Плохая затея для игры

В который раз ледяной ветер яростно хлестал по наглухо закрытым ставням, словно напоминая о скором морозе. Жители, привыкшие к таким переменам, отмахивались от этих знаков, но не всем была по душе грядущие холода. Тоскливая атмосфера грозила обернуться хандрой и апатией, а пронизывающий холод – одинокими вечерами у монитора, с кружкой горячего кофе и мерцающим экраном фильма Поеживаясь, словно от прикосновения ледяных пальцев, он судорожно потирал руки. Но это была тщетная попытка согреться — холод шел не от сквозняка, а от гнетущей тяжести собственных мыслей — Чего? Уже замерз? — сквозь бурю мыслей прорвался громкий голос Фила, лицо его расплылось в пьяной улыбке. Он подтолкнул стакан через стол. — Пей, согреешься. Илья, словно очнувшись от забытья, с отвращением поморщился, осознав всю нелепую абсурдность своего положения: ещё вчера он заснул за столом, а сегодня проснулся в запертой школе в компании подозрительной персоной, который явно что-то скрывает или недоговаривает. В ответ на приглашение он демонстративно отпихнул стакан и плотно скрестил руки на груди, давая понять, что разговор будет сложным. Атмосфера в кабинете сгущалась, несмотря на все попытки Фила разрядить её болтовнёй и воспоминаниями о прошлом. Его неуклюжие старания натыкались на глухую стену недоверия: Илья то буравил его взглядом, полным подозрительности, примешанной к презрению, то демонстративно отворачивался, погружаясь в телефон и равнодушно покачивая ногой. В итоге они так ни к чему и не пришли—кроме того, что Фила мысленно послали раз двадцать и прокляли всю родословную. Фил, подперев подбородок рукой, с досадой уставился в стол. Мысль сдаться и послать этого колючего сноба ко всем чертям становилась все более привлекательной, но что-то в этом плане его не устраивало. Раз уж судьба предоставила такой шанс, нужно выжать из неё все до капли —Ох, прости, я, кажется, заболтался, — он подпер щеку ладонью, устремив взгляд, словно пытаясь вымолить хоть толику внимания. — Может, ты хочешь что-нибудь добавить? — Да, мне есть что сказать! — Илья произнес это, предвкушая, как выскажет всё в лицо тому, о ком думал. Его лицемерное дружелюбие было лишь маской, скрывавшей истинные намерения. Этот человек, казалось, только и думал о том, как унизить его, заманивая в ловушку под видом непринуждённого общения. — Только то, что я считаю тебя магнитов всех моих проблем! — Парень, не ожидавший таких поворотов, поперхнулся напитком и слегка прокашлялся. —Я должен был сейчас спать в своей кровати, но каким-то боком сижу тут с тобой. А я тебя просто не переношу! Ты бестолковый балбес, который втягивает себя и других в такие ситуации, а теперь и меня за собой потащил! — Он тяжело дышал, чувствуя, как облегчение от выплеснутых эмоций расслабляет тело и мозг, и вздохнул полной грудью. —И теперь, единственное, что ты можешь сделать, это не выводить меня! —. отрезал он, опуская глаза к экрану. Тишина, давящая и вязкая, заполнила комнату. Фил поначалу просто открывал и закрывал рот, не понимая, за что заслужил эти оскорбления. Да, их отношения никогда не отличались теплотой, скорее напоминали игру в войнушку, которая временами могла даже веселить. Но в этой игре весело было только ему. Настолько полное и несправедливое обвинение вывело его из себя. Ведь виноват-то он не меньше! — пронеслось в голове. И если уж он так хочет, то я ему это докажу! — Значит все виноваты кроме нашего святоши! — ядовито процедил Фил, и его голос капал желчью. Но ответа так и не последовало. Тот даже не дрогнул, делать вид, что его не существует, даже слащаво улыбнувшись над попытками призыва соперника к действию. —Но наш святоша походу призабыл того самого страстного героя-любовника, который недавно изгибался передо мной? — Золотисто-карие глаза на миг в испуге вспыхнули, метнув искру замешательства, в его сторону, но тут же устремились к экрану, уже без прежней уверенности и хладнокровия. Этот резкий скачок настроения только раззадорил Фила, подстегнув желание продолжать. — С кем ты так яростно переписываешься —Илья нахмурился, давая понять, что это не его дело—Да мне то плевать Главное, не пиши своему любимому-директору, а то и так в полной заднице. —Руки Ильи вздрогнули, едва не выронив телефон. —Хм, хотя интересней в чей именно? — Илья несколько раз тяжело вздохнул, но так и не дал отпора. Соперник, посчитав это слабостью, решил подлить масла в огонь. Он подкатил кресло ближе, чтобы рассмотреть лицо жертвы во всех деталях. — Ах да, я вспомнил! Вы же теперь в ссоре, и в твое вранье он больше не верит, как грустно, а ведь такая парочка была— Тот буквально горел от ярости, но не делал ни малейшей попытки ответить. Фил заметил, как побелели пальцы, сжимающие телефон, как дёргалось от напряжения лицо и как Муромов прикусил губу, — похоже, чтобы не ляпнуть лишнего. Добившись желаемого зрелища и поддавшись общей атмосфере отчуждения, он откатился на своё место и тоже уставился в телефон. В душе Ильи всё колотилось от осознания происходящего. Злость, смешанная с тревогой, сводила его с ума. Что ему от меня нужно? Когда он от сюда выберется? Как тот посмел с ним так разговаривать и унижать! Чёртов Черных явно жаждал действовать ему на нервы, и не просто так. Он не собирался сдаваться, хотя с каждой секундой это становилось всё сложнее. Голос Фила, его взгляд, движения, даже дыхание — всё выводило из себя. Как же хочется вырваться из этой удушающей клетки! Ещё немного — и руки сами потянутся к его шее, чтобы задушить этого урода раз и навсегда. Стены сжимались, навязчивый шум из телефона Фила мешал сосредоточиться. И когда нервы были уже на пределе, он услышал ужасно знакомые фразы... Где он их слышал? В фильме? В сериале? Они вызвали бурю негодования, а вместе с ней — медленно подкрадывающийся страх от осознания... — Откуда у тебя это? — прозвучало натянуто, сквозь маску показного равнодушия, но в душе все сжималось с каждой секундой. Илья украдкой бросил взгляд на экран, пытаясь хоть что-то разглядеть — А я думал, ты у нас дал обет молчания, — насмешливо отозвался Фил, не отрывая взгляда от монитора. — Да так, ерунда. Свежий видеоматериал, ничего особенного…—а потом тот медленно повернул голову победная улыбка легла на его губы—Хочешь посмотреть? Илье не понравился этот тон, да и вообще ему в тот момент ничего не нравилось. Душа встрепенулась, предчувствуя беду. У Фила была дурацкая привычка снимать всякий хлам, в том числе и себя, но сейчас эта привычка могла обернуться против него. Незадолго до этого он совершил непростительную ошибку, о которой не хотел вспоминать и отчаянно пытался забыть, но ему это старательно напоминали. Сердце болезненно сжалось, лицо вспыхнуло жаром, пальцы судорожно вцепились в подлокотник. "Неужели у него есть… нет, не может быть". Спросить, когда была сделана запись, означало выдать себя, указать на то, что