A Year and a Day/Год и Один День

       19 августа       Болгария проиграла свой четвертый матч со счетом 230: 210 и выбыла из борьбы за кубок. Гермионе было жаль Скорпиуса, он выглядел таким же расстроенным, как и Виктор, но она также сожалела, что у нее с собой не было фотоаппарата, они оба так драматично обхватили головы руками, прислонившись к перилам, что из этого мог бы получиться прекрасный снимок. Стоя вот так, бок о бок, они выглядели довольно очаровательно. Атмосфера в семейной ложе была мрачная. Несмотря на то, что Гермиона не была фанаткой квиддича, ей тоже было очень обидно за команду.       Однако упадническое настроение длилось недолго. Елена Драганова, искательница команды, подлетела к ним и сказала Виктору что-то, что смогло приободрить его. Спортсменка не выглядела слишком расстроенной, скорее взволнованной, а Гермиона внимательно наблюдала за Виктором и Скорпиусом, пока работала над демонтажем прототипа. Виктор похлопал мальчика по плечу и жестом пригласил его вернуться в ложу. Гермиона улыбнулась, наблюдая, как он поднимается по лестнице туда, где их ждал Малфой.       Драко раскрыл объятия, и Скорпиус уныло привалился к нему. Отец, казалось, успокаивал его, что-то шепча на ухо, пока обнимал. И вид такого Малфоя творил с ней что-то странное. Гермиона не до конца понимала что именно, но, черт возьми, что-то было, и она не знала, хочет ли она вообще это выяснять. Это было чувство, схожее с тем, которое она испытала накануне, когда Малфой держал на руках Мину. То, как он вальяжно тогда расселся в кресле, держа на руках малышку, расслабленно улыбаясь и отвечая на ее лепет, как будто они вели беседу…. это было…       Гермиона отогнала эти мысли прочь. Ей совершенно не стоило загонять себя в ловушку. Она вернулась к прототипу и изо всех сил старалась не обращать внимания на то, как жар поднимается по ее шее к щекам. Она не была готова принять какие-либо выводы о Малфое, вообще никакие. Кроме того, сейчас было совершенно неподходящее для этого время, они постоянно находились рядом со Скорпиусом, и ей не нужно было портить себе настроение, пытаясь выяснить, что именно происходит с ней в присутствии Малфоя. С этим она разберется позже.       — Мы встретим команду как положено, — Виктор выкрикнул это, перекрывая ропот в семейной ложе. Он ухмылялся, оглядывая всех присутствующих, как будто внезапно перестал беспокоиться из-за того, что его команда выбыла из турнира. — Мы проиграли. Все в порядке. Такое случается, — он протянул руку и похлопал Скорпиуса по спине. — Но мы благодарим друзей и семью за поддержку! Мы празднуем сегодня вечером то, как сильно мы старались и как яростно вы за нас болели! — Виктор взволнованно поднял руки. — Итак, мы все идем праздновать! — по толпе прокатился гул возбуждения, и Гермиона улыбнулась, глядя на друга и снимая прототип с перил, к которым он был прикреплен с помощью чар.       — Герминни, ты и твой дракон идете с нами, — крикнул Виктор. Гермиона подавила желание скорчить гримасу: ей нужно было обработать много данных, и она хотела посмотреть, как все функционирует и записывается на деле. Она хотела сделать это еще прошлой ночью, но так и не успела.       — Я просто хотела…       — Нет, нет, Герминни! — услышав громкий оклик, она обернулась и увидела, что Виктор смотрит на нее предупреждающим взглядом. — Убедись, что она придет, — он хлопнул Малфоя по спине, и тот кивнул в ответ.       Гермиона чуть не заскулила, глядя на прототип в своих руках. Она хотела поковыряться в нем, все проверить и протестировать функциональность. Ей хотелось сесть и посмотреть что работает, а что нет, что можно исправить, а от чего стоит полностью избавиться. Пока она размышляла над этим, Малфой вырвал устройство у нее из рук, она тут же потянулась за ним, но он успел спрятать его за спину, а другой рукой обвил ее талию. Ее щеки сразу же вспыхнули, когда он наклонился к ней.       — Нет, дорогая, — это было сказано с явным весельем.       Гермиона нахмурилась.       — Я просто хотела взглянуть на…       Малфой склонил голову ближе, его серые глаза прожигали ее.       — Дорогая, я сказал нет, — его голос был низким и до неприличия возбуждающим. Она подавила дрожь в теле, потому что в данный момент ее мурашки были совершенно неуместны.       — Мы можем посмотреть на запись позже, Гермиона. Я тоже хочу ее увидеть, но тренер Крам просит, чтобы мы пошли с ним, — Скорпиус улыбнулся, а Гермиона едва смогла отвести взгляд от Малфоя, как будто его глаза крепко удерживали ее внимание на себе.       — Я верну его, но не сейчас, — уточнил он. — А теперь, пошли, — Малфой прижал руку к ее пояснице, и Гермиона поняла, что на самом деле у нее не было выбора, поэтому пошла в ногу с ним. Они плелись в хвосте группы, направляясь вслед за командой.       — Сегодня они играли хорошо, — Скорпиус произнес это спокойно, но Гермиона все равно услышала легкое разочарование в его голосе. Она не могла винить его. Было очень жаль, что на самом первом Чемпионате Мира, на который он приехал, любимая команда не дошла до финала.       — Да. Они старались изо всех сил, — на самом деле она не так уж много знала о квиддиче, но знала достаточно о болгарской команде, они всегда прилагали максимум усилий.       — Загонщики из Марокко и правда были хороши, — комплимент, казалось, вырвался у Скорпиуса неохотно, и Гермиона сдержала улыбку. — Они выбили трех игроков из игры.       — Да, я видела, — она хотела просмотреть прототипы, чтобы увидеть, насколько хорошо были засняты эти кадры. Ее пальцы дрогнули, и она попыталась разглядеть, куда Малфой его спрятал. — Но Болгария старалась изо всех сил, — она снова взглянула на Скорпиуса, пытаясь подавить желание обыскать Малфоя в поисках прототипа, чтобы когда все соберутся, сесть тихонько где-нибудь в уголке и проверить запись.       Впереди оставалось еще несколько игр, поэтому трибуны были переполнены. Гермионе не очень нравилось проходить мимо толпы, она не любила давку. Волшебница понимала, что во многом это было связано с травмой, полученной во время войны, когда в людных местах могли скрываться опасные враги, но она также знала, что ей нужно привыкать к этому. Война закончилась, и закончилась уже давно, несмотря на то, что в ее душе остались некоторые шрамы.       Рука Малфоя чуть крепче прижалась к ее спине, и Гермиона повернула на него голову, но он продолжал смотреть вперед, отстраненно оглядывая толпу. Она почувствовала, как он напрягся. Он что-то заметил, она была абсолютно уверена в этом, просто не знала, что именно его встревожило. Гермиона старалась не задумываться о том, как ей удалось это понять, когда она успела изучить его язык тела, и почему она так чутко реагировала на его прикосновения. В данный момент не стоило открывать эту банку с флоббер-червями.       — Малфой, — кто-то коротко и отрывисто позвал его, но Драко, не останавливаясь, еще сильнее прижал руку к спине Гермионы.       — Флинт, — резко и холодно отозвался он, продолжая вести Гермиону и Скорпиуса вперед, мимо мужчины.       — За вами не угнаться, — Флинт зашагал рядом с ней, и Гермиона инстинктивно прижалась к Малфою. Во Флинте было что-то отталкивающее, она готова была поспорить на что угодно, что волшебник все еще придерживался глубоко укоренившихся в высшем обществе убеждений о ее неполноценности из-за ее происхождения.       — Да, потому что нас ждут на мероприятии, Флинт, — Малфой переместил руку с ее спины на бедро и притянул ближе к себе, переводя взгляд на мужчину. — На которое, я уверен, тебя не приглашали, — слова прозвучали враждебно. Гермиона моргнула, но едва могла сосредоточиться на чем-либо, кроме сильного тела, к которому она была плотно прижата. Днем ранее он сделал то же самое, и это был один из первых случаев, когда он притянул ее к себе после празднования их свадьбы. Ее нервы, казалось, начинали отбивать чечетку от его прикосновений, вынося ее влечение на передний план.       — Такой враждебный, Малфой, — Флинт слегка усмехнулся, и она почувствовала, что волшебник смотрит на нее. Она постаралась сохранить нейтральное выражение лица и чуть вздернула подбородок. Она не собиралась проседать под пристальным взглядом этого мужчины. Ни у кого никогда не было такой власти над ней, и она не позволит этому случиться и впредь. — Я просто поддерживаю дружескую беседу, — эта реплика заставила Малфоя резко остановиться. Гермиона быстро взглянула на Скорпиуса, тот нахмурился, глядя на своего отца.       — Дорогая, — тихо произнес Драко, поворачиваясь к ней. Она подняла на него глаза, а он немного наклонился вперед, его пристальный взгляд удерживал ее в плену. — Будь добра, отведи Скорпиуса к Краму, — он наклонился еще немного, его губы слегка коснулись ее скул, прежде чем он обхватил ее бедра обеими руками и отодвинул от Флинта. Она бы запротестовала, если бы не чувствовала, что это было защитное действие с его стороны, что Малфой встал между ней и кем-то, кого считал угрозой.       