Кусок мяса

Кап кап... Слюна, перемешанная с кровью, тонкой ниточкой тянется от рта Верикса до кафельного пола. В этот раз едва успел закрыть за собой дверь уборной, не то что добежать до сливного отверстия. Тело вновь сотрясает дрожь, и несколько сиреневых маленьких цветочков шлёпаются о пол. В горле сильно першит. Верикс поднимает один из них и потирает большим пальцем, балансируя между желанием раздавить его и поцеловать. Именно из-за этих малышей его и без того нелёгкая жизнь превратилась в настоящий ад. Каждый раз, как накатывал новый приступ кашля, ему приходилось использовать всю свою выдержку, чтобы никто не заметил его слабости. Верикс абсолютно не верил в людей, поэтому легко мог представить, что кто-нибудь из его новых компаньонов точит на него нож за спиной. "Какая же ирония! Насмешка судьбы" – думал иногда Верикс – "Знахарь заболел, и сам не в состоянии себя вылечить! Превосходно!". Про ханахаки он читал однажды в старой медицинской книге и знал, что этим недугом страдают безответно влюблённые. Он находился на второй стадии, когда начинают появляться лепестки. В его случае метаморфозы происходили стремительно – он постоянно находился рядом с объектом обожания. Как только Верикс понял, чем является этот странный кашель, который не проходит вот уже две недели, на ум ему сразу же пришёл Аэнору. Эти нежные звёздочки сирени не могли быть никем другим: мягкое спокойствие, приятный аромат, статность декоративного растения – всё это так напоминало юного господина. Верикс по уши влюбился в него и ненавидел себя за это. Стоило подавить росток чувств ещё тогда, но знахарь не смог своими собственными руками придушить побег, благодаря которому его душа расцветала нежностью. Он никогда не испытывал настолько светлых чувств, и его стремление к солнцу его же и погубило, как губит ночного мотылька огонь керосиновой лампы. Убрав улики, Верикс вышел из отхожего места, натянул на себя привычную улыбку и отправился по своим делам. О скорой смерти он старался не думать. Из-за угла показалась Амбра, и, пройдя мимо Верикса, сказала с улыбкой: – Ты либо сегодня спал в кусте сирени, либо купил новые духи. Впрочем, в первое верится гораздо больше. Неужто соблазнять девушку идёшь? "Скорее парня." – подумал про себя Верикс. – Доброе утро, леди Амбра~, ваша догадка про даму в корне неверна, вы же знаете, мне сейчас не до этого. Задания, обязанности~. – Да я шучу. И тебе доброго утра. <i>Доброго...</i"> *** Очередной приступ безумия идеально сочетался с ханахаки. Теперь Вериксу было вдвойне хреново. Он сам не помнил, как оказался в библиотеке, но так как знахарь единственный, кто находился там помимо Аэнору, тот попросил его придержать лестницу. Верикс машинально выполнил просьбу, однако по закону подлости, приступ месячных прямо сейчас настиг его. Пульс сильно участился, предметы расплывались в глазах, становились то больше, то меньше, а пустая зала помещения в одно мгновение заполнилась людьми, которые о чём-то говорили и говорили... Когда Верикс прислушался, он понял, что не о чём-то, а о ком-то. О нём самом. Руки непроизвольно задрожали, и экзис допустил, возможно, худшую ошибку, какую только мог допустить в этой ситуации. Посмотрел вверх. Аэнору будто окружило мистическое свечение. Библиотека погрузилась во мрак, превратившись в омут с шепчущимися бесами, и только юный господин был единственной звездой во мгле. Верикс завороженно глядел вверх, будто пред ним открылись врата в Рай, но тут же его скрутило от невыносимой боли в горле и лёгких. Тоненькие стебельки безжалостно взрезали плоть, заполоняли собой кровяные сосуды, препятствуя распространению крови и лимфы по организму, из-за чего Верикс побледнел, а в некоторых местах даже начала проглядываться венозная синева. От недостатка кислорода мозг породил ещё больше иллюзий. Лестница стала бесконечной и светящейся, вместо перекладин на ней появились ступеньки. Вот, у Аэнору выросли крылья, и тот обернулся к стоящему внизу, одарив того ласковым взглядом. Верикс потянулся руками к ангелу, и тот пошёл к нему навстречу. Расстояние между ними значительно сократилось, Верикс, словно слепой котенок, стремился к теплу. Но внезапно прогремел гром, и крылья рассыпались в множество цветочков сирени. Взгляд Аэнору не выражал ничего, кроме крайнего омерзения. Верикс почувствовал, будто падает в бездну. Он сбился со счёту, как долго летел. Может быть, несколько столетий, а может, и всего долю секунды, но когда он упал, удар головой стряхнул с него мучительный сон. Предметы всё ещё шевелились, но по крайней мере, Верикс мог понять, что находится во всё той же библиотеке. За окном солнечный день, случайно залетевший в помещение шмель бьётся о стекло, рассеивая остатки голосов своим жужжанием. Верикс приподнял голову и увидел, что лестница валяется на полу, а бывший ангел встаёт, потирая ушибленную спину. – Верикс, какого чёрта это сейчас было!? Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, но мне и в голову не приходило, что настолько. Аэнору окинул взглядом бледнющее лицо Верикса. – Если ты нездоров, то тебе самое место в постели, а не среди людей. К горлу Верикса подкатило целое соцветие. Ещё немного, и он выблюет его прямо на глазах Аэнору. – Х... Х.. – знахарь хотел ответить, но воздух не выходил из лёгких. Он почувствовал, что его тошнит, поэтому вместо ответа встал и выпрыгнул в окно. До двери было далеко, да и Аэнору мог последовать за ним. Верикс упал в кусты камелий и мысленно поблагодарил бога за это. Они прекрасно его скрывали, а от удара о мягкую почву из лёгких выбило застрявший комок. Ранее из него вылетали только лепестки или отдельные цветочки. Пушистый шарик был новинкой. В горле оставались неприятные ощущения, но по крайней мере, Верикс смог сделать полноценный вдох. И тут же снова закашлялся. Нужно было спешить. Засунув сирень в карман, Верикс встал, пошатываясь, и рванул в сторону города. Там он сможет привести себя в порядок и купить ортофосфорной кислоты, чтобы потравить цветы. Это средство он придумал сам, правда, у метода был один маленький недостаток: кислота разъедает не только цветы, но и плоть. Зато после процедуры он мог спокойного дышать в течение пары часов, терпя при этом ужасное жжение в горле и органах. *** Закат. Веет вечерней прохладой. Верикс сидит на крыше одного из зданий и наблюдает за людьми внизу, думая о жизни, будущем и о Аэнору. Как бы он ни пытался, а достичь своей цели – мести – он не сможет. Не успеет до смерти. Он перебрал в голове все возможные варианты, но они требовали слишком много времени. Аэнору не любит его. В теории не может любить. Да и как вообще можно любить такого, как Верикс? Странного, бледного... Подозрительного, с вечной ухмылкой и сомнительными мотивами. Аэнору больше подошла бы знатная, умная и красивая девушка, которая будет о нём заботиться вместо Элис и всячески поддерживать. Верикс горько усмехнулся и достал флягу с кислотой из кармана, потому что почувствовал шевеление маленьких бутончиков в горле. Вкус ортофосфорной кислоты даже начал ему нравиться. Он пил её вместо алкоголя. Физическая боль помогает заглушить звон раны в сердце. Верикс не заметил, как заснул прямо на крыше. Ему приснился странный сон. Мир там был совершенно не похож на наш: туда-сюда носятся по чёрным тропам блестящие штуки, похожие на жуков; всюду большие здания, некоторые из них, кажется, упираются в небо, а их основания светятся неоновыми буквами, с одной стороны доносится запах свежей выпечки — с другой аромат жареного мяса. Когда Верикс поворачивается, то видит странно одетого Аэнору с наушником в одном ухе – откуда-то он знает это слово. Юный господин мягко смеётся и тянет его за руку в сторону кондитерской лавки. Когда они выбирают себе слойку из рисовой муки, Верикс вынимает плоскую пластинку из кармана, а затем прикладывает к аппарату, и тот пищит. Слойка оказалась сделана качественно – не пожалели начинки, рисовая оболочка туго натянута. Когда Энору надкусил её, немного вишнёвого джема брызнуло на щёку. – Тц! – говорит Верикс – Как небрежно~. Он стоит к Энору почти вплотную, а так как они примерно одного роста, ему не составляет труда приблизиться к лицу своего спутника и слизать джем. Как только Верикс одаривает Энору хитрым и довольным взглядом, тот тушуется и прячет лицо в воротник, отчитывая знахаря за бескультурность. Их занесло в парк. Верикс играет какую-то песню на гитаре и подпевает. Энору говорит, что он неплохо владеет инструментом. Внутри разливается тепло. Через несколько минут они уже медленно целуются, и Вериксу даже неловко отвечают. А потом небо становится ядрёно-зеленым, до боли в глазах, Свет луны превращается в верхушку сигнальной башни, и её луч падает на двух молодых людей. Верикс почти ослеп от такого. Хотя стоп... Двух? Нет, Верикс совсем один лежит на скамейке, словно бомж, которому негде ночевать. Погодите... На какой скамейке? Он же на крыше... Вот, внизу люди спешат на работу, а ослепивший его луч никакой не фонарь башни, а простое солнце, только что выглянувшее из-за горизонта. Верикс приподнялся на локтях. От сна на жёсткой черепице всё тело ломило. Вернулось и жжение в горле. Впервые за месяц он спал всю ночь, ни разу не просыпаясь от кашля. Все благодаря кислоте... Однако одно лечишь – другое калечишь. Верикс сглотнул слюну, и она прокатилась по горлу, как осколки битого стекла. Он поморщился. Вряд ли в ближайшее время сможет есть или пить. Знахарь размял тело и пожелал сам себе доброго утра, проверяя, на месте ли голос, и обрадовался, потому что говорить он мог. Он старался забыть о только что увиденном сне. Хотя ему всё равно было до боли обидно от того, что это всего лишь плод его больной фантазии.