он боится обнаружить. А если он всё снял? Если Фил нарочно включил это видео, чтобы намекнуть на наличие компромата? Илья был готов взорваться, броситься на него, но тут услышал то, чего боялся больше всего – свой голос, пока еще приглушенный. Кровь застыла в жилах, мысли в панике метались, руки до боли впились в подлокотники кресла. «Голос… его голос, такой четкий и ясный…» — Вау, а вот и ты пришёл. — Сначала они просто разговаривали, спорили, выясняли отношения. Но Илья знал, что дальше — тот самый момент, когда разум помутился и он совершил свою роковую ошибку. Фил прибавил громкость, и звук нарастал, пока запись внезапно не оборвалась. Какое-то время Илья не мог ни пошевелиться, ни слова вымолвить, лишь судорожно открывал рот, пытаясь что-то сказать. Он застыл, словно парализованный — Вык…лючи — Голос сорвался, почти заикаясь, прохрипел — Чего это ты так припозднился. — Фил и с наигранно-удивлённым лицом посмотрел на него. — Прекрати! — Илья вскочил. Лицо его вспыхнуло багровым, а тело пронзила дрожь, которую он тщетно пытался скрыть. Скрыть страх, леденящий душу от осознания: шестое чувство истошно вопило об опасности, а он так глупо попался. — Ты ведь клялся, что это останется между нами… Но соврал. — А я что-то обещал? — Черных, не отрываясь от телефона, удивлённо вскинул бровь. Илья застыл, словно громом поражённый. Как бы он ни пытался отрицать очевидное — никакой прямой договорённости между ними и вправду не было. — Забавно, а ведь теперь эта вещица — хранилище бесценного сокровища. — Фил развернулся к Илье всем корпусом, вальяжно развалившись в кресле. Его взгляд лукаво блеснул, словно предвкушая развязку — Ты… ты вообще о чём?.. Ах, я понял! Это подстава! Ты всё спланировал! — Илья понимал, что несёт чушь, но не находил других слов, разум словно затуманился. Он дрожал, нервно подёргивался, даже дышать становилось труднее. — Ага, а ещё я специально запер нас здесь, чтобы заснять, как ты ко мне клеишься. — Черных откровенно глумился, наслаждаясь происходящим, не отрывая холодного взгляда от дрожащих рук оппонента. — И вообще, сам виноват. Нужно было держать себя в руках. — Он вскинул взгляд и внимательно оглядел Илью. — Хотя, я тебя понимаю: сдерживаться при виде такого красавчика… Ох, как это непросто! Илья задыхался от ужаса. Один из самых страшных кошмаров воплотился в реальность. Фил покажет эту запись всем, будет рассказывать, как Муромов до него домогался, и все будут смеяться над ним, называя… (а ведь его отношения с одноклассниками и до этого не были идеальными) Как ему будет стыдно! Он замкнётся в себе, а там… ещё хуже. — И давно ты это понял? — Пока Илья тонул в кошмарах и ужасающих картинах возможных последствий, Фил решил вывести параноика из оцепенения вопросом. — Ты о чём? — инстинктивно выдавил Илья. — Когда ты понял, что… ну… — Фил выдержал длинную, издевательскую паузу. И вот тут Илье стало, по-настоящему страшно поняв к чему идет этот разговор. — Удали эту запись. —Постарался перевести неприятную тему, на то, что его действительно волновало — Эм, у меня здесь важный материал, и я пока не могу этого сделать. Да и не хочу. — Фил намеренно потянул слова, копируя ровную, отстранённую интонацию оппонента, которую тот имитировал несколько минут назад, затем демонстративно откинулся в кресле, изобразив преувеличенную скуку. — Хотя... — внезапно оживился, игриво приподняв бровь, — если кое-кто опустится до искренних извинений... Может быть, я и передумаю. Может быть. — Черных... — Илья сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но голос звучал ровно. — Пожалуйста. Удали. — О-о-о! — Фил приподнял брови с театральным удивлением, а его руки захлопали, будто перед ним был не человек, совершивший опрометчивый поступок и пытающийся хоть как-то его решить, а танцующая обезьянка. — Так ты умеешь просить... — Голубые глаза искрились от будоражащего счастья. — Как воспитанный мальчик —Уголки его губ дрожали от сдерживаемого смеха, в то время как Муромов чувствовал, как сам прикусил щеку. — Мне это... нравится, — томно проговорил он, прикрыв глаза, будто наслаждаясь моментом. Затем резко открыл их, и голос стал ледяным: — Нет Ком встал поперёк горла. Илья почувствовал, как кровь ударила в виски, а в груди сжалось так, что стало трудно дышать. Голову пронзила острая боль — тревожные мысли о последствиях накатывали волнами, каждая страшнее предыдущей. В ярости он дёрнулся, топнул ногой опустил голову, и сквозь зубы выдохнув: — Да что ж ты за человек такой…Зачем так делать… —Зачем? —перебил он его— Ну, знаешь... — Фил с преувеличенной небрежностью швырнул ноги на стол, перекрестив их в щиколотках. Металлический шарик, который он ловко подхватил со стола, лениво перекатывался между его ладонями, отсвечивая тусклым серебристым светом. Уголок его рта кривился в насмешливом полуулыбке. — Ты такой доверчивый ведь не каждый день попадается такая возможность, — наслаждаясь моментом, рука подбросил шарик и ловко поймал, даже не глядя. —Я ведь, как ты там говорил, «мудак, конченый осел, идиот» и многое другое, о чём мне не хочется вспоминать. А вот я задумался: может, мне, оказывается, и нужно вот так себя вести? Ведь ты уже видишь меня только таким. А тут у меня как раз оказался целый видеоматериал, доказывающий очень интересные наклонности нашего подлизы класса. И что я, интересно, буду с ним делать дальше? Хм... Губы онемели. В ушах — оглушительный звон, будто кто-то ударил в колокол. Фил что-то говорит, но слова тонут в этом гуле, как крики сквозь толстое стекло. Комната внезапно замерла. Воздух стал густым, Илья почувствовал, как горячая волна стыда поднялась от живота к горлу. Ладонь, сжатая в кулак, задрожала — мелко и неконтролируемо. В висках застучало: ровно и гулко, будто кто-то бил в барабан изнутри. Перед глазами вспыхнули кадры, знакомые до мурашек: Смеющиеся рты одноклассников — слишком широкие, неестественные. Пальцы, тычущие в его сторону. «Смотрите, это же он!» Шёпот за спиной: «всегда знал», «отвратительно» В животе скрутило так, что аж подташнивало. Ладони вспотели — он машинально тёр их о брюки, но они снова становились липкими уже через секунду. Фил кашлянул — намеренно громко, возвращая парня к реальности — Это была ошибка, — сказал Илья, резко приходя в себя и не отрывая взгляда от одной точки. Черных театрально скривился, изображая оскорблённую невинность — Ты хочешь сказать, что всё, что было между нами... — голос его дрогнул с идеально рассчитанной дрожью, — всего лишь фальшь? —Он приложил тыльную сторону ладони ко лбу в пафосном жесте, откинув голову назад, будто герой плохой мыльной оперы. Илья сжал челюсть — где-то между страхом и яростью в его груди что-то щёлкнуло. Сейчас решалась его судьба, его репутации, а возможно это станет проблема в длинной всей жизни... А этот клоун разыгрывал дешёвый спектакль. «Фил, кажется, вообще не понимал серьёзности