Гермиона проигнорировала бабочек у себя в животе, улыбнулась Скорпиусу и протянула ему руку.       — Давай, дружок. Пошли, — Скорпиус выглядел обеспокоенным. Он оглянулся на своего отца, но все же взял ее за руку. — Твой отец просто встретил старого приятеля. А мы не хотим опоздать на празднование, — Гермиона произнесла это беззаботным тоном и пошла со Скорпиусом сквозь толпу, следуя в хвосте группы.       — Мне не нравится этот человек, — через пару мгновений внезапно сказал Скорпиус.       Гермиона чуть не сбилась с шага и удивленно моргнула.       — Почему? — она говорила намеренно непринужденным тоном, но выражение лица Скорпиуса оставалось серьезным, когда он поднял на нее свои серые глаза.       — Мне не нравится, как он на тебя смотрел, — он сказал это так серьезно, что Гермиона не совсем знала, как на это реагировать.       — О? — пискнула она и прочистила горло. — Ну, некоторые люди смотрят так на меня из-за войны и моего происхождения. Мы не можем контролировать то, во что другие люди верят, но я не позволяю их отношению влиять на меня, — она слегка сжала его ладонь, пытаясь заверить мальчика, что с ней все в порядке. Она действительно не хотела, чтоб он волновался за нее, и то, что думал о ней Флинт, правда не имело для нее значения.       — Все равно мне это не понравилось, — Скорпиус подчеркнул свои слова пристальным взглядом, и она улыбнулась ему.       — Все в порядке. Я просто не придаю никакого значения мнению недалеких людей, — легко произнесла она и заметила в толпе Крама. — А вот и Виктор! — она указала в сторону мужчины и понадеялась, что этого будет достаточно, чтобы отвлечь Скорпиуса. Ей действительно не хотелось быть той, кто обсуждал бы с мальчиком вопрос чистоты крови и всего остального чистокровного дерьма. Это была не ее прерогатива, поэтому она предпочла оставить это Малфою.       — Герминни! — Виктор заметил ее в толпе и помахал рукой.       — Видишь? Он зовет нас к себе, — Гермиона помахала Виктору в ответ и ускорила шаг, Скорпиус последовал за ней, все еще крепко держа ее за руку.       — Скорпус! — Виктор улыбнулся ему. Он многое сделал для того, чтобы Чемпионат Мира стал особенным для мальчика, вплоть до того, что позволил ему присутствовать на тренерской площадке во время нескольких игр, и Гермиона была очень благодарна за это другу. — Драко! — Виктор посмотрел ей за спину, и Гермиона почувствовала тепло знакомой руки, прижатой к ее спине.       — Крам, — голос Малфоя был спокоен и ровен, в нем не было никаких посторонних интонаций, когда он пошел в ногу с ней по последнему отрезку пути через толпу к краю площадки, где их ждала большая группа.       — Идемте, мы устроимся вон там, — Виктор махнул им рукой, и Малфой двинулся вперед. Его рука сильнее прижалась к ее спине, а его размашистый шаг заставил ее идти чуть быстрее. Они последовали за Виктором и вышли к большой палатке на площадке с небольшим тренировочным полем для квиддича. — Скорпус, идем, познакомишься с командой! — Виктор жестом подозвал Скорпиуса, и тот просиял, взглянув на Гермиону.       — Держи, — Гермиона схватила свою расшитую бисером сумочку и, порывшись внутри, достала маркер и протянула ему. — Ты можешь попросить их подписать твою мантию ловца.       Скорпиус отпустил ее руку и схватил маркер, снова лучезарно улыбаясь ей.       — Я сейчас вернусь! — он бросился к Виктору, а Гермиона, улыбаясь, наблюдала, как тот обнял Скорпиуса за плечи и повел его к членам команды.       — Чего хотел Флинт? — рука Малфоя на ее спине дернулась, когда она не смогла удержаться от вопроса.       — Это касается работы, — его вежливый ответ заставил ее в упор посмотреть на него.       — Я не глупа. Ты не был рад его видеть. Я большая девочка, ты можешь мне рассказать, — у нее было сильное предчувствие, что это было как-то связано с ней и, более чем вероятно, с их браком.       — Он хотел извиниться перед тобой. Я сказал ему «нет».       Такого ответа она не ожидала. Гермиона уставилась на него, не понимая о чем он говорит.       — Что?       Малфой медленно и лениво скользнул взглядом по ее лицу.       — На нашей свадьбе он назвал тебя моей любовницей, сказал, что мне не следовало жениться на тебе, и указал на твой статус крови. А теперь он заявил, что хотел бы извиниться, но я знаю Флинта, это не было бы искреннее извинение. И более чем вероятно, он хотел остаться с тобой наедине, чтобы попробовать подкатить к тебе. Поэтому я сказал ему «нет», — он отвел взгляд в сторону, и Гермиона на мгновение закрыла глаза.       — Подкатить ко мне? — Гермиона сжала губы, чтобы не разразиться истерическим смехом. Она открыла глаза и снова посмотрела на него. — Маркус Флинт? — взрослый мужчина, который ненавидел магглорожденных, попытался бы заигрывать с ней? Ей хотелось рассмеяться, настолько абсурдно это звучало.       — Да. У него есть привычка приставать к хорошеньким ведьмам. Уверен, это сильно расстраивает его жену, но, с другой стороны, она вышла за него замуж ради доступа к его хранилищу, а не по большой любви, так что, возможно, между ними существует соглашение, о котором я предпочитаю не думать, — этот тягучий тон его голоса обволакивал ее со всех сторон. Гермиона спрятала улыбку за ладонью и подавила смешок.       — Ты сказал «нет», потому что испугался, что я поддамся его обаянию? — ее голос слегка дрожал, пока она изо всех сил сдерживала смех. Малфой бросил на нее такой обиженный взгляд, что она ничего не смогла с собой поделать и все же расхохоталась.       — Грейнджер, — его голос прозвучал резко, и она, борясь со смехом, фыркнула, но рассмеялась снова. — Грейнджер, — его пальцы впились ей в спину, и у нее заболел живот от истерики. Девушка вытерла щеки и, хихикая, посмотрела на него. В его глазах бушевал шторм, когда плавным движением он притянул ее к себе, чтобы прижать к своей груди. Он опустил голову и смех Гермионы тут же стих, она задержала дыхание от того, насколько близко он стоял, как нависал над ней и насколько близко их лица были друг к другу. Она задрожала от ощущения того, как он прижимался к ней своим крепким телом, так сильно ей это нравилось. — Как будто ты когда-нибудь трахнула бы его, вместо меня, — он приблизил свое лицо еще ближе, его дыхание коснулось ее губ. — Никогда больше так меня не оскорбляй, — он резко отпустил ее и ушел, оставив Гермиону пошатываться на месте.       — Гребаный придурок! — она прошипела это себе под нос, прижимая руку к груди, ощущая как сильно колотилось сердце под ее ладонью. Это было… это было слишком напряженно, но у нее не было времени осмыслить этот момент, так как к ней подбежал Скорпиус с квоффлом в руках.       — Команда подарила мне игровой квоффл! Они все подписали его! — выкрикнул он, взволнованно глядя на нее. Гермиона отодвинула все проблемы, которые у нее были с Малфоем, в сторону, и улыбнулась ему. — Посмотри! — она взглянула на мяч. — Я должен рассказать папе! — он повернулся и бросился к своему отцу, а Гермиона скрестила руки на груди.       Ей действительно нужно было взять себя в руки.                     

***

      На улице было почти темно, и к тому времени, когда Гермиона смогла сесть, команда развела довольно большой костер рядом с палаткой.       Она устала. За эти дни она просидела столько часов на играх, контактировала со стольким количеством людей, знакомых и посторонних, что теперь чувствовала себя истощенной. Вот почему, когда Скорпиус подошел к ней с прототипами в руках, она обрела второе дыхание.       Гермиона подвинулась на скамейке, чтобы он мог сесть рядом, и они начали возиться со своими приборами.       — Изображение становится размытым, когда ты увеличиваешь масштаб больше, чем в пять раз, — Скорпиус указал на экран, где на паузе был зафиксирован финт, который совершили двое ловцов, в попытке поймать снитч.       — Я вижу, — он был прав, кадр был зернистым и сильно размытым. Она записала этот факт в свой блокнот. Они разложили перед собой все четыре записи, по одной из каждой игры. — Я могла бы проверить, сможет ли заклинание четкости исправить ситуацию с пятым уровнем. Возможно, потребуется увеличивать силу заклинания на каждый последующий уровень масштабирования, но думаю, мы с этим справимся, — ее мысли уже крутились вокруг того, как они могли бы использовать эти знания, и как она могла бы модифицировать деревянную раму и стекло так, чтобы они были в силах удержать эти чары.       Скорпиус кивнул и провел пальцем по нижней части стекла, медленно перематывая видео вперед.       — Оно немного перескакивает, — он отдернул палец, и Гермиона увидела небольшой скачок во времени и негромко хмыкнула.       — Значит у нас также есть проблема с целостностью картинки. Мне нужно будет перепроверить все, чтобы понять, откуда исходят помехи, — иногда дело бывало в том, что разные заклинания просто странным образом взаимодействовали друг с другом, вызывая скачки. Но это было достаточно легко исправить, нужно было просто найти те из них, которые вызывали проблему.       Скорпиус уменьшил масштаб, а затем ткнул на изображение искательницы Болгарии, и после нажал на кнопку на воспроизведение записи. Гермиона наклонилась, ее голова оказалась рядом с его, когда она посмотрела на экран. Фокусировка на Дрогановой слегка запаздывала, и Гермиона нахмурилась.       — Оно не следует за ней так как надо, — в голосе Скорпиуса звучало разочарование, а Гермиона быстро записала проблему в свой блокнот.       — Ты прав, это означает, что нам нужно увеличить мощность фокусировки на следующем прототипе, — она проследила еще немного за изображением, прежде чем указать на экран. — Можешь уменьшить масштаб? — Скорпиус кивнул и уменьшил его еще на один уровень, и фокус начал работать должным образом. — Хорошо, какой это уровень?       — Четвертый, — Скорпиус пристально смотрел на экран, следуя за Еленой, которая извивалась и поворачивалась на лету, пока ее мантия развевалась позади нее.       — Итак, фокусировка на игроке работает до четвертого уровня включительно, значит нам нужно настроить его лучше для уровней с пятого по десятый, — она сделала пометку в своем блокноте и снова посмотрела на экран. — Позволь мне просто, — она протянула руку и постепенно увеличила изображение до упора. Экран все еще отслеживал движение за Еленой, но плохо. — Я бы сказала, что для следующего прототипа нам не нужно вводить функцию отслеживания раньше четвертого уровня, — она взглянула на Скорпиуса. — А ты как думаешь?       — Да, без увеличения картинки там, на самом деле, нет смысла ничего отслеживать, — Скорпиус улыбнулся ей, и она кивнула.       — Это в точности мои мысли, — она снова увеличила изображение и наклонила голову, переходя на самый высокий уровень. Гермиона поняла, что даже если бы изображение не было таким размытым, от него все равно не было бы никакого толку, потому что зум был слишком сильный, а в этом не было необходимости. — Хорошо, я думаю, мы можем убрать масштаб десятого уровня, — она наклонила голову. Изображение все еще было увеличено слишком сильно: концы метлы были обрезаны, как и ступни и голова искательницы. — И девятый уровень тоже лишний, — она записала это, и Скорпиус тихонько вздохнул. — Что не так? — она обеспокоенно посмотрела на него, когда он поднял прототип.       — Я просто думал, что он будет работать лучше, — Скорпиус поднял на нее глаза, и ее улыбка смягчилась, она протянула руку и убрала прядь волос с его лица.       — Он чудесно работает, — мальчик выглядел таким удивленным из-за ее слов, переводя взгляд с нее на прототип. — Честно говоря, он работает намного лучше, чем я рассчитывала, — Гермиона постучала по раме. — Это наш первый прототип, а с ними всегда возникают проблемы. Но это позволяет нам узнать, что работает, а что нет, что вызывает проблемы, а что просто не нужно в работе. Да, здесь есть проблемы, но не очень большие, — она наблюдала, как он нахмурился, уставившись на экран с размытым изображением.       — Итак, ты… хотела, чтобы возникли проблемы? — он поднял на нее глаза, и Гермиона с улыбкой покачала головой.       — Нет, я знала, что они возникнут. Я ожидала их, — она заерзала на своем месте, глядя на него сверху вниз. — Первый прототип всегда бывает худшим из всех. У тебя никогда не получится сделать что-то идеально с первого раза. Требуется практика, доработки, терпение и острый глаз, чтобы убедиться, что конечный продукт будет идеален или настолько близок к совершенству, насколько это допустимо в рамках возможностей магии, — для нее самой это когда-то стало тяжелым уроком. С детства она привыкла всегда все делать идеально. С тех пор, как ей вручили письмо из Хогвартса, она хотела научиться быть ведьмой, хотела быть идеальной во всем, словно это могло компенсировать то, что она родилась не в волшебном мире, который зачастую был против того, что она вообще родилась.       — Создание чего-то нового — это практика неудач, но этот опыт никогда не бывает по-настоящему неудачным. Мы просто учимся тому, как что-то делать правильно, а что-то не делать вообще, — она постучала по краю рамки, прежде чем забрать прототип у него из рук, убрав в сторону, а затем отдала ему свой блокнот для заметок. — Мы с тобой выяснили, что нам не нужны все десять уровней масштабирования, мы узнали, что в фиксации на точке ниже четвертого уровня нет необходимости, мы узнали, что рисовать на экране нет смысла пока идет видео, поэтому стоит использовать эту функцию только на снимках, — она постучала ручкой по каждому пункту в своем блокноте. — Мы узнали, что сенсорный экран выдает гораздо больше ошибок, чем прототипы со стилусом и ползунками, а это означает, что мы пока не обладаем магическими возможностями для создания чего-то настолько сложного, как сенсорные планшеты, чтобы запускать их в производство.       Эти прототипы многое нам показали и дали четкое представление о том, с чего стоит начать, — она взглянула на Скорпиуса. — Мы не потерпели неудачу, мы создали себе очень хорошую базу для работы. Это то, что нам нужно сейчас. Иногда ты создаешь прототип, но он не работает вообще, и тебе приходится возвращаться к доске с формулами, — она протянула руку и взяла два прототипа с механическими функциями. — Мы узнали, что можем основывать все будущие прототипы на этих двух, больше склоняясь к этому, — она подняла чуть более тяжелый планшет, в котором они использовали больше механики. — То, что у нас есть сейчас — это очень хорошее начало для основы, которую мы можем постепенно совершенствовать. Возможно, нам даже не понадобится изготовление пяти пробных прототипов, чтобы сделать это правильно, — учитывая, как все работало уже сейчас, она была бы удивлена, если бы им понадобилось создать такое количество пробных экземпляров. Их исследовательская база, а затем и прототипы были прочными, очень прочными, существовали лишь мелкие проблемы. Это был лучший исход, на который она могла надеяться.       — Значит, это была просто тренировка? — Скорпиус указал на четыре прототипа, и Гермиона кивнула. — Ой. В этом есть смысл.       Она улыбнулась, снова ставя планшеты на стол.       — И чем больше проблем мы обнаружим сейчас, тем лучше. Так что давай продолжим. Я хочу, чтобы ты изо всех сил старался найти то, что работает неправильно, — Скорпиус ухмыльнулся ей и кивнул, взяв тот прототип, который, по ее словам, был наиболее достойным, и включил запись.       Они сидели, склонившись над столом, и заполнили еще две страницы ее блокнота, пока к ним не подошел Гарри.       — Миона! Мы с Джин собираемся полетать, хотите присоединиться? — Гарри поднял свою метлу, и она тут же покачала головой. Последнее, что она хотела сделать — это отправиться в полет. Но его оклик позволил ей понять, что приближается ночь. Небо было черным и единственный свет исходил от ее палочки и от зарева костра. — Ладно, как хочешь, — Гарри ушел, оставив Гермиону и Скорпиуса наедине.       Мальчик широко зевнул, на что Гермиона мягко улыбнулась.       — Я думаю, нам пора собираться, приятель, — было уже поздно, и сама Гермиона начинала уставать.       Скорпиус даже не стал спорить и просто кивнул.       — Мы можем поработать над этим завтра, верно? — он выжидающе посмотрел на нее, и она согласно кивнула.       — Конечно, можем. Мы многое сделали за сегодня, — Гермиона собрала прототипы, сложив их в стопку вместе с блокнотом.       — Герминни, ты куда? — рядом тут же оказался Виктор, его глаза были полуприкрыты, а на лице играла довольно глуповатая улыбка, по которой она поняла, что он был пьян.       — Я должна отвести Скорпиуса обратно в палатку, пора ложиться спать, — она легонько подтолкнула Скорпиуса своим плечом, и он захихикал, прижавшись к ней и еще раз зевнув.       — Не уходить! — Виктор указал на нее пальцем, и она улыбнулась.       — Виктор…       — Ne! Никакого ухода, — его акцент стал сильнее под действием алкоголя. — Я видел тебя всего несколько раз, — он, прищурившись, посмотрел на нее. — Я нахожу твоего sūprug. Он говорит разумно, — Виктор отодвинулся, и Гермиона тихонько хихикнула. Она знала, что ему было тяжело, когда они виделись всего несколько раз в год. Он был человеком, у которого было не так много друзей, люди обычно воспринимали его как звезду квиддича, что раздражало его, но на самом деле он был по-настоящему теплым и добрым человеком.       — Я все еще не могу поверить, что вы с ним лучшие друзья, — прошептал Скорпиус, она улыбнулась и обняла его за спину.       — Кажется довольно странным, да? — он кивнул, и Гермиона уставилась в сторону стадиона и площадки для квиддича, которые все еще были освещены, поскольку некоторые команды играли свои последние игры этой ночью. — Тебе было весело в эти дни? — Скорпиус снова кивнул и, вздохнув, положил голову ей на плечо. Она обняла его и прислонилась своей головой к его. Ей очень нравился этот мальчик. Он был таким умным, любознательным и милым. Было так странно осознавать, что он был продолжением своего отца. Малфой был чванливым, язвительным ребенком, которому нравилось бравировать своей фамилией и командовать над всеми, и мысль о том, что застенчивый, милый, обожаемый ею Скорпиус был Малфоем, поражала ее.       Вряд ли возможно было проделать более блестящую работу со Скорпиусом, чем это сделал его отец. Когда-то Малфой действительно совершил несколько серьезных ошибок или, скорее, его вынудили их совершить, но он действительно изменился к лучшему ради Скорпиуса. Гермиона не лгала, когда говорила Гарри, что он вырос. Драко Малфой вырос и стал замечательным отцом. Она задавалась вопросом, был ли Люциус Малфой таким отцом до всех событий. Но она знала, что Драко ни при каких обстоятельствах никогда бы не допустил того, чтобы со Скорпиусом случилось то, что случилось с ним самим, он не подпустил бы Волдеморта к своему сыну. Она могла представить, что он скорее бросился бы грудью на меч, чтобы уберечь своего сына от всего на свете, чем подверг бы его опасности.       — Хорошо, приятель, — голос Малфоя заставил ее поднять глаза: мужчина уже спускался на метле к их столу. — Давай отведем тебя обратно в палатку, — Гермиона приподняла бровь, когда он опустил метлу, чтобы зависнуть позади них.       Скорпиус вывернулся из ее крепких объятий и еще раз зевнул, вставая.       — Хорошо, пап. Спокойной ночи, Гермиона, — он наклонился и сонно поцеловал ее в щеку, отчего Гермиона растаяла и снова обняла его и крепко сжала.       — Хороших снов, Скорпиус, — она отпустила его, и он кивнул, потерев глаза, и указал на прототипы.       — Я могу забрать их с собой, — он был таким заботливым мальчиком, просто очаровательным.       — Хорошо, — она осторожно подняла их и протянула ему стопку, наблюдая, как он возвращается к своему отцу. Малфой оставил для него место впереди, и Скорпиус сел и придвинулся вплотную к нему. Он прижимал прототипы к груди, когда Малфой наклонился вперед, обхватив Скорпиуса одной рукой, и обвил сбоку второй, когда метла поднялась вверх, и они медленно улетели в темноту.       — Герминни, иди сюда, садись! — позвал ее Виктор. Гермиона обернулась и увидела, что он сидел у костра и указывал на пустой стул. Она встала со скамейки и потянулась так, что у нее затрещала спина. Она слишком долго просидела в неудобной позе, но ничуть об этом не жалела. Исследование было очень продуктивным, и помимо прочего ей нравилось проводить время со Скорпиусом.       Она подошла к Виктору и села рядом. Ночной воздух был немного прохладен и девушка зевнула, наслаждаясь теплом костра.       — Как тебе супружеская жизнь? — Атанас Йорданов, загонщик болгарской команды, который сидел по другую сторону от Виктора и Афины, вдруг задал этот вопрос.       — Я всем довольна, — Гермиона подавила еще один зевок. Она действительно устала и знала, что от тепла огня и потрескивающих поленьев ее разморит еще больше.       — Ты разбила мне сердце. Я хотел жениться на тебе, — усмехнулся он, посылая ей воздушный поцелуй. Гермиона покачала головой и усмехнулась.       — Ты хочешь жениться на каждой второй девушке, Атанас, неужели все они также разбивают тебе сердце, когда отвергают тебя? — ее ответ заставил группу у костра громко рассмеяться.       — Подлая ведьма, — Атанас указал на нее пальцем и тоже засмеялся. Игроки на самом деле не сильно изменились с тех пор, как она видела их в последний раз, и она знала довольно многих из них, так что было приятно видеть знакомые лица рядом.       — Только с тобой, Атанас.       