рассветные полосы, а еще разговоры вполголоса

Антон устал безумно, камеры наконец не направлены в их стороны, можно вздохнуть облегченно, осмотреться по сторонам, распрощаться с таким важным начальством, в лице Стаса Шеминова, и наконец выйти на свет. Хоть до рассвета осталось считанные минуты, небо начинает светать, слегка прохладно, поэтому юноша только плотнее закрывается в своей синей, джинсовой куртке, надеясь на тепло. Сережа счастливо стоит рядом, держа в руках заветный приз. – Хоть в чем то ты хорош. – начинает Позов, и хлопает по плечу, хмыкая. – Выиграл в игрульках, знаешь, это точно твой уровень. И хоть фраза кажется забавной, даже в каком то смысле смешной, Антону вовсе не хочется улыбаться, он только зевает по громче, оглядывается по сторонам, ища взглядом Арсения, что отходил по своим делам. Сейчас бы обнять его по крепче, пробубнить, что тот мешал ему играть, но все равно поцеловать в излюбленные губы, устраиваясь поудобнее. Лечь в их постель, укрыться, уснуть хотя бы на несколько часов, перед тем как вставать на очередные съемки. Всем хочется домой, к своим семьям, хоть Матвиенко придется спать в обнимку с маленьким слитком, но тот собственно и не против. Для него куда лучше жить такой жизнью, и это вовсе не плохо. Арсений наконец появляется в поле зрения, стараясь оставаться той последней звездой на небе, светит ярко, освещая друзьям путь. Словно он не сидел с ними с десяти вечера, и не бегал по всему дому, глаза его выдают все равно. Глаза никогда не врут. Шастун замечает это быстро, видит, как в голубизне тухнет огонь, хоть движения тела говорят об обратном, он все так же пляшет перед ними, боясь, что его усталость раскусят, а они ведь привыкли к любому Арсению, не обидятся, если тот от них закроется. – Шаст! Шаст! Я такси вызвал, поехали домой. – Антон улыбается впервые после окончания работы, подходит ближе, смотрит прямо в душу, хочет сказать столько слов, а потом… вновь настигает прежняя усталость, верхние веки слегка приспускаются, тело уже ломит, голова раскалывается. Спустя несколько минут подъезжает белая машина, водитель оказался доброжелательным, вежливо поздоровался с двумя парнями. Те, в свою очередь, попрощавшись с коллегами, сели на заднее сиденье, слегка приспускаясь. Водитель ехал в тишине, был настолько сосредоточен на езде, что вовсе не обращал внимания на пассажиров. – Арс, – голос тихий, сонный. – я сейчас умру от усталости. Попов понимает, берет того за запястье, поглаживает большим пальцем, вырисовывая незамысловатые узоры, Антону хочется замурчать от удовольствия, но вместо этого, жмется ближе, укладывает голову тому на плечо, закрывает глаза, и даже слегка засыпает. Арсений улыбается, совсем чуть-чуть, он наконец может расслабиться, ему не обязательно строить образ весельчака перед возлюбленным, дыхание становится тише и медленнее, адреналин не скачет в жилах, он полностью расслабляется, отдает свою энергию Антону, дабы тот набрался сил. Приезжают они домой через 30-40 минут, остается разбудить своего парня, расплатиться, и наконец, зайти домой. В их небольшую квартиру, что так ждала прибытия хозяев. Заходят они молча, без какого либо желания говорить, мечты о кровати вот-вот сбудутся. На ванну сил не остается, честно говоря, на смену одежды тоже, но приходится снять с себя хотя бы что-то, иначе объятия будут не такими, большой слой одежды мешает чувствовать друг друга, когда это так необходимо. *** Момент истины настал, Арсений может наконец поцеловать, обнять по крепче. Целует медленно, недолго, ведь спать то хочется, гладит по шее, аккуратно закидывает ногу на ногу Шастуна, улыбаясь в короткий поцелуй. Тот руками гладит плечи, блаженно выдыхает, закрывает глаза, и чувствует себя так счастливо, такая нежность вдруг пробрала их двоих. – Я так люблю тебя. – Антон не врет, он говорит чистую правду, иногда этих слов недостаточно, но сказать большего не может, сейчас так точно, через несколько часов скажет еще одну фразу, может даже две.