ситуации — для него это была просто очередная дурацкая выходка, вроде тех глупых розыгрышей, из-за которых их и наказали… Но он то знал: последствия будут колоссальными» Уже представил, как завтра утром застынет у школьного входа, чувствуя на спине горячие взгляды и слыша шепотки: «Смотри, это тот самый…» Его репутация — не просто мнение одноклассников, а хрупкая конструкция, которую он годами выстраивал. Учителя, которые доверяли ему. Даже те, кто лишь краем уха слышал его имя. Один неверный шаг — и всё это рухнет в одно мгновение. Не просто плохой день. Конец всей той жизни, которую он так старательно создавал. Раз по-хорошему не хочет — будет по-плохому. — Я тебя понял, — это были последние слова, сорвавшиеся с его губ, прежде чем он бросился отбирать компромат. Ему нужно было уничтожить доказательства любой ценой. Разломать телефон? Мало. Нужно войти в базу данных, очистить всё, не оставив ни следа. Илья готов был обрушить всю мощь своих знаний, стереть системы, переформатировать сервера — лишь бы этот позор остался только в их памяти. Но Фил, словно ждал этой атаки. Увернулся с проворством кошки, резко переметнулся на другую сторону стола, отрезая себе пути к отступлению. Его глаза блестели — не шоком от неожиданности, а азартом. Казалось, он только и ждал, когда тот сорвётся — Че ты такой нетерпеливый. Я ведь хотел договориться, предложить сделку Они кружили вокруг стола, — один с оскалом, другой с горящими от ярости глазами. Илья глушил в себе каждый намёк на компромисс. «Какие тут могут быть сделки, когда на кону — его жизнь в том виде, в каком он её знал? Шантаж. Вымогательство. Больная фантазия Фила, которая, как он знал, не имела дна» «На что еще Черных может пойти?»— мелькнуло у него, пока они совершали этот нелепый ритуальный танец. «В голове Фила наверняка уже зрели новые унижения, похуже видео. Может, он мечтал устроить публичный показ? Или шлёпнуть запись в общий чат под смехотворным предлогом? Ой, случайно!» Стол между ними был одновременно и барьером, и ареной. Илья ловил каждый намёк на движение, каждый вздох. Его пальцы сами сжимались в кулаки — тело рвалось в бой раньше разума. Фил же, напротив, казался расслабленным. Как удав, который уже обрёл свою жертву и теперь лишь наслаждался процессом... — Я так понимаю, по-хорошему договориться у нас не выйдет? — Фил положил ладони на стол и начал ритмично раскачиваться. Его глаза сузились в хищных щелочках. — Ну давай, поймай меня, если сможешь! —Не дожидаясь ответа, он резко оттолкнулся от стола и буквально вылетел за дверь. Илью сковало ледяное предчувствие. Он слишком хорошо знал, на что способен Черных с таким видео в руках. Что, если прямо сейчас... — Я согласен! — его голос прозвучал громко, как выстрел. Фил резко возник в проеме, его брови поползли вверх от удивления: он не ожидал таких быстрых перемен. — Мне послышалось или ты, наш принципиальный дотошный нытик, только что... сдался? — каждый слог он выделил сладким ударением, будто пробуя на вкус. — Я согласен... Пожалуйста, не выкладывай это... —Голос Ильи дрожал, смешиваясь с едва сдерживаемыми рывками дыхания, при этом нервно теребил край рукава, избегая встречи взглядом: зрачки сузились до точек, метаясь по комнате, словно мышь в клетке. Всё это было глупо и унизительно, но иного выхода не оставалось, придется идти на сделку с дьяволом. — Хм... — он приложил руку к подбородку, указательный палец прикрывал рот, но усмешка предательски пробивалась сквозь пальцы, отражаясь в глазах. Фил наслаждался зрелищем. Каждая секунда этой сладкой пытки для Мурома, казалась ему бальзамом на душу. «Не думал, что все выйдет так просто» — пронеслось в его голове, и от этой мысли его распирало ликование. Илья уже видел их, будто наяву: унижения, которые растянутся на месяцы, насмешки, преследующие его даже после выпуска... — Это интересно... о-о-очень интересно... — Фил растянул слова, подбрасывая телефон в ладони. В его голосе не было злобы — только ехидное торжество и азарт, будто разгадывал увлекательную головоломку. Он и правда воспринимал всё как игру, в то время как для другого это была игра на выживание. Телефон взлетал в воздух, подкручиваясь вокруг своей оси, но Фил ни на секунду не терял контроля — пальцы смыкались ровно в нужный момент, будто магнит. — Ну что, Илюш? — он поймал устройство одним движением и замер, прищурившись. — Продолжаем наши переговоры? —Илья мысленно писал завещание на свою беззаботную жизнь. И понимал — это только начало — Знаешь, я даже представлять не хочу, что ты задумал... — Илья сделал паузу, наблюдая, как проклятые пальцы замерли на экране телефона. — Поэтому предлагаю альтернативу. То, что тебе точно понравится. — Закончив свои игры с подбрасыванием, заинтересованный взгляд лёг на него. Но в уголках губ уже дрожал намёк на улыбку — его немного успокоило это внезапное превращение из жертвы в переговорщика. — Деньги? — Илья произнёс это чуть громче, чем нужно, и увидел, как в голубых глазах мелькнула та самая искра. Да, он попал в точку: человек — существо скупое и жадное. Они никогда не откажутся от наличных, особенно работник общепита, особенно когда тот, кто эти деньги транжирит, словно не в себя, зовётся Филом. «Теперь главное — не дать ему понять, сколько готов отдать на самом деле...» — Ну, даже не знаю... Тут нужно подумать... — Фил нарочито медленно почесал подбородок, прекрасно понимая стратегию "многоуважаемого недруга". Каждая секунда молчания была пыткой для Ильи — теперь он готов был выплачивать любую сумму, лишь бы этот позор не выплеснулся за стены кабинета. Даже мысль об этом заставляла его желудок болезненно сжиматься. Весь такой идеальный, выстроивший свою жизнь по чертежам безупречности, вдруг дал трещину. Не просто осечку — катастрофический провал, способный похоронить все его достижения. — Хм... — Фил закатил глаза к потолку, изображая глубокомыслие. — Да возьми ты эти чёртовы деньги! — Илья почти крикнул, теряя последние крупицы самообладания. Его пальцы впились в край стола до побеления костяшек. «Как этот ничтожный болван смеет колебаться, когда ему предлагают идеальный выход?!» — Знаешь, о чём я задумался? — Фил внезапно оживился, как профессор, готовый прочесть лекцию. — Просто соглашайся, блин! — А ведь деньги — не самое главное в жизни... — он картинно развёл руками, изображая то ли святого, то ли ведущего на ток-шоу. И улыбнулся — широко, сладко, откровенно издевательски. От этой улыбки у Ильи подкосились ноги. Он едва успел ухватиться за стол, чувствуя, как предательская дрожь поднимается от колен к животу. «Отказался от денег?", — пронеслось в голове. Это была не игра на повышение ставки. Это уже была казнь. — Ты… ты не можешь так просто отказаться! — Ты отдаешь мне телефон, а я тебе — некоторую сумму. — Знаешь, я тут недавно решил проверить свои карты памяти, — внезапно поменял тему Черных, — и