Этот мужчина приставал к ней слишком много раз, чтобы она могла сосчитать. Она была бы польщена его вниманием, если бы не тот факт, что он приударял за каждой незамужней ведьмой, которая попадалась ему на пути. Ее слова вызвали новый взрыв хохота, когда Гермиона откинулась на спинку стула, ее глаза были полуприкрыты, пока вокруг нее шел разговор, периодически прерываемый веселым смехом. Она подтянула ноги на сиденье, слегка поежившись от легкого холодного ветерка, и почувствовала, как на ее плечи опустилась мантия. Волшебница очнулась от своей дремы и огляделась. Малфой трансфигурировал еще один стул рядом с ней. И на нем не было верхней одежды. Она поняла, что он отдал ей свою мантию.       — Мне она не нужна, — пробормотала она, широко зевая.       — Не усложняй, ты выглядела замерзшей, — Малфой, казалось, совершенно не хотел обсуждать это. Он смотрел на огонь, а Гермиона не могла отвести взгляд от него. Отблески огня играли в его волосах и делали кожу не такой бледной, свет подчеркивал четкую линию челюсти, аристократические скулы и нос красивой формы. Малфой был очень привлекательным мужчиной.       Он был чертовски привлекательным мужчиной.       — Я бы не клюнула на попытку Флинта переспать со мной.       Он взглянул на нее, отблески огня делали его радужки похожими на лужицы расплавленного серебра.       — Я бы хотел надеяться, что нет. В конце концов, мы женаты, — в его голосе прозвучала горечь, когда он произнес это, и она покачала головой.       — Я имела в виду, что он непривлекателен для меня, — она не видела в Маркусе Флинте ничего, что хотя бы отдаленно привлекало бы ее. — Я определенно переспала бы скорее с тобой, прежде чем хотя бы подумала о том, чтобы приблизиться к нему, — она наклонила голову, глядя на него, и когда он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нее прищуренными глазами, она улыбнулась.       — Грейнджер, — протянул он. — Конечно, ты бы переспала со мной. Посмотри на меня, — он опустил взгляд на свое тело, и она кивнула.       — Уже. Смотрю, — слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить, и ее щеки слегка покраснели.       — Правда? — он приподнял бровь, и румянец стал еще сильнее.       — Извини, я действительно устала, — она пробормотала это, отводя от него взгляд. Ну прекрасно, сказать Малфою, что она смотрит на него так, словно оценивает для себя… действительно, чертовски великолепно, Гермиона. Она слегка покачала головой и уставилась на огонь, ее веки снова опустились.       Девушка откинулась на спинку стула, пытаясь устроиться поудобнее, и ее глаза почти полностью закрылись. Ее клонило ко сну, она расслаблялась еще больше с накинутой на плечи мантией, пахнущей каким-то дорогим и аристократичным парфюмом, отчего ей захотелось поплотнее укутаться в нее и вдохнуть этот аромат полной грудью. Что было не очень хорошей идеей, потому что она и так чувствовала запах Малфоя, который будто впитывался в нее с каждым новым вдохом.       Какого черта он так хорошо пахнет?       Время шло, и она уже почти заснула, когда он позвал ее.       — Давай, — тихо произнес он, и его сильные руки подхватили ее и подняли с места. — Давай отведем тебя в нашу палатку, — Малфой прижал ее к себе, и она сонно что-то пробормотала, ее глаза все еще были прикрыты. — Мы полетим туда на метле, так что не пугайся.       Гермиона зевнула и кивнула ему, на самом деле не до конца осознавая, что он говорит, пока Малфой не усадил ее к себе и не обнял. Только оторвавшись от земли, она среагировала, обвив рукой его шею, но почти сразу снова начала засыпать. В его объятиях она чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы не думать ни о чем.       Прошло совсем немного времени, прежде чем она смутно почувствовала небольшой толчок от соприкосновения с землей, но следом ее снова подняли на руки.       — Могу идти, — пробормотала она, слегка склонив голову к его плечу.       — Спи дальше, — то была негромкая команда, и она устало кивнула, еще больше расслабляясь в объятиях Драко.       — Она летела с тобой? — голос Гарри донесся до ее ушей откуда-то издалека, но она даже не пыталась сосредоточиться на его словах.       — Она так устала, не думаю, что она вообще заметила это, — Гермиона почувствовала, как его низкий голос вырывался из груди, к которой она была прижата, и еще глубже погрузилась в блаженный сон.       Она устала, так сильно устала.       Девушка едва заметила, как ее опустили на кровать, сняли с нее туфли, а затем вытащили из-под нее одеяло и накинули его на нее.       — Было весело, Драко, — пробормотала она и, вздохнув, поплотнее закуталась в одеяло. — Спасибо, — она полностью закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон.