Всё, что мне надо

Что нужно для счастья? Многое? Точно нет. Нам вполне может хватать обычного внимания, нахождения рядом любимого человека, кому-то — деньги, а кому-то — прикосновений. Всё, что угодно нашей душе, духовное или материальное — нет никакой разницы, ведь это приносит нам радость и счастье. У каждого своё счастье. У каждого свои мечты. Они иногда не сбываются, а порой и вовсе не возможны.

***

Мастер молнии долго не мог отойти от тех случившихся вещей: джинн-пират Надакхан, корабль «Злосчатье», побои. Да, время отмоталось, но он всё помнил и лишь делал вид, что всё хорошо. Было тошнотворно вспоминать, как его избивали, едва не сбросили за борт, лишили сил с помощью местикамня, а самое страшное — изнасилование. Джей и подумать о таком не мог. Чтобы выпытать желание, этот грёбаный джинн решил его насильно взять, надеясь сорвать с его губ заветные слова. А потом… джинн просто швырнул его обратно в клетку, подошёл, исцелил все синяки и с мерзкой усмешкой удалился, пообещав, что это будет повторяться снова и снова, пока он не скажет заветные слова. Парень потом всю ночь плакал, ему было мерзко, отвратно от самого себя. Он был унижен так сильно, как только мог. Вспоминая все эти боли, которые ему нанёс Надакхан, ему хотелось плакать ещё сильнее. Весь этот процесс он стонал от боли, а руки сжимал до крови, чтобы не ляпнуть чего. Парень никогда бы не подумал, что с ним может такое случиться, да и потерять девственность так болезненно. Но, к счастью, выбираясь из клетки, он продолжал тихо ползать туда, куда бы пираты не сунулись ни за что. Комната, где позволено быть только самому Надакхану, но для джинна она была бесполезна, поэтому тот бывал там редко. Спасибо Коулу за то, что тот его там нашёл. Джей был на седьмом небе от счастья. Он мысленно благодарил их всех: проблем натворил он, а разгребали все. После этого ему было стыдно смотреть в глаза своих друзей, хоть те этого уже и не вспомнят. Вроде бы они с Нией теперь вместе, вроде бы она его любит, но на душе всё равно тяжело. Ему чего-то так не хватало. А именно — сбросить весь этот груз. По ночам он тихо проходил через комнаты и выходил на улицу, заходил за ворота и садился на ступени. Ему было плевать на холод, он просто не мог находиться среди друзей. Ему было очень стыдно… Он плакал, долго плакал. По его щекам безостановочно катились слёзы, оставляя за собой красные дорожки. В горле был ком, из-за чего парень открывал рот в немом крике. Зато никто не слышал его. С большой силой по сердцу проходили именно те воспоминания об изнасиловании. Опять по его телу пронеслась дрожь, стоило только представить. Вроде бы успокоившись, он направился обратно в монастырь, к своей комнате. Стоило ему открыть ворота в монастырь, как перед ним предстал юноша с угольными волосами. Оказывается, тот услышал плач и решил проверить, откуда звук. Он прошёл через кухню, вышел за дверь монастыря, и за воротами послышались громкие всхлипы. Он, как и Джей, был не меньше удивлён их встрече. Брюнет думал, что это точно кто-то другой, но никак не он. Весёлое и столь радостное чудо сейчас находилось перед ним. У него было такое красное лицо от слёз и натирания руками. И глаза… были столь грустными, в которых читалась только боль, и такие же красные, как и личико. Джей стыдливо отвёл лицо в сторону и от этого начал плакать ещё сильнее. Он весь дрожал. Теперь ему было и страшно, и стыдно, что его лучший друг увидел его в таком состоянии. — Джей? — окликнул того, но тот не повернулся. — Джей, что случилось? Поверь, я никому ничего не расскажу, — он выставил свои руки вперёд. Джей тихо повернулся