Забота о тебе

Ниалл уже несколько дней чувствовал головную боль и слабость, но относил это к обычному переутомлению. Отсутствие аппетита оправдывал постоянной занятостью, а кашель — аллергией на глицинию, что расцвела в оранжерее. Но в его кабинете не было цветов, и тем не менее, в комнате отчетливо было слышно тяжелое дыхание, прерываемое периодическим хрипом. На четвертый день простуды он проснулся и обнаружил, что у него жар. Но на столе все еще оставалась стопка непроверенных работ, а на плечах ректора — груз ответственности. Он даже не помнит, когда болел в последний раз. Для этого просто не оставалось времени. И сейчас его тоже нет. У него есть обязанности, которые некому доверить, чтобы лишний раз брать себе выходной. Тяжело вздохнув, он выпил очередной пузырек с бодрящим отваром, пустых склянок от которого в углу кабинета накопилось немало. Несколько раз моргнув, чтобы сфокусироваться, он принялся проверять тесты третьего курса, упрямо игнорируя поток беспорядочных мыслей в голове. Спустя три тетради ему стало еще хуже. Некогда твердый, четкий почерк стал похож на детский, совершенно безобразный. Все тело невыносимо ломило, а отвратительный громкий хрип вызывал жгучий дискомфорт в груди, вынуждая ударить по ней несколько раз кулаком, в попытке избавиться от мокроты. Стук в дверь раздался одновременно с ударами, и Ниалл, шустро приняв менее уязвимый вид, крикнул: — Входите! — Привет. Ты занят? — из-за двери показалась рыжая макушка Никкаль, которая смущенно глядела на поручителя из-под лба. — Что-то важное? Она уверенно кивнула, на что ректор лишь махнул рукой, приглашая войти. Никкаль зашла в кабинет держа в руках поднос полный еды. Ногой захлопнула дверь и подошла к его столу, взглядом указывая освободить место для тарелок. — Ты пропустил завтрак. Во время обеда и крошки не съел, и не смей врать мне — я следила. Огненная с деловым видом раскладывала перед ним парующие блюда и столовые приборы. — На ужин тоже не пришел, хотя я до последнего сидела, ждала. Поэтому, если ты не идешь на кухню — кухня идет к тебе! Приятного аппетита. Никкаль отложила уже пустой поднос на подоконник, а сама плюхнулась в мягкое кресло у окна, внимательно уставившись на ректора, полная решимости убедиться, что он поест. Ниалл тепло улыбнулся, отвечая на ее взгляд. Вспомнил, как сам носил ей еду во время ее адаптации в академии. Тогда она боялась ходить в зал полный магов, а еду подавали строго по расписанию. Он прекрасно понимал беспокойство, охватившее ее. Но к еде не прикоснулся. Один взгляд на нее заставлял желудок перевернуться. — Я проспал и позавтракал у себя в кабинете. Поэтому и во время обеда не ел — не успел проголодаться. Спасибо, Искорка, но я правда в поряд… — Будь ты в порядке, ты бы не проспал, — перебила его девушка, вскочив со своего места. Подошла к поручителю и хотела была коснуться его щеки, но Ниалл дернул головой. Тогда она уже увереннее схватила его за лицо двумя руками, крепко удерживая на месте. — Да у тебя жар! — воскликнула Никкаль, проведя руками по его лбу и за воротом рубашки, — Твои щеки даже по меркам огненных слишком горячие. И глаза красные. Она подумала об этом еще во время обеда. От него шло непривычное для воздушных тепло. Воздух вокруг него всегда был свежим и прохладным, но сегодня он плотный, почти что горячий. Никки спросила у Ияра, но тот лишь пожал плечами. Говорит, к нему он за помощью не обращался. Только бодрствующий отвар попросил. — Тебе лечиться надо, а не вот этим заниматься, — Никкаль забрала из его рук тетрадь, положив обратно в стопку. — Искорка, я правда хорошо себя чувствую. Мне просто нужно немного отдохнуть, и тогда… — Хорошо, пошли отдыхать. Девушка взяла поручителя за руку, дернув на себя. Ниалл встал, но в глазах потемнело, так что он снова чуть не упал в кресло, вовремя подстрахованный ученицей. Она вцепилась в его плечи, мягко, но уверенно направляя к двери. — Так довел себя, что не можешь уже и до комнаты своей дойти. Так бы и плюхнулся где-то по дороге. «Все в порядке, нужно просто отдохнуть». Пфф. Под тихий бубнеж, слова которого ректор слышал через одно из-за головной боли, они