обнаружил, что под папкой «Мои документы» сидит один очень вредоносный вирус. Такой противный и живучий! Сколько раз я форматировал комп, но он всё сидит и не вылезает. И зовут его... — Фил сделал драматическую паузу, — «Муромов_иди_на**й_точка_ком» —Испуганный взгляд Ильи вдруг преобразился, стал суровее и злее. В этом было что-то тонкое, на удивление философски-оскорбительное для рыжеволосого парня, будто он давал понять: никакие деньги не окупят его ошибки. — Знаешь, в чём твоя проблема? — сдерживая гнев, проговорил Илья— Ты сам прекрасно знаешь, что лучше не переходить по сомнительным ссылкам и опасаться вредоносных сайтов. Но нет — ты лезешь туда снова и снова, пока окончательно не угробишь всё вокруг. Сам всё портишь, а потом винишь других! Да и кому ты вообще нужен со своим дебильным, средненьким процессором и переполненной картой памяти? — Вау, да ты осведомлён до зубов, — его взгляд сузился, а улыбка, маячившая всё это время, пропала. Теперь казалось, что власть в игре перешла к оппоненту. — Догадаться очень просто, — Илья скрестил руки на груди и томно посмотрел на врага. — И, кстати, я знаю куда больше. Наверное, нелегко выпрашивать деньги у родителей, особенно когда сам уже стал третьим работающим в семье. Вам всем вместе, наверное, очень сложно оплачивать все твои хотелки, да? Хотя... — он сделал паузу для эффекта, — я слышал историю, что кое-кто, не буду показывать пальцем, украл со сбережений отца приличную сумму. Глаза Фила полезли на лоб от такой провокации— И теперь должен расплачиваться, — Илья продолжил, наслаждаясь моментом. — Гребаный игроман без будущего. Теперь твой папаша пытается хоть как-то привить финансовую грамотность своему неудавшемуся сыночку. — Последние слова дались ему с неистовой сладостью. Он наконец ощутил то самое чувство удовлетворения — ему так хотелось сделать больно, и это удалось. Фил стоял, опустив голову, как поверженный. Но, забыв о первоначальном плане, Илья вдруг заметил, как руки напротив разблокировали экран и начали что-то печатать... Илья, до этого стоявший у противоположного конца стола, резко оттолкнулся — стул с грохотом полетел на пол. За долю секунды он преодолел расстояние. Фил в этот момент был отвлечён: его пальцы лихорадочно тыкали в телефон, глаза прилипли к экрану. Он даже не заметил, как Илья оказался рядом, пытаясь вырвать телефон — Ты вообще сбрендил! — прохрипел Фил, правой рукой отталкивая его лицо, а левой высоко поднимая телефон, будто демонстрируя трофей. — Вот же, сучья рожа... Ты это заслужил. Теперь я точно выложу видео — пусть все увидят твою истинную сущность. —Илья, почти ничего не видел и не слышал из-за ярости, снова потянулся к телефону, но Фил уже ловко зашвырнул его в своё секретное место «Был телефон — и нет его», — мелькнуло у него в голове с торжествующей усмешкой. Илья смотрел в одну точку, тщетно пытаясь понять куда он пропал, но резкий толчок об стену разрушили все иллюзии надежды на победу. Казалось, вся его сила ушла на рывок и захват, но силы будто испарились было больно не столько физически сколько морально. Он надеялся, что у него получится, что на этот раз он не оплошает, но удача, как всегда, была на стороне идиотов. —Иллюзия обмана. Пуф — Фил грациозно развёл руками, демонстрируя пустые ладони. Илья открыл рот от изумления, прислонился к стене, будто только так мог удержаться на ногах. Его губы дрожали, пытаясь сформулировать вопрос «как? куда делось?» слова просто застревали в горле, но, когда он осознал, что был обманут: пальцы начали впиваться в штукатурку, оставляя царапины. — И вот, — торжествующе продолжил Фил, — с оглушительной победой не без травм, конечно же... победа присуждается... — он нарочито замедлил речь, упиваясь моментом, — ...мне. —По коридору гулко раздался звук удара. Илья стоял сгорбившись, опустив голову, рука болезненно отдавала пульс, но он это не чувствовал, он уже ничего не ощущал будто внутри что-то треснуло. Фил был так ослеплён радостью, что не сразу увидел, как его «соперник», отвернувшись, грубо вытирал рукавом лицо — Че уже нюни распускаешь? — Фил определил это не по звуку, а по движению — тот закрывал лицо рукой, плечи предательски дёргались. Это действительно озадачило. Он замер на несколько минут, мысленно перебирая варианты: неужели… Это же не просто победа — а финальный нокдаун! Он не просто выиграл в сражение, а довел соперника до слез¸ да ему должны дать достижение «Как тут удержаться?» Уголки его губ сами собой поползли вверх, вырывая сдавленный смешок. Чем больше он пытался сдержаться, тем сильнее тщеславие разъедало его изнутри. «Он это заслужил»— Как ни крути, это всё равно не скрыть, ведь так? — Фил снова засмеялся. —Хотя на ситуацию без слез на посмотришь— на этот раз не сдерживаясь засмеялся, не сразу заметив, как объект его издевок отошёл. — Ой, ну куда ты? Мы ведь только начали! Интересно, как теперь тебя будут обзывать? Давай-ка я начну, эм, неудержимый любитель мальчиков с лозунгом «идет к вам прячьте свои…штаны» нет нет¸ слишком длинно. Оказывается, это не так легко, давай по-нашему по-простому: Пидрила Пидорасина…Пидромен?—Острая боль прошла от затылка по всей голове. Перед глазами на мгновение вспыхнули пляшущие искры. Фил, придерживая место удара, сделал пару шагов и упал. Не ожидая каких-либо действий, он случайно сам себя подставил, открыв возможность для атаки. Голова трещала, и последнее, что успел увидеть — это Илья, смотревший на него с садистской радостью, будто говоря: «Кто теперь унижен?» Всё расплылось перед глазами, и тёмная мгла затянула сознание. Руки дрожали. Стеклянная бутылка выскользнула из ослабевших пальцев и покатилась по полу остановившись прямо возле тела. Попытался улыбнуться — даже засмеяться, — но мышцы лица не слушались. Улыбка соскользнула, не успев оформиться. Он лишь резко отпихнул бутылку ногой, не глядя, куда она покатится он смотрел на лежачего, будто впервые видел — Ну что, уже не так смешно? — он толкнул его плечо ногой. — Хм, опасно вот так лежать перед человеком, которого считаешь... — он зажевал губу, — ...нетрадиционной ориентацией. Тишина. Глаза метались из стороны в сторону. Странно, как тихо стало без этого пронзительного голоса. Спокойно. Даже... умиротворённо. Но это спокойствие начало медленно пугать. — Ты издеваешься? — толчок был сильнее, но Фил молчал. Должен же был хоть застонать...Илья резко присел, поворачивая безвольное тело к себе. — Скажи, что это шутка... — его ладони потянулись к лицу Фила, к холодным щекам. Пальцы дрожали так, что не сразу удалось нащупать запястье. Пульс был — слабый, но чёткий. Это немного успокоило. Осматривая голову, он ожидал увидеть кровь, но волосы были лишь слегка влажными от пота. Мягкие... Неосознанно, почти против своей воли, Илья обхватил Фила в объятия, прижимая к груди. Запах дезодоранта, выветрившийся за день, смешался с дрожью в голосе: — Прости... я не хотел... я не... — слёзы катились по горячим щекам. — Не умирай, чёрт возьми...