в его сторону, но также не смотрел в его лицо. Он быстро упал в чужие объятия, ближе прижимаясь к его телу. От резкого изменения температуры его вновь проняла дрожь. Коул же смотрел на него с жалостью, он не знал причины таких эмоций, но ему очень хотелось тому помочь. Чтобы успокоить, он начал гладить его по голове и шептать, что всё будет хорошо, что они всё решат, главное, чтобы он не плакал. В этих же объятиях они добрались до комнаты, и Коул уселся на кровати вместе с другом. Когда брюнет хотел немного личного пространства и попытался немного отодвинуться, Джей вжался в него лишь сильнее; не хотелось отпускать его. — Джей… ты не скажешь, что случилось? — и с надеждой в глазах посмотрел на друга. Никаких действий. Джей всё так же прижимался к брюнету. Потом поняв, что он переходит все границы, резко отцепился, чем немного испугал товарища. Тот со страхом смотрел в глаза другу, его зрачки буквально стали трястись. Коула это не на шутку испугало, и сам прижал к себе друга вновь. — Ну тише, успокойся, — говорил он, поглаживая чужую голову. Когда он посмотрел на друга и понял, что тот всё-таки успокоился, он решил положить того на подушку и накинуть одеялом. Джей сразу скрутился под ним, прижимая ближе к себе. Страх спадал, и он повернулся к Коулу. — Прости, если я тебя напугал и причинил дискомфорт, я… я, — Джей не знал, что сказать. Мысли в голове путались, из-за чего он не мог с ними разобраться. Понимая, как тот жалко выглядит, он вновь залился слезами. Коул опять не знал, что делать; навряд ли сейчас подойдут обнимашки. Так думал брюнет, пока его не опрокинули на кровать. Незаметно для себя он начал гладить рыжика по щеке, чтобы успокоить. — Ты мне не причинил дискомфорта, — начал Коул, — я просто хочу знать, как тебе помочь, а ещё, что всё-таки случилось? — Он опять посмотрел в расстроенные глаза. — Я… я, — Не мог начать Джей и решил это начать издалека. — Я так виноват перед вами, если бы не я, этого не произошло… — он буквально начал бредить, не останавливаясь ни на секунду. Он говорил обо всём: что произошло, а те этого не помнят, что был за враг, откуда тот взялся, про желания, что их нельзя говорить, как всех начали обманывать, забирая души в меч, всё… Всё, что у него скопилось на душе. Коул слушал, ведь он не помнил этого и слушал это внимательно. Потом он вошёл в ужас, его глаза широко распахнулись в ярости. Джей начал детально рассказывать про издевательства на корабле и изнасилование. Чем больше тот говорил, тем больше слёз лилось из его глаз. Пижамная майка брюнета сильно промокла, но сейчас его это вообще не волновало, кроме друга. Когда тот затих, сняв весь груз с плеч, он почувствовал как утомился. Он так много говорил, что даже рта открыть не мог. Но всё же, осилив себя, он посмотрел на Коула. — Прошу, сохрани это, — он приложил пальчик ко рту Коула. — Я… просто не могу, это сложно для меня, а вы не помните, потому что я так загадал последнее желание, — с каждым словом он говорил всё тише и тише, — спасибо, спасибо, что выслушал меня. Мне уже куда легче, — на его лице появилась краткая улыбка, — ты лучший… Я не представляю, что бы я без тебя делал, спасибо… Коул уже и сам плакал; это было так непривычно. Джей раньше никогда не видел, чтобы тот плакал. Брюнет крепко сжал рыжего парня, обмотал в одеяльце и крепче обнял. Он прочувствовал всю эту боль, что и Джей. — Никому, — подставил пальчик к чужим губам. — Никому, — тоже самое действие повторил и рыжик. Они уснули в обнимку. Коул навсегда сохранит этот секрет. Он стал третьим человеком, знающим это, но знал он уже гораздо больше, чем следовало.