шли по ночным коридорам академии в сторону жилого крыла. *** Если сначала Никкаль казалось, что дойти до его комнаты незамеченными будет сложно, то она просто не подумала, что будет, когда они до нее дойдут. К концу пути Ниаллу стало совсем плохо, и он уже буквально висел на ней, нисколько не облегчая ей задачу. Так еще и дверь, лахаму ее дери, была закрыта на ключ. А где его искать, этот ключ-то?! Никки аккуратно облокотила больного на стену, а сама, немного подумав, начала поиск в карманах его плаща. Это было не совсем этично, но вести его в свою комнату было бы еще неприличней, а нести его на себе обратно в кабинет уже не было сил. Порывшись в наружных карманах, она не обнаружила ничего, кроме нескольких бумажных журавликов, которые он использовал для срочных сообщений. Аккуратно просунула руку под верхнюю одежду, надеясь, что хотя бы во внутреннем она найдет то, что искала. Она провела ладонью по его животу, спускаясь к нижнему карману. Однако он медленно, но твердо перехватил ее руку, поднимая выше, к груди. — Тут, — Ниалл хрипло прошептал, отпуская ее. Никкаль открыла нагрудный карман жилетки. Вытащила ключ, и поспешила открыть дверь, куда бережно попробовала перенести ректора. Тяжким трудом ей все же это удалось, и она облегченно привалилась к закрытой двери, радуясь, что их так никто и не заметил. Усадив Ниалла на диван в гостиной, сама пошла подготовить постель. Она меняла простыни, когда услышала глухой стук из комнаты, где оставила его. Выбежав на звук, она застала ректора, еле стоящего на ногах, перед перевернутым столиком. Быстро подбежала, схватив его под локоть, не давая упасть. — И куда, позволь спросить, ты собрался? — Никкаль попыталась усадить его обратно, но Ниалл категорически отказывался подчиниться. — Я и сам могу дойти до постели. Со мной все хорошо, можешь идти отдыхать. Уже поздно… — Уйду только тогда, когда ты будешь в кровати и выпьешь лекарство! Пошли давай, ты прав, уже поздно, пора спать. Я очень устала, чем быстрее ты ляжешь, тем быстрее я отдохну. Аккуратно, шаг за шагом, она помогла ему дойти постели. И как бы ректор ни убеждал ее в том, что он сам может о себе позаботиться — Никкаль не верила ему еще до того, как он дважды чуть не врезался в стенку. Уложив его на мягкие подушки, она быстро поменяла пододеяльник на одеяле, подмяв его концы под Ниалла, надежно укутывая его в теплый кокон. Было уже очень поздно, а Никкаль нужно было лекарство. У нее его, разумеется, не было, хотя Су и настаивала на полной аптечке. Будить Ияра было опасно — завтра с ним первая пара, и упаси Энки, если он не выспится. Да и оставлять Ниалла одного она не хотела. Поэтому, дабы не рыться в личных вещах поручителя, она направилась на его кухню. Еле отыскав несколько нужных пучков трав, она сварила на скорую руку отвар, который должен был снять хотя бы головную боль, чтобы ему стало легче. Поставив пиалу остыть до комфортной температуры на балконе, она вернулась в спальню. Ниалл беспокойно дремал, тяжело дыша и мотая головой. Никкаль старалась вспомнить, что нужно делать во время лихорадки. Обычно она валялась в бреду несколько дней, пока остальные бегали вокруг неё, пичкая разнообразными травами и настойками, поэтому опыта в врачевании у неё не имелось. Не придумав ничего лучше, она набрала небольшую миску холодной воды. Оторвав от своей блузки кусок белоснежной ткани, смочила его и принялась вытирать лицо и шею мужчины от капель пота. — Ты спи-спи, я тут тихонько. Отдыхай, я позабочусь о тебе… Слегка задумавшись, она легкими движениями остужала открытые участки его тела, не заметив, что на нее уставилась пара зеленых глаз, дезориентированных из-за жара. — Мы теперь на разных берегах, — хриплым шепотом сказал Ниалл. Никки дернулась от неожиданности, чуть не разлив ледяную воду себе на колени. — На разных берегах? — Когда-то и я так сидел перед тобой. И она вспомнила. Ей было девятнадцать. Два года с тех пор, как Ниалл забрал их. В школе были зимние каникулы, и поручитель взял ее с Су, Шимуном и Этаном в свой зимний дом. Он находился ближе к северной границе, и поэтому там было много снега, которого они никогда не видели