Ровно два года

      Эфир подсел к Чжунли, устало кладя голову на плечо и откидывая телефон куда-то в сторону. Весь сегодняшний день был сплошным напоминанием о трагедии двухлетней давности и это очень сильно выматывало, ведь куда ни посмотри, всё напоминало о Люмин.       – Как ты? – с беспокойством поинтересовался Чжунли, аккуратно приобнимая вернувшегося домой Эфира.       – Терпимо, – ответил он, смотря куда-то на пол.       А перед глазами стоял силуэт летящего в небе самолёта…       Чжунли мягко поглаживал Эфира по плечу, давая понять, что он рядом, что выслушает и поддержит. Но даже без слов ему удавалось вселить то чувство спокойствия, что было так необходимо в этот день.       Терять близких всегда было и будет больно. И Чжунли на своём опыте мог сказать, что от потери родного человека оправиться очень сложно, сколько бы лет не прошло.       Эфир тихо вздохнул, кинув взгляд на свой телефон.       Было тошно.       – Мне сегодня письмо от родителей пришло, – вдруг начал Эфир, – просили навестить…       Чжунли сочувствующе нахмурился, понимая, к чему ведёт дело, и этого было достаточно, потому что договаривать Эфир не стал бы.       – Ты отказал? – мягко спросил Чжунли.       – Конечно.       Отношения Эфира с семьёй были… натянутыми.       И тому была причина, ведь родитель должен любить своего ребёнка до конца.       Но стоило смотреть правде в глаза: близнецы всегда были для них бельмом на глазу. И смерть Люмин ясно дала это понять.       Прошло ровно два года с дня крушения самолёта, на который Эфир не успел.       И ровно два года, как холодный труп его сестры гнил глубоко под землёй, не имея на могиле ни одного родительского цветка.