, чтоб услышать его приблизился прямо к его лицу. Эдгар вспыхнул красным, повернув голову в другую сторону, дабы не встречаться взглядом с Эдогавой.       — Твоему сердцу? Поэтично! — хмыкнул детектив, улыбнувшись По самой нежной улыбкой, полной той недосегаемой любви для писателя. А затем, чуть нахмурившись, продолжил, — В том стихе было нечто странное, и я решил проверить записную книжку в поиске зацепки, ты всегда их оставляешь. Хотя мне! Великому детективу! Они и не нужны!       Эдгар подозрительно прищурился. За длинной чёлкой Рампо мог увидеть лишь кусочек глаз собеседника. Эдогаве хотелось сохранить этот момент непосредственной близости с По в своей памяти на долгое время. Глаза... Аллана были красивыми. Их цвет — тускловато серый с каплями лилового. Они были затуманенные, но внимательно изучали лицо детектива, словно сейчас он даст разгадку.       — Что же странного, Рампо-кун? — сглотнув, спросил По, — стихотворение есть стихотворение.. Я не понимаю.       Рампо покачал головой, простым намёком он не добьётся желаемого ответа. Эдгар под землю провалится из-за стыда, но не скажет прямо. Детектив попросил писателя сесть за стол, додумывая свой план действий.. А затем внезапно крикнул.       — Я каюсь в своём преступлении, дорогой По-кун! Я прочёл кое-что действительно важное твоему милому сердцу. И эта подсказка, которую я упомянул ранее в стихе, было самое настоящее признание в любви, хоть и скрытое под кучей эпитетов, с завуалированными фразочками.. Которые ты желал скрыть от взгляда великого детектива, но у тебя не вышло! Ведь я все понял, как только вошёл в твой кабинет. Но мне нужно было удостовериться.       В комнате повисла гнетущая тишина.       — По-кун, есть ли в твоём сердце место для такого обаятельного парня вроде меня? — с ухмылкой на лице, произнёс Рампо.       Эдгар издал тихий вздох, но не успел ответить, потому что что-то дотронулось до его лица. Тёплые руки поглаживали щеки, а затем ловкие пальцы аккуратно, боясь спугнуть, взялись за подбородок, приподняли голову, и потом.. когда серые глаза встретились с зелёными, губы сомкнулись в нежном, столь желанном поцелуе. Для обоих. Они разъединились только, чтоб через несколько секунд вновь слиться в единое нечто, полной любви.       Сердце Эдгара не могло выдержать таких потрясений, и он весь покрылся красным румянцем, дышал часто-часто. А руки Рампо никуда не делись, продолжая очерчивать, изучать черты лица По, пальцы бесстыдно раздвинули чёлку, являя миру (Эдогаве) те самые глаза, которые так полюбил детектив.. Живые, тусклые в своём оттенке. Желанные. Эдгар сощурился, либо не готовый к таким приключениям, либо от света. А Рампо стоял, наклонившись, все в той же позе, рассматривая их. Сохраняя этот момент в памяти, он стоял и не мог выговорить ни единого слова, все его красноречие мигом пропало. Потом, будто импульс прошёл по его телу, он поцеловал давно спрятанное сокровище за волосами. Глаза. Эдгар издал тихий стон, то ли от отчаяния, то ли от наслаждения, что это происходит с ним. Льющаяся из Рампо нежность не прекращалась, а смущению По не было предела. Между ними появилась истинная интимность, как у настоящих любовников, которую хотелось растянуть подольше.       — Р-Рампо.... — тихо прошептал Эдгар, но договорить опять не успел, ибо детектив разместился на его коленях, спиной ко столу, — насчёт твоего.. в-вопроса... — Эдогава остановился и начал дожидаться ответа, — в моем сердце.. в моём сердце всегда, — он сглотнул, — было место.. для тебя.       Рампо нежно улыбнулся на это признание и хихикнул. Он это знал, как бы самоуверенно это не казалось в мыслях, Эдгар искусно намекал множество раз и каждую попытку детектив считал. Эдогава узнал все не с помощью дневника, как показалось По с начала, просто эта привязанность плавно перетекала в то, что люди называют любовью к ближнему. И Рампо сам осторожными шагами, отстраненно от всех принимал эти чувства, раскрывал в собственном сердце, как розу.       — Побуду сегодня несколько романтичным и отвечу в той же манере... В моей душе всегда была любовь к тебе, она множилась в размерах и расцветала, словно была цветком.. Красивым и ярким, этот цветок пробивался из покрова моего тела, как подснежник. И сейчас, в данный момент, она на своём пике, но я уверен, — поэтично тянул он и слова превращались в настоящую песню, — её будет только больше.. Потому что обращена она к солнцу вроде тебя.       От такого признания Эдгар прослезился, не веря, что это все вполне осязаемая реальность. Он не говорил ни слова, лишь тихо прижался к Рампо и крепко обнял, поглаживая спину детектива и что-то бормоча.. Эдогава обнимал его в ответ так же крепко, шепча самые красивые слова любви..       Пока их не прервал Мушитаро Огури, открыв дверь без стука, видимо хотел что-то узнать у хозяина особняка, но его сбила с толку обстановка в кабинете и несносный Рампо Эдогава на коленях Эдгара По... Он захлопнул дверь, проворчав что-то под нос и крикнул, что впредь будет стучаться. И виновники неловкого положения Мушитаро рассмеялись в унисон.

***

      Новый роман По должен был запечатать Очи Фукучи в книге, где его оружие было бы бессильно. Идеальный план — задача лишь показать книгу прямо перед глазами главы Смерти Небожителей.       Эдгар решил убедиться в том, что все пройдёт гладко, ибо Рампо пользовался его услугами не раз. Угроза сейчас гораздо сильнее и последствия её действий страшнее.. По била лёгкая дрожь, когда он писал роман, который должен был в итоге спасти человечество от этой муки. Эдогава кратко описал ему все, что требуется и вскоре получил идеальный образец новой книги. Разумеется, существовали риски, но стоило на них пойти и ухватить шанс победы крепко-крепко, а затем не выпускать.       Но кое-что пошло не по плану. Примерно все.       Вместо победы и поднятой руки вверх, Рампо чувствовал лишь то, что он проиграл с самого начала, а ладонь проткнули насквозь. Режущая боль распространялась по телу с высокой скоростью и детектив не мог пошевелиться. Не мог посмотреть, что случилось. Оружие Фукучи оказалось быстрее, чем Рампо.. И меч даже не был вытащен из ножен.       Эдогава не успел отойти от увечия и потрясения, как новая боль пронзила спину и он начал терять сознание полностью. Начал терять связь с реальностью, Рампо никогда не был бойцом и уж точно не был настолько вынослив, чтоб выдержать подобный удар. Перед глазами расплывался образ директора агентства, все темнело и он отключился.       Фукучи взял его, как берут котёнка за шкирку.       Был у этого представления зритель.       Эдгар, видя это все, не мог пошевелиться так же, как и Рампо, когда его ударили. Озноб охватил тело, тревога заполнила пространство головы самыми мрачными и мерзкими мыслями о последствиях этого. «Что делать, если Рампо умрёт?» Он не мог понять, очнется ли Эдогава от таких увечий. Весь разум был только в противной, грязной и жестокой муке, что Рампо может умереть, погибнуть, хотя к победе он приблизился так близко, что почти схватил её, как в своих планах. «Что делать мне, если Рампо умрёт?»       И этот вопрос повис в воздухе, а тело Рампо упало на землю, словно неживое. Будто он уже труп. Эдгар чувствовал, как угасают минуты, секунды и, что ему нужно помочь, ведь ещё одного игрока в этой партии никто не ждёт. Он смотрел на тело Рампо с печальной нежностью и страхом, не решаясь что-либо предпринять. Но ничего не выражающее лицо Рампо, закрытые веки (хотя они почти всегда были закрыты, это была нормальная практика) и болезненный вид добивали ещё больше. Эдгар нервничал, не зная, как ему поступить.