Спектакль на двоих

      Поправив подол слишком уж пышного платья, Эфир кинул неодобрительный взгляд на пытающегося сдержать смех Тарталью – чёрт бы его побрал… Однако стоило отдать ему должное за то, что он согласился помочь в авантюре, именуемой спектаклем, в котором милая дама попадает в беду.       – Ты всё подготовил? – прыснул Эфир, проверяя надёжно ли закреплена портупея на бедре.       – Да, госпожа Эфир, – с довольной ухмылкой ответил Тарталья, облачённый в рясу священника, – не волнуйся так сильно. Среди всей этой бутафории никто не отличит настоящие печати от подделок, как и симпатичного юношу в роскошном платье от барышни-актрисы.       Ситуация выходила скверной.       Месяц назад Эфир получил заказ, нацеленный на поимку террористической группировки. Дело сложное – мотив преступников был неизвестен, количество задействованных лиц тоже. На руках имелись показания очевидцев и громкие заголовки о террористических актах годовой давности, а также сведения от инсайдера о скором нападении на один из театров Лиюэ.       При детальном рассмотрении прошлогодних терактов Эфир заметил чёткую закономерность в том, что жертвами становились сугубо актрисы. Мужчин не трогали. Декораторы, режиссёры, композиторы, гримёры и многие другие работники также отделывались лишь лёгким испугом или малыми травмами.       Помимо этого, со слов очевидцев, была выявлена чёткая закономерность в том, что теракты всегда начинались ближе к концу спектакля, позволяя преступнику насладиться пьесой, прежде чем совершить безжалостную расправу над беззащитными девушками.       И прямо сейчас Эфир был вынужден выступить в роли приманки.       – Хватит паясничать, через пять минут начало, – закончив борьбу с неудобной одеждой, Эфир уверенно направился к выходу из гримёрки.       – Неплохо ходишь на каблуках, Люмин научила? – довольно высказался Тарталья, тут же уворачиваясь от удара Эфира.       Как бы сейчас не бесили эти шутки, они весьма неплохо разряжали обстановку перед выходом на минное поле. Пожалуй, без Тартальи было бы гораздо труднее как морально, так и физически.       Стоя за кулисами, Эфир сделал глубокий вдох, посмотрел на Тарталью, и лишь когда тот посмотрел в ответ, на душе стало спокойнее.       Занавес поднялся, по залу разлилась приятная классическая музыка, и из-за кулис стали выходить артисты.       Прожектора были направлены прямо на героев: прекрасную и невинную Жозефину в белоснежном платье и её отважную сестру-близнеца Розалину.       По сценарной истории главные героини были рождены вне брака. Мать умерла незадолго до их шестнадцатилетия и девушки остались одни. Бедность, голод, постоянные проблемы то и дело обрушивались на их головы, пока в город не приехала принцесса, что узнала о кончине своей фрейлины и давней подруги – именно эту роль предстояло отыграть Эфиру.       Актрисы искусно отыгрывали завязку истории, знакомя зрителя с героинями. За кулисами же в это время велась беготня: подготовка костюмов, париков, грима, повторение реплик – все на стрессе, и лишь единицы уведомлены о том, что в скором времени в этом месте начнётся самая настоящая кровавая баня.       Роль Эфира была второстепенной: простой персонаж, что помог героиням встать на ноги, а после и вознестись на Селестию.       Выйти на сцену нужно было всего в трёх эпизодах – в самом начале, середине и конце. Именно так было проще всего контролировать ситуацию и отслеживать потенциальный источник опасности.       Взглянув на Тарталью, Эфир вновь сделал глубокий вдох и постарался немного расслабиться. Он – гарант безопасности, он точно сможет защитить. По-крайней мере, в это очень хотелось верить.       Под слоем подъюбников на бедре находилась портупея с парой зелий и огнестрельным оружием – прекрасной наработкой прямиком из Фонтейна, – если Тарталья не сумеет вовремя прийти на помощь, Эфиру придётся полагаться лишь на самого себя. И это напрягало.       Музыка сменилась.       Заиграла торжественная симфония, предзнаменующая выход принцессы. Кивнув Тарталье, Эфир гордо поднял голову и уверенно направился на сцену в сопровождении шести актёров-миллелитов. Каблуки звонко постукивали, музыка стремительно разливалась по залу, а зрительское внимание было приковано к величественной «девушке» в пышном платье.       Эфир смерил сочувствующим взглядом актрис, играющих роли Жозефины и Розалин, и направился к бутафорной кровати, на которой лежал весьма качественно сделанный манекен, одетый в белоснежную сорочку.       – Примите мои соболезнования, – в строгом тоне произнёс Эфир, обращаясь к девушкам, однако голос его звучал незнакомо. Приятный женский тембр, немного слащавый, но поставленный: артефакты действительно творили чудеса. – И извинения... мне очень жаль.       В зале повисла тишина.       Актрисы недоумевающе переглянулись между собой, исподтишка поглядывая на актёров-миллелитов, стоящих левее Эфира.       – Могу я узнать кто вы? – с осторожностью произнесла Розалина, сторонясь Эфира, но закрывая манекен собой: девушка играла действительно убедительно.       Жозефина аккуратно дёрнула сестру за подол старого платья, однако голос подавать не стала.       – Моё имя Ляпис Гу… – не успел произнести Эфир, как взгляд зацепился за золотую искру в темноте левого бенуара.       Промедлив с секунду, Эфир болезненно зажмурился, чувствуя резкую боль чуть ниже плеча.       Всё произошло слишком быстро.       Одна из актрис, почувствовав запах гари и увидев вздрогнувшего Эфира, покосилась в сторону зала, в котором медленно стала нарастать паника и непонимание.       – Эфир, печати! – крикнул Тарталья из-за кулис, но среагировать Эфир не успел.       Перед глазами ослепительно ярко вспыхнула одна из печатей Тартальи, видимо, именно в неё изначально и целились, а среагировала она с опозданием. Актриса вскрикнула, бросаясь в сторону кулис, а вместе с ней ринулись и несколько миллелитов. В зале также послышались вскрики.       Всё шло против Эфира.       Схватив оставшуюся на сцене девушку, предположительно Жозефину, Эфир быстро направился к кулисам, как взгляд вновь зацепился за пару вспышек на всё том же левом бенуаре.       «Чёрт!»       – Тарталья! – позвал Эфир, толкая девушку прямо в руки своего телохранителя.       В этот раз одна из элементальных пуль пролетела мимо, никого не задев. Направление двух других осталось неизвестным. Кинув быстрый взгляд на партер, Эфир выловил оперативную работу ребят из театра, что немедленно взялись за эвакуацию гражданских. Хоть на этом спасибо.       Плечо горело, однако времени зализывать раны не было. Эфир кинул взгляд на место, куда отрикошетило пулю – хорошо, что печать не задело.       – Уводи людей, – скомандовал Эфир Тарталье, зная наперёд, что точно пожалеет об этом решении – очень сильно пожалеет.       Однако безопасность гражданских была превыше собственной. Тарталья смерил Эфира взволнованным взглядом, но спорить не стал, послушно принимаясь за выполнение приказа. Ситуация не была под контролем. Преступникам было известно о печатях, и это очень сильно всё усугубляло. Ещё пара подобных выстрелов и как минимум крупный пожар этому месту гарантирован.       Второпях, достав из портупеи склянку с пиро-ядрами, Эфир принялся накладывать новые печати поверх изначальных. Всё-таки иногда иммунитет бывает полезным.       Людей в зале становилось всё меньше, однако искры то и дело продолжали мелькать на периферии зрения, целясь ровно в те места, куда Эфир ещё не успел наложить печать.       Не было музыки.       Не было актёров.       Зрители бежали в панике.       А Эфир продолжал отыгрывать роль героя. До одной печати добежать не удалось – в неё выстрелили раньше. Глаза ужасно болели от ярких вспышек, в ушах звенело от внезапных взрывов, а плечо тянуло жгучей ноющей болью.       Предположительное местоположение преступника было известно – левый бенуар. Вот только добраться до него на каблуках и с ранением было непосильной задачей.       Вот и пожалел, что остался без Тартальи.       Выпрямившись, Эфир стал всматриваться в верхние ярусы. Искр больше не было. Наступило затишье.       «Да нет, не может быть…»       «Упустил?..»       Эфир тяжело дышал, судорожно всматриваясь то за кулисы, то на бенуары, то в партер, однако никого и ничего там не было. Сердце выскакивало из груди, однако голова оставалась холодной.       «Думай… думай!»       Сверху послышался скрежет и Эфир рефлекторно отпрянул в сторону, избегая столкновения с чем-то большим и тяжёлым, что стремительно летело вниз.       Прожектор.       Огромных размеров прожектор с жёлтым светом упал прямо перед Эфиром, замкнув за собой пару таких же, что моментально погасли, погрузив зал в полутьму, освещая лишь стоящего на сцене Эфира.       – Есть тут кто?! – громко выкрикнул Эфир, продолжая скользить взглядом по залу – теперь это было в разы труднее.       На втором ярусе вспыхнула искра. И почему-то Эфир не на шутку ей обрадовался. Проследить, куда полетела пуля, было сложно, однако примерное направление уловить удалось – партер, передние ряды.       Ловко спрыгнув со сцены, Эфира передёрнуло от внезапного хлюпающего звука прямо под подошвой. Вся несвойственная радость отступила, стоило только предположить, что именно могло издать подобный звук. И эти предположения явно были далеки от пролитого напитка или воды, хотя и они при замкнутом прожекторе доверия не вселяли.       – Хватит прятаться! Выйди и скажи, что тебе нужно, – раздражённо произнёс Эфир без тени страха. Нужно было потянуть время, пока не вернётся Тарталья. Задержать. Выяснить мотивы. И остаться в живых.       Искра вновь появилась на втором ярусе, рядом с ней ещё одна, затем вспыхнула на четвёртом, третьем, на левом бенуаре, правом. Эфир слабо нахмурился, наблюдая за тем, как золотые искры одна за одной загорались по всему залу и в этот момент пришло осознание, что он абсолютно точно на прицеле… И спрятаться не выйдет.       Из темноты послышались тихие хлопки. Эфир не сразу определил откуда именно исходил звук, однако чётко смог уловить высокую фигуру мужчины, на которого был направлен свет прожектора.       – Благодарю вас за прекрасное представление, миледи, – с улыбкой произнёс мужчина в карнавальной маске, радуясь тому, что Эфир его заметил. – Мне давно не удавалось взглянуть на столь ослепительный спектакль.       Каламбур, вылетевший из его рта, отнюдь не был смешным. Он пугал.       – И столь храбрую девушку я встречаю впервые. Позвольте пригласить вас на небольшой танец? – янтарные глаза незнакомца блеснули в темноте – Эфиру точно не показалось. Точно такие же, как и искры по всему залу, так и норовили в любой момент прострелить череп насквозь.       Плечо заныло сильнее.       Не успел Эфир как следует переварить происходящее, как прямо перед ним появилась протянутая ладонь в коричневой перчатке.       – Вы ведь не примете отказ, верно? – уточнил Эфир, оглядывая все те огоньки на ярусах, что были направлены на него.       Однако ответа не последовало. Незнакомец лишь тихо усмехнулся, терпеливо ожидая решения Эфира. Вздохнув и аккуратно вложив свою ладонь в ладонь незнакомца, Эфир сделал шаг вперёд. Под каблуком хлюпнули чьи-то внутренности.       – Почему вы решили работать в театре? – поинтересовался мужчина, нежно целуя протянутую ладонь и абсолютно не обращая внимания на посторонние звуки.       – Не уверена, что есть какая-то особая причина. Просто давняя мечта, – легко ответил Эфир, пока внутри бушевало желание вырвать руку.       – Вы мечтали стать актрисой? – продолжал мужчина, поднимаясь на сцену.       – Всё верно, – любезно отвечал Эфир, мельком смотря на кулисы – ну где же Тарталья?!       – Очень жаль, – с досадой произнёс незнакомец, щёлкая пальцами. По залу вновь разлилась музыка – в этот раз для вальса, медленная и спокойная. – Уверен, с вашим голосом вы бы стали прекрасной певицей.       Мужчина положил ладонь на талию Эфира, плавно подтягивая того ближе к себе, вторую же руку он выпрямил, принимая характерную позу для вальса. Рана давала о себе знать, отдаваясь дрожью в пальцах.       – Мне не нравится петь, – неловко улыбаясь, произнёс Эфир, принимая правила чужой игры. Что-то было не так во всей этой до боли абсурдной ситуации. Однако чужие прикосновения то и дело сбивали с нужной мысли.       Шаг, второй и мужчина начал легко вести Эфира в танце.       – Признаться, я с самого начала был пленён вашей красотой. Позвольте узнать, как же вас зовут? – после дорожки ритмичных шагов мужчина аккуратно наклонил Эфира к полу, поддерживая его за талию и с нежностью придерживая тонкую кисть.       – Сперва мне бы хотелось услышать ваше имя.       «Ну где же тебя Архонты носят, Тарталья?!"       – Прошу прощения, что не представился сразу. Меня зовут Чжунли, – усмехнувшись произнёс он.       «Чжунли?» – про себя повторил Эфир, слабо хмурясь.       – А вас?       С секунду переварив происходящее, Эфир вновь заглянул в янтарные глаза. Стало страшно от осознания, что человек, стоящий прямо перед ним и ответственный не за одну сотню убийств, всё это время был... его личным инсайдером.       Одинаковые имена никак не могли быть простым совпадением.       – Ты ведь и так знаешь..? – произнёс Эфир, отбросив формальности.       Чжунли внимательно разглядывал аккуратные черты лица, медовые глаза, тонкую шею… казалось, он поедал взглядом и искренне наслаждался своим положением, пока Эфир не знал куда себя деть.       Ударить? – сразу нет.       Попытаться выбраться из железной хватки? – заведомо провальная идея.       Попытаться поговорить..?        Чжунли склонил голову ближе, нависая прямо над лицом Эфира.       – Конечно знаю…       В зале повисла тишина.       Музыка пропала. Больше не было спокойной мелодии, не было классики, не было торжественной симфонии, криков и взрывов…       – Эфир.       Был лишь Чжунли.