A Year and a Day/Год и Один День

       В тот же вечер       Гермиона улыбалась, кружа по большому бальному залу, который Нарцисса украсила для своего традиционного празднования Йоля. Смех клокотал внутри нее, когда Тео поцеловал в щеку и, широко улыбаясь, снова закружил в танце. Она была рада, что Нарцисса вкратце рассказала ей о том, каким будет празднование, в этом вопросе женщина продолжала придерживаться традиций.       Посреди зала стояло богато украшенное йольское полено, вокруг которого танцевали волшебники в простых льняных одеяниях: мужчины — в туниках и свободных брюках, женщины — в льняных платьях. Что ж, одежда была простой, но была украшена лентами и веточками засушенных цветов и ягод, черенками растений и перьями. Эти детали позволяли простой белой ткани переливаться красками, пока люди танцевали и веселились.       Голову самой Гермионы украшал венок из цветов: пионы, мальва и пустырник, и у нее было смутное подозрение, что туда также была вплетена кошачья мята. Луна подарила его ей, а Пэнси добавила туда немного омелы, к большому ужасу Гермионы. Волшебницу не целовали так часто в щеки с тех пор, как она была ребенком. Но ей было весело, и это было главное, как сказала Нарцисса: веселиться, танцевать, молиться о том, чтобы новый год был полон жизни, любви и счастья, было главной задачей на это вечер.       Кто-то кружил по паркету, некоторые гости пели, магия буквально витала в воздухе. Бальный зал стал практически неузнаваем, Нарцисса зачаровала потолок так, чтобы с него падал волшебный снег, общее пространство было ярко освещено сотнями свечей и парящими люмосами, с которыми Гермиона помогла свекрови, после того, как женщина вернулась со сбора йольского полена и вручила свои подарки Скорпиусу и Мэри. Гермиона рассмеялась, когда Драко бросил недоверчивый взгляд на полено, изящно приподняв бровь и сдерживая ухмылку: «Березовые ветки, мама? правда?». Гермиона не поняла его презрения к выбору дерева, а Нарцисса едва не рассмеялась в ответ.       И хотя это было не самое первое ее традиционное празднование Йоля, оно, безусловно, было масштабнее, чем те, на которых ведьма бывала ранее. Нарцисса пригласила довольно много людей. Среди многочисленных друзей и родственников, Гермиона увидела Хейли вместе с Карой, помощницей Драко. Гарри и Джинни прибыли вместе с детьми, к большому удовольствию Скорпиуса, да и Мэри, если уж на то пошло. Эдриан и Одри тоже были здесь, но без детей, Одри объяснила, что они захотели провести Йоль со своими бабушкой и дедушкой, и она разрешила им отправиться в Нору. На что Гарри и Джинни ответили, что покинут вечер немного раньше, потому что тоже обещали Молли и Артуру заехать к ним.       — Гермиона! — Гарри поймал ее, увлекая в танец, ленты на ее платье развевались, пока она радостно смеялась, а голова немного кружилась от выпитого розового вина. — Омела! — Гарри с широкой улыбкой поцеловал ее в обе щеки, и она весело улыбнулась в ответ. — Кто бы мог подумать, что Малфои могут закатить адскую вечеринку? — он пошевелил бровями, вызывая у Гермионы смех. Тут ей пришлось с ним согласиться, она ожидала вечеринку, похожую на их свадебную — официальную и чопорную, но эта была почти дикой и беззаботной. — Не то чтобы я жалуюсь, наоборот, я оценил, — он развернул ее на паркете, и Гермиона залилась смехом, не в силах сдерживать свое веселье. Ее щеки раскраснелись, и ей показалось, что все вокруг приобрело золотистый оттенок чистого счастья. Она не знала, был ли виной тому алкоголь или волшебное мерцание в воздухе, но ей было все равно.       — Мне так весело! — она улыбнулась Гарри после того, как он от избытка чувств чуть не заставил полететь ее на пол, отталкивая от себя во вращении, но вовремя поймал, давясь смехом. У нее перехватило дыхание, Гермиона и представить себе не могла, что ей будет так весело на вечеринке, которую устроили Малфои. Конечно, она тоже теперь была Малфой, но волшебница никогда не была тусовщицей. Кем-то, кто не соблюдал правил и знал, как не попасться в школе или академии? Абсолютно. Но устраивать шумные вечеринки в общежитии или каких-то заведениях по выходным? Ни в коем случае.       — Хватит травмировать мою жену, Поттер, — в голосе Драко послышалось раздражение, его рука скользнула по ее спине, и он схватил ее за бедро, оттаскивая от Гарри. Гермиона почувствовала, как ее щеки запылали еще сильнее, когда желание зародилось внизу ее живота и медленно начало растекаться по венам.       — Ты такой собственник, Малфой, — Гарри улыбнулся ей, играя бровями. — Что ж, нам скоро пора будет уходить, надо найти детей, — он подмигнул им обоим и послал Драко воздушный поцелуй, перед тем как исчезнуть в толпе танцующих.       Драко издал горловой звук, изображая отвращение, прежде чем перевести глаза на нее, медленно окидывая ее своим взглядом.       — Я бы очень хотел, чтобы он перестал наконец это делать, — услышав его тон, Гермиона хихикнула. Драко всегда так выбивали из колеи дружеские проявления привязанности Гарри, и она была абсолютно уверена, что тот продолжает делать это с таким упоением именно потому, что Драко это ненавидел. Драко притянул ее к себе достаточно близко, и она тихонько вскрикнула, когда он взял ее за руку, а другая ладонь прижалась к ее спине. — Я весь вечер не мог потанцевать со своей женой, — его голос был низким и слегка возбужденным, посылая мурашки по ее телу. Он смотрел на нее своими серыми глазами, еще сильнее распаляя желание, которое разгоралось в ее животе.       — Ну, я веселилась, как и советовала Нарцисса, — не в силах сопротивляться Гермиона подняла свою руку и положила ему на плечо, когда он увлек ее в вальс.       — Я вижу, ты очень неплохо веселишься, — он наклонился и провел носом по ее щеке. — Дорогая, я бы сказал, что ты почти пьяна, — прошептал он, в его тоне отчетливо слышалось веселье.       — Совсем чуть-чуть. Такое случается нечасто, — она также была не из тех, кто любит часто напиваться, но сегодня ее вполне устраивало то, что она выпила достаточно, чтобы расслабиться и прекрасно провести время. Гермиона подняла свои глаза, встречаясь с ним взглядом, и увидела, как на его лице расцвела мягкая улыбка. Это вызвало у нее румянец, она чуть свела брови, пытаясь побороть тепло, разлившееся по щекам. — Что?       — Я никогда не думал, что ты можешь быть счастливой пьяницей, — он осторожно развернул ее, едва избежав столкновения с Луной, которая несильно размахивала руками, запрокинув голову назад. — Я думал, ты скорее становишься упрямой и визгливой от алкоголя.       От этого комментария у Гермионы отвисла челюсть.       — Визгливой! — она почувствовала себя оскорбленной. — Хочу, чтобы ты знал, я очень счастливый человек и редко когда визжу, — она бросила ему хмурый взгляд, на что Драко снова усмехнулся. Этот звук скользнул по ее коже, посылая волну мурашек.       — Я шучу, Гермиона. Разве это запрещено, дорогая? — он приподнял бровь, и Гермиона прищурилась еще сильнее.       — Придурок, — она изо всех сил постаралась не обидеться и не растаять от ощущения его сильной руки на своей спине, или той, от которой покалывало на кончиках ее пальцев, или его крепкого тела, которое было прижато к ее.       — Конечно, но я совершенно уверен, что тебе это нравится, — он подмигнул ей и затем нежно крутанул ее в сторону, прежде чем снова притянуть обратно к себе. Гермиона чуть не упала ему на грудь и несколько раз моргнула, глядя на него снизу вверх, когда он перестал притворяться, что танцует вальс, и просто обнял ее второй рукой, слегка покачивая их на месте. — Не так ли? — Драко опустил на нее свои глаза, по выражению его лица было видно, что он еле сдерживает улыбку. Гермиона тяжело сглотнула. Она хотела солгать, хотела сменить тему, но была слишком пьяна для этого.       — Иногда я нахожу твое высокомерие очаровательным, а иногда оно становится колоссальной занозой в заднице и причиной моего раздражения, — Гермиону бесило то, что она не была хозяйкой своему телу рядом с ним. Она тяжело задышала, когда ее руки без ее ведома поднялись вверх, чтобы обвить его шею, прижимаясь к нему сильнее.       — И в каком же соотношении? — его улыбка начала пробиваться наружу, и ведьма обнаружила, что совершенно очарована формой его губ.       — Шестьдесят на сорок, — почти прохрипела она, уставившись на его рот. Гермиона чувствовала себя так, словно столкнулась с очень заманчивой задачей, которую ей очень хотелось решить, главным образом, поднявшись на цыпочки и поцеловав его так крепко, как она только могла.       В этот момент одна шкала поднялась чуть выше.       — В какую сторону?       — О, разве тебе не хотелось бы знать? — она усмехнулась ему. Они откровенно флиртовали, и ей это нравилось. Одна часть Гермионы кричала, что она флиртует с самим хорьком, Драко, мать его, Малфоем, а другая часть просила ее заткнуться уже к чертовой матери, потому что это было приятно, и она этого заслуживала.       — Чего бы я только не отдал, чтобы это выяснить, — его голос понизился на несколько октав, звуча с хрипотцой, так что ей захотелось поежиться от горячего ощущения, разливающегося внизу живота. Желание поцеловать его становилось все сильнее, и на мгновение она задумалась, не стоит ли ей просто сдаться, как ее грубо вырвали из объятий Драко, когда явно охмелевший Блейз запечатлел на ее щеке довольно влажный, пьяный и громкий поцелуй.       — Омела! — он обнял ее за плечи и издал радостный возглас. — Будешь зевать — все проспишь, Драко. В следующий раз не проморгай свою удачу и поцелуй хорошенькую леди! — он прислонился к ней для баланса, и Гермиона смеясь, слегка придержала его.       — Блейз, клянусь богами! — Пэнси стремительно подбежала к ним, метая в него молниями. — Я на секунду отвожу от тебя взгляд, и ты вмешиваешься в то, во что совершенно не следует вмешиваться, — она фыркнула и раздраженно всплеснула руками.       — Во что не следует вмешиваться? — Драко хмыкнул, его рука снова легла на талию Гермионы, когда он встал рядом с ней.       — Очевидно, я пытаюсь сделать так, чтобы вы двое наконец могли заняться сексом, потому что боги знают, что вам обоим это нужно! — она почти кипела. Гермиона на этих словах чуть не поперхнулась воздухом, а Драко застыл рядом с ней. Ее охватило смущение, но она должна была догадаться, что Пэнси может выкинуть нечто подобное. Ведьма не скрывала, что считает, что им «нужно потрахаться». — Драко постоянно огрызается на людей, и, боги свидетели, тебе тоже не помешало бы вытащить эту ханжескую палку из своей задницы, Герми! — Пэнси уперла руки в бока, ее обычно аккуратно уложенные волосы выглядели немного непослушными, когда она потянулась и схватила Блейза за запястье, оттаскивая его от них. — Иди сюда!       — Я не ханжа, — раздраженно заметила Гермиона, слегка выпятив нижнюю губу. Драко усмехнулся, и она возмущенно обернулась к нему. — Я хочу, чтобы ты знал… — у нее не было возможности закончить, потому что Драко опустил голову и довольно крепко поцеловал ее. Гермиона застыла всего на долю секунды, но потом практически растворилась в нем. Желание, которое временно было вытеснено смущением из-за появления друзей, вернулось в полную силу, и она ответила на поцелуй, когда его руки скользнули вверх по ее спине, притягивая ближе.       Гермиона приоткрыла рот, углубляя поцелуй, и обвила руками его шею, прижимаясь к нему еще крепче. Огонь внутри нее горел так жарко, что она почувствовала инстинктивное желание отстраниться от него, но в то же время что-то внутри нее призывало прильнуть к нему сильнее, танцевать в этом пламени и позволить себе сгореть, потому что это было великолепно.       