Где-то в глубине сознания шевелилась мысль о скорой, о тюрьме, о конце всего... Ему вдруг стало дурно — голова закружилась так, будто он сам вот-вот рухнет без сознания. И в этот момент...Под ним тело зашевелилось. Невозможно передать словами, как он благодарил всё живое на свете за то, что эта голова выдержала удар. Тихое, сдавленное бормотание сквозь боль. Глаза — сначала один, потом второй — медленно открылись, налитые мутной влагой непонимания. Он жив. Это осознание принесло облегчение, такое всепоглощающее, что на мгновение перехватило дыхание. Но почти сразу его накрыло новой волной — теперь страхом. «Что мне за это будет?» Руки сами собой отпустили тело. Ноги подкосились, но вместо падения — резкий рывок вверх. Он даже не соображал, куда бежит. Просто вперёд. Прочь от этого места, от последствий, от собственного поступка. Только бы не видеть, как тот поднимается, держась за голову. Ноги несли сами, а в ушах стучало: "Убежать. Спрятаться. Исчезнуть."

***

Запах старых книг приятно витал в воздухе, но пыль щекотала нос, заставляя временами чихать. Илья уже не понимал, сколько времени провёл в библиотеке — может, несколько минут, а может, целый час. В его душе исчезли все ориентиры, само время потеряло смысл. — Какой кошмар... — прошептал он, съёжившись в комок. Колени прижаты к груди, всхлипы тихие и беспомощные. — Что я наделал... —Голова гудела, а тело била мелкая дрожь. Воспоминания всплывали обрывками: его лицо, тот сон, будто всё вело к этому... К тому, что Илья, не видя преград, схватил со стола стеклянную бутылку... Мысль об этом раскалённым ножом вошла в сознание. Губы сжались в тонкую полоску, но предательские слёзы всё равно прорвались, оставляя на щеках жгучие дорожки. «Хочу домой... Выпить горячего какао и забыть этот день...» Он обессиленно рухнул на холодный пол. Плевать на грязь, на пыль... В прикосновении ледяного линолеума к пылающим щекам было что-то почти успокаивающее. Хотелось только тишины. — И зачем я полез? Зачем бросил ему вызов? Мог бы проглотить обиду, стерпеть... Оставить всё как было... Ведь всегда так делал. Но нет — нужно было ответить! А теперь ничего не исправить... Стало только хуже. Горло сжал спазм. — Как теперь выпутаться? Попасться вот так, по-идиотски... Да ещё и с... Рука схватила первую попавшуюся книгу и с досадой ударила несколько раз по лбу, проклиная собственную неосмотрительность. Теперь даже воспоминания о случившемся не вызывали прежней ярости — лишь гнетущее отчаяние, придавившее грудь. Холод пола и пыль на страницах перестали существовать. Всё вокруг уже катилось в пропасть без его участия. «Как он тогда смотрел на меня... — в голове всплыл этот взгляд, полный немого вопроса, недоверия, чего-то ещё...» Илья впился пальцами в виски, сжимая кожу до боли — будто физическая боль могла заглушить мысленную. Волосы больно тянулись под его пальцами, но образы не исчезали, лишь становились четче, невыносимее и ярче. Шум из коридора затаил на мгновение забыть о первоначальном паники переключаясь на другую. Он вздрогнул, замер, затаив дыхание и инстинктивно прикрыв рот ладонью — будто этот детский жест мог его спасти. Пронзительный скрип двери прорезал тишину, заставляя сжаться внутри. Звук неотёсанного железа, скрежещущего по ржавым петлям, казался неестественно громким в этой тишине и заставлял поёжиться. Сердце, и без того бешено колотившееся в груди, теперь отчаянно застучало, словно пыталось вырваться наружу. Варианты проносились в голове, один страшнее другого. Но когда дверь распахнулась окончательно, прозвучали тихие шаги будто человек не хотел палится — ...ай, сука... —Голос Фила обрушился на невинную дверь градом отборного мата. — Блядь, сначала там бьют, теперь тут... Да какого чёрта... —Илья прижал ладони к ушам, стараясь не слышать продолжения. Резкий удар и громкий хлопок заставили его вздрогнуть и опустить руки. Услышать Фила здесь и сейчас — да ещё в таком состоянии — было последним, чего он хотел. Он зол... и понятно почему. Но зачем приходить сюда? Неужели Черных жаждет возмездия? Внутри всё сжалось от острой боли, сожаления о содеянном и жгучей ненависти. Осторожно выглянув, Илья увидел, как парень, держась за затылок, стоит на месте и что-то бормочет себе под нос. Наверное, проклинает его на чём свет стоит...Илья ещё сильнее сжался в углу, надеясь, что тот поймёт всю бессмысленность этой ситуации и просто уйдёт. Но ледяной, злой голос прорезал тишину: — Я знаю, что ты здесь, выходи нам нужно поговорить. — Стало ясно — он не собирается оставлять всё так просто. Перемахнув через высокий стол, шаги медленно приближались к затаившемуся за стеллажами парню, с тревогой думающий: «Неужели он меня выследил?» Он затаив дыхание, пристально следил за движениями бело-синих кроссовок, которые со временем изуродовались. Но когда тот подошёл слишком близко, случилось неизбежное — Илья неловко задел полку, и на пол с оглушительным грохотом обрушился настоящий книжный водопад. Звук был таким громким, что мог бы разбудить мёртвых. А уж спрятаться после этого было совершенно невозможно. — Кто-то попался, — Фил сорвался с места, устремившись на звук, но впереди была лишь звенящая тишина. Никого. —Я не в настроение играть сейчас в прятки— позвал он, теперь грубее и нетерпимей. Ответа не последовало. Илья съёжился, охваченный липким страхом. В голове метались обрывки мыслей, каждая из которых жалила острее предыдущей, обвиняя в глупой неосторожности. Как он теперь посмотрит ему в глаза? — Это, конечно, было очень неожиданно…и кстати очень больно— произнёс Черных, словно прощупывая почву. Понимая неминуемый провал, он всё-таки решил рискнуть: выскочить первым, и обойти его... Но малейшее движение предательски выдало его укрытие. Долго прятаться было невозможно. Сделав шаг к выходу, он услышал…— Куда идем. —Фил стоял прям напротив него с довольно спорным выражением лица Илья открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. Оставалось лишь сдаться и признать глупость своих действий, но слова застряли в горле, ведь все его нутро воспротивилось в этом. Голова бессильно опустилась, а руки сами потянулись за спину — старый, почти детский жест вины, будто он и правда снова стал тем самым ребёнком, которого сейчас будут отчитывать. Он не смотрел в глаза, которые не отводили от него взгляд, чувствуя, как горячая волна стыда подступает к горлу. Всё, чего он хотел сейчас — исчезнуть, раствориться в тишине библиотеки вместе с пылью на книгах. — Ну что, поговорим о твоем больном поступке? — Муромов дёрнулся от неожиданности. Фил не приближался, лишь сузил глаза и внимательно осмотрел с ног до головы. На него поднялся взгляд полного удивления и непонимания. —Знаешь, а я ведь не хотел выкладывать это видео. Просто дразнил —Лицо Ильи вытянулось от удивления. Он медленно поднял глаза, изучая лицо напротив в поисках подвоха. Нужно было что-то ответить — пара голубых глаз смотрела на него в немом ожидании. — Ты сейчас... серьёзно? — хрипло выдохнул он, будто не своим голосом. Это было единственное, на что его хватило. — Уже и сам не знаю, — грубо, с долей обиды, сказал Фил. И тут произошло то, чего невозможно было предугадать: Черных замолчал. Просто молчал. Тот человек, которого, казалось, не заткнуть, стоял безмолвно. В глубокой тишине утопала вся библиотека, и лишь звук растягивающейся ткани окутывал маленькое пространство между ними. — Зачем ты это сделал? — казалось, не уймётся, пока не разберётся в ситуации. Понятное дело, Илья и сам не знал ответа. Сон, шантаж, издевки, напряжение между ними — всё это повлияло, но сказать ничего не мог. Молчание не останавливало — оно лишь давало повод ещё яснее обдумать свои мысли и чувства. —Ты ведь никогда меня не воспринимал всерьёз. Даже в доказательство нарядил в костюм клоуна, посмеивался надо мной, будто я в чём-то хуже тебя. —Из-под чуть опущенных век на него смотрели тёмно-голубые глаза, из которых сочилась ярость. —И вот я на пике, и ты вырубаешь меня Все ожидания и надежды рухнули в дребезги. Почему только его чувства должны быть поняты? А каково было ему? Пальцы до боли впились в мягкие ткани рук. Находиться рядом с этим воплощением эгоизма и глупости становилось невыносимо. Не хотелось дышать. Не хотелось, чтобы этот парень видел его опухшие глаза. Не хотелось делить с ним воздух. Он уже упал ниже плинтуса и даже не знал, насколько ещё может пасть. В этот миг он серьёзно задумался о смене школы. Может, даже города. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от Черных. Но выхода не было. Он в ловушке — не столько из-за навязчивого объекта, сколько из-за собственных моральных принципов. После того случая в магазине, когда он ударил кассира, который просто выполнял свою работу, ему стало страшно. Страшно от себя. От осознания, на что он способен. —Ну, и? — нетерпеливый и резкий голос, вернул его к реальности. — Я не хотел этого, — Илья нервно царапал левую руку — то ли она действительно чесалась, то ли это было бессознательное движение, чтобы скрыть дрожь. Его глаза блуждали по потолку, полу, книгам — где угодно, только не на нем. Если сделать то, что он требует, может, отстанет? — Извини. —Глубокий вздох. Тишина. Фил, кажется, ждал этих слов целую вечность. Но неужели он действительно так просто всё спустит — Что, ты что-то сказал? — Для пущей убедительности он приложил руку поближе к уху, притворяясь, будто не расслышал, встав в ожидании услышав эти заветные слова. Но ответом ему послужило глубокое молчание. — Хм…так дело не пойдет, поэтому — Слепящая вспышка озарила пространство вокруг, заставив провинившегося резко зажмурившись отшатнуться и отвернуть опухшее лицо, но мельком на глаза попался тот самый злополучный телефон, от которого у рыжего парня всё внутри перевернулось, будто показали пистолет, а не обычный смартфон. — Говори громче, выразительней и старайся смотреть прямо в камеру. —Пока тот боролся со своей моральной дилеммой, оператор просто смотрел — долго и внимательно, можно сказать, залип: весь запарённый, уставший, в растянутом смятом свитере. Как приятно было видеть его таким: неидеальным, без укладки, не в выглаженных вещах и без безупречного вида. Хотя даже так он был... — Я… — Фил только сейчас очнулся, услышав голос «Будто ветром стёрлось всё, о чём он думал». Запись шла почти минуту, на котором он выдал лишь одно слово, и то еле-еле. Физически не может выговорить эти слова, особенно ему. Но резкий обрывок воспоминаний о моменте с ударом заставил его выдохнуть: — Я сожалею. —Это унижение не входило ни в какие рамки. Но, оказывается, это были только цветочки, ведь тот продолжил издевательскую тираду: — Вау! Да это же нонсенс! Неужели наш всеми известный душнила извинился? — Илья подумал, что наконец от него отстанут — ведь выполнил то, что должен был. Только он собрался уходить, как его окликнули и встали, преграждая путь, давая понять, что разговор не закончен. Съёмка продолжалась, а за ней улыбка — так, будто оператор что-то задумал. — Как вы прокомментируете ваше поведение сегодня ночью? — Голос звонкий, токийский и попадающий прямо в цель. На этих словах Илья вздрогнул, как ошпаренный. — Хотите сказать, что в тех ваших действиях было что-то? — вёл себя Фил, как на интервью. (Это и было интервью. Только принудительное) — Нет... — сорвалось с губ Ильи, когда упавшая книга вернула его к реальности. Спиной он чувствовал холод стеллажа, а внутри закипала бессильная, всепоглощающая злоба — Если у безмозглого придурка не хватило мозгов додуматься до этого самому, то слушай внимательно. —Ничего. Не. Было. —Он впился взглядом в слепящий глаз объектива. Такое же противное, липкое ощущение, как тогда, опять поползло по коже. Как будто на него снова смотрят — и он опять тот… беспомощный. Ноги предательски подкашивались. — Просто чёртово недоразумение! — прошипел он, с силой разжимая челюсти и отводя глаза в пол. А Фил лишь ухмыльнулся, заметив растерянность, держа камеру и прикидывая, как ему воспользоваться этой открывшейся возможностью. — Вау, ты так разозлился. А это уже наталкивает на мысль, что в твоих действиях было что-то… — Муромов остолбенел, будто внутри него выключили свет. Дыхание застряло в горле, и он почти физически чувствовал, как кислород заканчивается. — Ты становишься каким-то… озабоченным, что ли— он не отступал. Илья резко рванул головой, словно вынырнув из глубин собственного панического оцепенения, и с хрипом втянул в лёгкие воздух. — Со стороны-то виднее. — Тут же, поймав его растерянный взгляд, вставил Фил. —. Может, сам не замечаешь? —Наступила пауза, густая и давящая. Библиотечный воздух застыл. Фил с почти научным интересом наблюдал, как на лице Ильи за несколько секунд пронеслись шок, отрицание, попытка понять и, наконец, полнейший психический паралич. Он уже знал, что будет пересматривать эту запись десятки раз. — Ты… ты глубоко ошибаешься! Это опять твои больные фантазии! Да убери этот чёртов телефон, — его попытка сохранить вежливость трещала по швам, выдаваясь лишь в неестественно сдавленной интонации. Вся ярость, которую он не мог выплеснуть на оппонента, обрушилась на него самого: пальцы впились в кожу запястья, сдирая её в кровь, а затем сжали так, что побелели костяшки. Внутри всё закипало от бессилия было и так ясно, что Черных вошёл в бушующий азарт и отступать не намеревается — Ооо, да! Этот взгляд невозможно ни с чем перепутать, — продолжал тот издеваться, стараясь снимать со всех углов, пока его жертва пряталась. — Такое ощущение, будто я снимаю видеоотчёт о наркомане...Посмотри на меня. Хотя нет, тут у нас куда интереснейший экспонат. У нас тут будущая гей-порнозвезда! Такие выкрутасы выделывал: парень, который не может определится со своей ориентацией и кстати если ты на что-то надеешься, то мне не интере… — Внезапно что-то оглушительно свистнуло в воздухе, едва не задевая его. — Ты что, охренел? — Фил застыл с широко распахнутыми глазами, телефон чуть не выскользнул из потных пальцев — Завали пасть, урод — Такое от тихони-отличника было как гром среди ясного неба. Даже Фил, всегда такой наглый, на секунду остолбенел и машинально заткнулся. — Ублюдок. Да как ты смеешь — Илья, больше не владея собой, принялся хватать аккуратно расставленные книги и с силой швырять их в того, кто довел его до этого состояния. Признаться в своей слабости, в том самом потаенном чувстве, которое он боялся признать даже в себе, было бы проще. А именно — в зависти! — Тебе, наверное, очень весело делать мою жизнь невыносимой? Да, мы ненавидим друг друга с самого первого дня, но это не дает тебе права нести обо мне такую мерзость! —Зависть, которая глодала его все эти годы, пожирала изнутри. Он испытывал ее, в частности, именно к Филу. Люди тянулись к такому типу — открытому и жизнерадостному придурку. Но вот такого притягательного таланта у него не было, как бы он ни пытался. Все сводилось только к провалу. Поэтому он так усердно пытался как-то унизить его, хоть где-то быть выше, а теперь к этим необдуманным выходкам приписывают симпатию. Хуже дня он точно не припомнит —Хочешь знать почему я к тебе так отношусь? В этом нету никакой загадки ты мне просто не нравишься. Ведь ты даже не стараешься. То Фил это, Фил, Фил… Ты не один во вселенной, но почему в этой вселенной только ты кружишься вокруг всех со своим эго? Я пытался выделиться, но почему-то всё сводится к тому, что на пути появляется тень твоей фигуры, и мой мир переворачивается с ног на голову. —вот сейчас ему было и легко и ужасно становилось все хуже и хуже —Ну почему я постоянно должен думать? Каждую ночь, проклятие... Ложусь — думаю, встаю — думаю, иду куда-нибудь — думаю. Представляю и снова думаю. Это происходит так часто, что меня тошнит от этого и сводит с ума... И... теперь ты ещё хочешь сказать, что можешь быть мне интересен? Да ты с ума сошёл! Ты мне не просто противен — я каждой клеточкой тела ненавижу тебя до такой степени, что иногда готов убить! —Воцарилась гробовая тишина. Илья стоял, раскрасневшись, тяжело дыша и уставившись в одну точку. Он уже даже не понимал, что только что сказал. Впервые за долгое время он почувствовал странное успокоение — будто сбросил с души огромный камень, высказав самое сокровенное. Но почти сразу же пришло и горькое осознание: он перешёл черту, за которую нельзя было заходить. — Это... ты думаешь обо мне, что ли? — Попытался он как-то начать разговор. Телефон всё ещё был в его руках, но он о нём забыл. Ему иногда могли признаваться в симпатии, но не в полной ненависти — хотя этого можно было ожидать. Он хотел просто вывести Илью из себя, с чем справился, но не ожидал таких откровений. Да и что делать в таких ситуациях? Ему признались... но в чём конкретно? И как теперь отвечать? Его ненормальная фантазия рисовала невероятные картинки... В этом было что-то иное — то, в чём просто так не признаются просто так — Подумай своими куриными мозгами получше, — Илья стоял, скрестив руки на груди, и ждал. Он был невероятно измотан — будто этот внезапный взрыв ярости выбил из него все силы. Он отчаянно надеялся, что ему не придётся ничего объяснять, потому что сам не хотел осознавать глупость своего поступка. Признаться человеку, которого презираешь всем сердцем, в зависти... С этого дня он уже не сможет отмыться от этого чувства. Тошнота снова подкатила к горлу, и на этот раз она была совсем не фантомной. Фил не двигался с места. На его лице застыла смесь интереса и задумчивости — Эм... извини... — после минутного молчания произнёс он, и на его губах появилась легкая улыбка. Илья вздёрнул бровь в немом вопросе. — Извиняюсь за то, что слишком крут и перетягиваю всё внимание на себя. Кажется, даже ты сам не можешь передо мной устоять, раз постоянно обо мне думаешь. Да и вообще — сделай что-нибудь со своей самооценкой Илья стоял как ошпаренный. Всё вокруг стало нереальным — будто его тут и не было. Он снова это сделал. Даже здесь умудрился всё перевернуть под себя. Сердце грохотало так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Тошнота подкатила к горлу, но он сжал зубы, не позволяя слабости взять верх. Пальцы дрожали, когда он провёл по щекам, смахивая предательские слёзы. Он ждал взрыва — крика, ярости, чего угодно... Но вместо этого губы сами поползли вверх. Сначала тихое хихиканье, потом — истошный, истерический хохот. Он согнулся пополам, держась за живот, будто пытаясь удержать внутри ту боль, что разрывала его на части. Черных снова сделал то, что умел лучше всего — вывернул всё наизнанку. «Выйти сухим из воды, пока другой тонет». Он всегда знал, что сказать, как обернуть свою же подлость в шутку, как заставить другого чувствовать себя виноватым за его же поступки. Да, именно из-за Фила его тогда наказали. Из-за него пришлось ломать правила, взламывать серверы, рисковать всем. Из-за него он опозорился в той душной забегаловке, где этот лентяй и недомерок работал. Этот год должен был быть спокойным! Без происшествий! Но сейчас... Сейчас он почувствовал не ярость. Не злость. Нечто большее — холодную, всепоглощающую ненависть. Ему хотелось не просто унизить Фила. Хотелось растоптать его гордость, ту самую, о которой тот так язвительно говорил. Поставить под сомнение каждое его слово. И в голову пришла идея. Гнусная. Отвратительная. Такая, которую в здравом уме он бы никогда не допустил. Но сейчас его ум не был здравым Раз ты этого хочешь, то я исполню твоё желание После того как обезумевший парень умолк (даже слишком резко), Филу стало неловко. Он смотрел на эту сцену, думая, что у Мурома, кажется, совсем крышу снесло — и в этом частично виноват он сам. Хотя нет, этот псих сам начал ещё задолго до сегодняшнего дня. Тот всегда вёл себя странно, но кто его заставлял вести себя как какая-нибудь пубертатная Алёна из 8 «А», а потом — как чокнутый без тормозов нападать — чуть не доводить его до больнички? На него и так всё легло тяжёлым грузом. —М-да, не такой вечерок был в моих планах... И не в такой компании…—Вдруг телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. — Да что еще—, он взглянул на экран, уже ни на что не надеясь (с удивлением отметив, что запись всё ещё идёт). Сообщение было от того, от кого он больше всего ждал ответа. Но едва успев обрадоваться, как знакомая рука резко схватила его за рукав и грубо потянула на себя. — Чего тебе? — эти слова вырвались необдуманно. Он даже не сказал, что именно его так волновало в данный момент — всё его внимание было сосредоточено на ответе смс. Хоть Илья и вёл себя как психически больной, но не особо волновал. «Ну, подумаешь, снова будет кричать или даже плакат. Всё как по обычному сценарию». Но парень не отставал, снова потянув ткань так сильно, будто стараясь привлечь внимание. — Ты чего, свой растянул, теперь мой пытаешься отодрать? — Словно послушавшись, пальцы разжались и тут же схватились за его запястье. Растрёпанная шевелюра рыжих волос колыхалась, а лицо продолжало смотреть куда-то в пол. В ответ — молчание. Хватка только усилилась. — Знаешь, сейчас не самое время — вот так себя вести. Я понимаю, у тебя полное неразбериха в себе, но, если ты хоть немного послушаешь… —Не дав договорить, его схватили за воротник капюшона и жёстко прижался к губам. Фил стоял не двигаясь, от удивления у него расширились глаза, и секунд десять ещё отходил от шока, словно всё это — сон, и сейчас обязательно проснётся. Но проворные руки напротив воспользовались ситуацией: схватили за голову, чтобы заранее прекратить её метания. Это заставило его всё-таки очнуться. Не зная, как остановить это сумасшествие дальше, он для начала сжимать губы, стал укорачиваться, но это лишь сильнее раззадоривало парня. В голове мысли метали, как заставит Мурома пожалеть об этом, оскорбляя и поливая того грязью. руки схватили Илью за плечи и потянули назад, разрывая такой извращённый поцелуй с характерным звук Лицо пылало, а руки дрожали. Фил приготовился наорать и спросить, какого чёрта тот творит, но не успел и открыть рта, как по помещению из его кармана разразился знакомы рингтон, отвлекая всё внимание на себя. Проблема номер один стояло, держась за колени и дыша очень глубоко голову не поднимал, это настораживало, но давало возможность быстро решить проблему номер два. Пока дрожащие пальцы доставал эту не вовремя звенящую истеричку, ловкая рука схватила предмет и откинула в сторону. Только он поднял голову — и цепи туже обвились вокруг его шеи. «А этот тип не думал прекращать, не собирался так просто отпускать свою жертву». На этот раз поцелуй вышел крайне требовательным, будто с него хотели высосать всю душу. Это было что-то крышесносное, но слишком убийственное ненормальное и опасное. И тут, как ему показалось, к нему пришла гениальная идея — оттащить того за волосы назад. Но, приступив к исполнению, он почувствовал, как расслабившуюся нижнюю губу пытаются оттянуть зубами, что вызвало неприятную шипучую боль. Схватив полную грудь воздуха, рука отпустила волосы, и его опухшая, засасываемая губа снова прильнула к противнику. Только на этот раз это дало тому возможность поглубже войти в поцелуй. Язык, лаская губы — сначала верхнюю, а потом и нижнюю, из которой просочилась кровь, — скользнул внутрь. После этого действия Фила будто молнией пронзило: приятные мурашки прошлись по телу. Ему было противно, но что-то внутри подбило его — сдавшись, он обмяк, ноги ослабели и подкосились. Даже собранного воздуха просто не хватало. А вот сидевшего сверху ничто вообще не смущало. Его руки то хватались за волосы на затылке, то ласкали щёку. Войдя во вкус и больше не встретив сопротивления, тот продолжил засасывать губы, но уже не так сильно, лаская то одну сторону мягкой дуги, то другую, ощущая, как рот парня расслабляется, открываясь всё шире. Фил начал отвечать, примкнув к чужому языку и заводя вальс Ощущение жары так и плескалось через край, подталкивая просто продолжить и сделать что-то такое, о чём впоследствии можно будет горько пожалеть. Такого он никогда не испытывал. Снова звонок телефона привёл его немного в чувство — в отличие от вошедшего в азарт парня, который продолжал ласкаться языком, прогибая его голову, держа её сверху. Будто бы он хотел показать своё превосходство. «Даже в такие моменты он не мог угомониться». Его руки потянулись к талии: сначала слегка и неловко касаясь, потом ритмично тёрся. Свитер слегка приподнялся, обнажая кожу. Илья сладостно вздохнул, и это только сильнее взбудоражило Фила, подстегнув продолжать. Ведь теперь не только он один мог главенствовать и дразнить. Сначала одна, а потом и вторая рука подключились. Его тело было подтянуто, без единого лишнего жирка — не то, что у него самого. Руки трогали, изучали, стараясь не пропустить ни единого миллиметра. Теперь он уже сам тянулся к нему, слыша, как сдержанные стоны выходят из его губ. Это просто сводило с ума. Чувство эйфории окутало всё пространство. Ему было безразлично на всё — даже на то, что целовался он не абы с кем, а с самим Муромом. Такое он и в страшных снах не видел, но ещё никогда не испытывал ничего подобного. Хотелось просто продолжать так чувствовать. И вот новый, сладостный, не сдержанный стон вырвался наружу, заставив его вздрогнуть. Голова пошла кругом. Войдя во вкус, он даже не заметил, как его собственные руки потянулись вверх задевая эрогенную зону Илья отпрянул назад. Всё это прекратилось, перед этим разорвав ниточку слюны. Губы, не ожившие такой резкой кульминации, всё ещё тянулись за продолжением. Но инициатор всей этой каши присел напротив, дыша глубоко и сдержанно. Хоть в помещении и было темновато, в его глазах можно было разглядеть затуманенный взгляд и полную неосознанность происходящего. Сначала он начал осматривать помещение, не понимая, где вообще находится, будто видел это место впервые. А потом, повернувшись к Филу, вздрогнул — будто впервые его увидел. По взгляду было заметно, как медленное осознание содеянного приходит к нему в голову. Фил молча смотрел сначала на растерянного и ошеломлённого парня, а потом на пол. Телефон продолжал трещать, но ему было не до него. Пока не открылась дверь.. — Эй, тут кто-то есть? — луч фонаря скользнул по углу, но в темноте никто не шелохнулся. Оба сидели как вкопанные. — Но я же слышал звонок! — Недовольно пробурчал человек. Что-то зашуршало, и вновь раздался тот же самый звонок. Внезапно Фил с размаху шлепнул себя по лицу, пытаясь привести чувства в порядок. Звук получился сочным — его услышали все присутствующие в помещении. — Хей, Влад, я тут. — Он встал, показывая себя. Охранник подпрыгнул на месте от испуга. — Ты, черт тебя дери, налево! Зачем так пугать? — гневно начал он тираду. — Я тебе уже раз десять звонил! — А потом, осмотревшись, выдал то, чего они боялись вдвоем: — А где второй? Ты ведь писал, что тот тоже здесь. Фил в испуге мельком бросил взгляд на Илью. Тот только сейчас понял, что натворил — это прямо читалось на его лице. Глаза с осознанным шоком стыдливо дёргались, а опухший рот открылся от ужаса — Эм, точно не помню... — Его руки спрятались в переднем большом кармане толстовки, оттягивая её вниз. Влад испуганно озирался. — Ты чего? Как это не помнишь. Если меня спалит этот стукач, мне конец — Фил снова глянул на объект высказывания, но тому было не до них. Его руки вцепились в волосы и дёргали их, будто в наказание. Но он понимал — этого недостаточно. Его жизнь теперь испорчена окончательно. Он совершил в крайней степени омерзительную вещь, за что в скором времени точно поплатится. — Не переживай, ему сейчас точно не до тебя…