Золото и аксель

      Чемпионат Тейвата по фигурному катанию подошёл к концу.       Эфир стоял на льду, держа в руке букет, пока перед ногами лежали десятки таких же. В медовых глазах сверкали искры, на губах виднелась радостная улыбка, а перед глазами то и дело мерцали вспышки от фотоаппаратов. Ледовый дворец был наполнен овациями, радостными криками, громкой музыкой…       Взяв золотую медаль, Эфир аккуратно поднёс её к губам, целуя столь желанный символ признания.       Радости не было предела.       Хотелось как можно скорее сорваться с места и упасть в тёплые объятия Чжунли, терпеливо ожидающего в коридоре ледового дворца. Сказать, что труды не прошли даром! Что Эфир действительно смог! Ни разу не ошибся! Одержал победу и сейчас, стоя перед всеми, мило улыбался с гордо поднятой головой.       Как только появилась возможность улизнуть, Эфир без задней мысли ей воспользовался.       Чжунли, как и ожидалось, был в коридоре. Рядом с ним стоял рыжий парень, кажется, именно он взял серебряную медаль в этом году. Эфир аккуратно подкрался сзади и приобнял Чжунли, однако тот ни капли не удивился, даже не вздрогнул…       Ничем его не проймёшь!       – Ох, это ведь наш победитель! – весело произнёс парень, заметив светлую макушку Эфира. – Примите мои поздравления, вы оба потрудились на славу. Только подумать! Четыре безупречных четверных в программе и визитная карточка Чжунли с четверным флипом в конце. Вы превзошли все мои ожидания. Теперь даже не так обидно от того, что Чжунли больше не на льду.       – Чайльд, кажется, мы уже говорили с тобой на эту тему, – мягко начал Чжунли, поворачиваясь к Эфиру. Кажется, следующим в очереди на лекцию с нравоучением был именно он. – Давайте сегодня просто порадуемся за Эфира, а не будем горевать о моём уходе из фигурного катания.       Чайльд скрестил руки на груди с некой хитрецой прищурив глаза. Было в его взгляде что-то, что заставляло улыбнуться.       – Хорошо, в таком случае оставлю вас наедине, уверен, что тебе как тренеру есть что сказать своему подопечному, отобравшему у меня золотую медаль, – с наигранной обидой произнёс Чайльд, подмигивая Эфиру и направляясь в комнату отдыха.       Чжунли положил ладонь на светлую макушку, с нежностью поправляя растрепавшиеся волосы. И лишь затем заглянул в медовые глаза Эфира, полные жизни, радости и искренней влюблённости. Раньше и у Чжунли были такие…       – Я победил, – внезапно произнёс Эфир, сжимая висящую на груди медаль.       – Знаю, – мягко вторил Чжунли.       В коридоре повисла тишина, однако неловкой от этого она не становилась.       Она была нужна.       Необходима как воздух.       Как золотая медаль, полученная тяжёлым трудом.       – Пойдём домой? – предложил Эфир, с надеждой смотря в янтарные глаза Чжунли. Спокойные, мудрые, глубокие-глубокие, но такие красивые…       – Пойдём. А по пути ты ответишь мне, почему заменил тройной риттбергер на тройной аксель, а следом запланированный тройной флип на четверной тулуп.       Эфир виновато усмехнулся, предвкушая долгую дискуссию о безопасности, выносливости и критическом анализе.