на юге. Практически сразу Никкаль слегла с температурой, а позже к ней присоединились и остальные. Бедный Ниалл остался тогда один с их больным квартетом. Но он находил время на каждого, чтобы они не чувствовали себя одинокими. Чтобы они поняли, что теперь у них есть тот, кто о них позаботится. — Ты тогда дико отбивалась от меня, когда я хотел подправить твое одеяло или дать новую порцию лекарства. Приходилось звать Этана, чтобы он уговорил тебя хотя бы поесть и померить температуру. Никкаль беззвучно рассмеялась, пряча улыбку за волосами. — Потому что твои отвары были ужасными! — она старалась, чтобы ее голос бы максимально серьезным, но в нем все же проскальзывали нотки веселья. — Ты ужасный лекарь, Ниалл. Я выздоровела только потому, что больше не хотела пить ту дрянь. Грудь ректора затряслась от смеха, но на его лице отражалась гримаса боли от давления в висках. — Тогда тебе невероятно повезло, что в академии есть Ияр. — Лежи смирно, я принесу тебе лекарство. Отложив миску, она побежала обратно на балкон, чтобы забрать пиалу. Она простояла там достаточно долго, так что пришлось нагреть ее немного с помощью магии, чтобы он не пил холодного. Придерживая голову Ниалла, она поднесла отвар к его губам, заставляя выпить все до последней капли. — Теперь тебе нужно отдохнуть. Утром разбужу Ияра, он назначит тебе правильное лечение. Но одно я тебе скажу точно — никакой работы! Академия не рухнет без тебя. — Мне просто нужно пить больше воды и поспать. Тебе не о чем волноваться. — Конечно же мне есть, о чем волноваться! Ты никогда о себе не заботишься! Мне есть, о чем волноваться… С блестящими от непрошенных слез глазами, Никка быстро встала и принялась собирать ненужные подушки на второй стороне кровати, раскладывая их на подоконнике. — Что ты делаешь? — Готовлю себе спальное место. Не на полу же мне спать, в конце концов. — Ты останешься здесь? — А ты хочешь, чтобы я ушла? Она спрашивала серьезно. Одно его слово — и она бы ушла. Но Ниалл ничего не ответил, только откинул слегка одеяло и закрыл глаза, приготовившись ко сну. — Одеяло на верхней полке, в зеленом шкафу. Никкаль мягко улыбнулась, продолжив готовить место для сна. На широком подоконнике получилось хоть и небольшое, но достаточно мягкое ложе. Сходив за одеялом, она сняла часть верхней одежды, оставшись в одних брюках и майке. — Спокойной ночи, Никкаль, — пожелал Ниалл тогда, когда она перестала крутиться, удобно устроившись на подушках. Никкаль. Она редко обращала внимание на то, как звучит ее имя, когда он называет ее им. С упреком, когда она отпускает шутки во время серьезных разговоров. С беспокойством, когда видит ее в стенах лазарета или плачущей в коридоре. С раздражений и некоторым любопытством, когда ловит ее на шалости или во время прогула. Но это всегда с любовью. Сейчас она смешалась с благодарностью. — Сладких снов, Ниалл. *** Когда он проснулся следующим утром, над ним стоял силуэт с яркими рыжими волосами. Теплые руки держали его за лицо, стараясь сфокусировать на себе его внимание. — Никкаль… — хрипло прошептал Ниалл, поворачивая голову в сторону правой ладони, оставляя легкий, почти нелепый поцелуй. Получив в ответ легкую пощечину, он взбодрился, глупо уставившись на человека перед ним. — Какая я тебе Никкаль, — недовольно бурчал Ияр, похлопывая ректора по щекам, — совсем уже рассудок потерял. Она предупреждала меня, что ты запустил, но не до таких галюнов же. Разочарованно выдохнув, Ниалл попытался встать, но крепкие руки лекаря удержали его в положении лежа, не позволяя делать резких движений. — Ну уж нет, лежи тихонько. Я такой нагоняй получил от принцессы за то, что не заметил твоего состояния раньше. Будто я виноват! В любом случае, она угрожала прибежать сразу после пары, и, если тебе не станет лучше, боюсь, что на моем идеальном теле появится пару шрамов от ожогов. Ты же не позволишь этого? Так что лежи смирно, мне нужно сходить за снадобьями в свой кабинет. С этими словами он схватил верхние одеяния Ниалла, которые, очевидно, снял, пока тот еще спал, и вышел из его покоев. Ну а ректор… Остался лежать, покорно ожидая лечения, а позже — его Никкаль.