Сыграй со мной

      Коридор. Длинный и узкий. Полы очень холодные, а стены темные. Из лампочек горит тусклый свет, который едва освещает всю эту мрачную обстановку. Тишину этого места прерывают едва слышимые шаги ребенка, который очень аккуратно наступает на пол, словно это лава,боясь обжечься. Это мальчик лет пяти. И он явно напуган. Да, возможно внешне он выглядит спокойным, но руки, так отчаянно схватившиеся за ткань футболки, и стиснутые зубы выдают его. Почему же этот малыш так боится? Все просто. Для него эта дорога в ад. В самую его преисподнюю.       Конец коридора, поворот направо, и вот ребенок оказывается у злосчастной для него чёрной двери. Он некоторое время просто смотрит на неё в упор, не решаясь войти. Честно, ему хочется сбежать. Как можно далеко отсюда и желательно навсегда. Ему страшно, потому что он знает, что его ждет за порогом этой комнаты. Слезы невольно подступают к глазам, но мальчишка быстро вытирает влажность своими маленькими ручками. Плакать нельзя, иначе это только усугубит ситуацию. Что же делать? Точно, нужно дышать глубже, чтобы выровнять дыхание и успокоиться, как учила мама…       Мама…       Как же он скучает по ней. Хочется забраться к ней в объятия, такие теплые и родные,а она ,в свою очередь ,улыбнется и начнет расцеловывать его по-детски румяные щечки, шепча какие-то глупости о том, что он самый хорошенький и сладенький в этом мире… Но её здесь нет. Зато есть эта чёрная дверь, за которой сидит главная причина всех его кошмаров и бед.       Тяжело сглотнув, мальчик все же стучится, и, услышав строгое «войдите», переступает через порог, заходя в комнату и прикрывая за собой дверь. Сама по себе комната представляет из себя типичный офисный кабинет большого начальника — планировка та же: письменный стол, полки с книгами, куча документов, а также большое мягкое кресло, на котором, положив ногу на ногу, сидит довольно красивый мужчина, лет 35, одетый в дорогой брендовый костюм. Он выглядит очень недовольным или даже немного злым.       — Здравствуйте, отец. — кланяется малыш. Его голос слегка дрожит, однако он очень старается скрыть это — Вы меня звали?       — Ты очень долго шёл и заставил меня ждать, Минхо. — все также холодно говорит мужчина, неотрывно смотря на своего сына.       — Извините, господин, я задержался в библиотеке. — ещё ниже кланяется мальчишка. — Мне очень жаль.       — Плевать. Твои извинения ничего не значат. Слова — это пустой звук, все нужно доказывать делом .— отец стучит кулаком по столу, заставляя сына поднять свой испуганный взгляд.       — Я вас понял, в следующий раз обязательно приду вовремя. — извиняется Минхо, а внутри у него все сжимается. Его отец явно не в духе.       — Ты должен выполнять все верно с первого раза, но опустим это, ведь позвал я тебя совсем для другого. — мужчина поднимается с кресла, чтобы ближе подойти к сыну — Хочу поговорить про твои успехи в обучении… А точнее об их отсутствии.       И тут мальчик, не выдерживая давления, падает на коленки прямо на пол. Сейчас начнется.       — Милый мой, зачем я плачу бешеные деньги за твоих учителей? Чтобы мне потом говорили о том, что твоя успеваемость стабильно — нормальная? Мне кажется нет. Чтобы я выслушивал про то, как ты плох в изучении языков, а особенно в английском? Я поражён. — с этими словами мужчина склоняется перед ребёнком так, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. — Ну же, посмотри на меня. — И Минхо смотрит. В эти пробирающие до дрожи тёмные глаза, где нет ни капли проблеска света… В эту пугающую улыбку, не сулящую ничего веселого… — Молодец. — продолжает мужчина, положив свою широкую руку на пушистую макушку мальчика, забираясь пальцами между прядями. — А теперь слушай сюда. — резко сильно сжимает шёлковые волосы, притягивая ближе к себе. Это больно, но Хо не издаёт не звука. Нельзя, иначе будет больнее. — Нам не нужно «нормально», нам нужно «лучше всех»… Я думал, мы в прошлый раз обо всем договорились. Но видимо нет.       Прошлый раз… Да, тогда мальчишка очень долго не мог сидеть, испытывая нестерпимую боль при каждой попытке…Но за что? Ведь он правда старается, очень… Ну не идет у него этот английский, что же делать. Он итак перед сном его вместо сказок читает, а во сне буквы алфавита видит. А уроки по фортепиано. Ну не имеет он длинных и изящных пальчиков, вот поэтому так тяжело нажимаются клавиши этого инструмента… Но он все равно пытается,прилагая все больше и больше усилий. Так почему, почему его опять ругают? Как же обидно.       — Прости, я, наверное, плохо тогда объяснил. Так что слушай, деточка. Ты будущее моей компании. И мой сын. Мне нужен идеальный наследник и ребенок. — мужчина убирает руку с волос, перемещая её на подбородок, слегка поднимая его. — Сынок, скажу тебе одну вещь. Чем труднее читать человека, тем он опаснее. Спрячь все свои эмоции далеко и глубоко. И ,тем более, никогда не привязывайся к человеку, а уж тем более не влюбляйся. Так ты становишься уязвим, у тебя появляется слабость. Такого быть не должно. Ты должен быть сильным и опасным. Люди должны боятся тебя, тогда ими легко будет манипулировать. Стоит просто подергать за нужные ниточки. А чтобы знать, за что дергать, нужно быть очень умным и хитрым. Поверь, в будущем тебе это пригодится. — заканчивая свой монолог, старший Ли поднимается, садясь обратно в своё кресло, оставляя взлохмоченного и чуть ли не плачущего мальчика так и сидеть на полу. — Но знаешь, как я и говорил, слова — ничто. Поэтому для пущей убедительности, я все же накажу тебя, чтобы ты знал, что любая ошибка и промах очень жестоко караются. И поверь, все это я делаю во благо тебе. — оправдывается мужчина, нажимая в это же время на звонок на столе, после которого через некоторое время приходит большой и грозный мужчина. — Джуну, отведи-ка нашего проказника в комнату развлечений. Ты же понял в какую? Да, все верно, в ту самую. Все, идите, итак много времени зря потратил. - Ли отворачивается к окну, тем самым ставя точку в этой воспитательной беседе.       Все. Разговор окончен. Минхо берут за руку, силком выводя из комнаты. Последнее, что он видит перед уходом,это рамка, в которой красуется счастливое семейное фото: он, отец и мама.       Мама…