Его сильная рука прошлась вниз по линии ее позвоночника, а затем скользнула по верхней части ее ягодиц, он едва удержался от того, чтобы не обхватить непристойно ее задницу. Гермиона выдохнула прямо ему в рот, и Драко довольно застонал, прижавшись к ней. Она тяжело сглотнула, ощущая, как от звука его голоса по ней разливается жар. Он был таким чертовски привлекательным и явно знал, что делает, когда медленно двинулся вперед, прижимая ее к стене. Гладкий и холодный камень коснулся ее спины, Гермиона провела ладонями вверх по его плечам и придвинулась ближе, запуская пальцы в его волосы.       Драко прервал поцелуй и горячий шепот коснулся ее губ:       — Бля-я-ядь, — он снова поцеловал ее, увлекая обратно в жаркое цунами желания, которое накрывало ее с головой. Целоваться с Драко Малфоем было все равно что прыгать с высотного здания, — опасно, но кайф, который ты получал от этого, вызывал привыкание. И Гермиона позволила себе увлечься, когда он просунул колено между ее ног, прижимаясь к ней еще ближе, а его рука скользнула в ее волосы, собирая локоны на затылке.       Между ними не осталось места даже для дыхания, сердце Гермионы бешено колотилось в груди, а голова кружилась самым восхитительным образом. Но больше всего она испытывала жажду. Ей до боли хотелось, чтобы его руки сжимали ее, чтобы его губы прошлись по ее коже, оставляя следы, чтобы он был над ней, в ней, в то время как эти серые глаза нагревались до расплавленного серебра. Она хотела всего этого, она хотела с ним всего на свете.              Все, что тебе нужно сделать, — это просто попросить.              Она не произнесла этих слов, но все равно хотела, чтобы он взял ее. В тот момент она ничего так сильно не хотела, как его. Как бы он ни пожелал обладать ею.       Драко почти яростно разорвал поцелуй, ругаясь себе под нос и слегка задыхаясь. Гермиона открыла глаза, встречаясь с ним взглядом. Его щеки порозовели, а зрачки расширились, желание в его взгляде было сокрушительным.       Гермиона открыла рот, не желая останавливаться. Она облизнула губы, едва не застонав от вкуса греха и мяты…       — Что, если мы…       — Миона, мы уходим… О черт! Я виноват! — голос Гарри прорвался через их незримый пузырь. Она вздрогнула, ее лицо стало ярко-красным. — Я ни хрена не видел, продолжайте! — Гарри закрыл глаза руками и повернулся, чтобы уйти. Но Драко уже быстро отстранился от нее, одергивая свою тунику и проводя рукой по взъерошенным волосам.       — Перестань вести себя как идиот, Поттер, — растягивая слова, ответил он. Когда Гермиона взглянула на него, его кадык дернулся, и она могла видеть, как сильно бьется пульс на его шее. Она была уверена, что он бился в том же бешеном темпе, что и ее собственный.       — Я только что застукал вас двоих целующимися. Я думаю, что, возможно, немного ослеп.       — Это была всего лишь омела… — ее голос прозвучал чересчур слабо и неуверенно, пока она теребила свои пальцы, глядя на Драко. — Верно? — ей не понравилось, как тихо это прозвучало, и Драко на мгновение напрягся, но через секунду снова расслабился.       Он окинул ее ухмыляющимся взглядом и кивнул.       — Омела и алкоголь, Поттер, не то чтобы интимные аспекты нашего брака тебя касались, — хладнокровно протянул он, и Гермиона задалась вопросом, почему, черт возьми, его слова причиняют ей боль, но этот небольшой укол, пронзивший ее, все же прояснил ее голову. Связываться с Драко Малфоем было плохой идеей, независимо от того, насколько сильно он заставлял ее кровь кипеть, а магию гудеть.       — Эй, если ты во что бы то ни стало хочешь изнасиловать свою жену в нише, — Гарри обернулся, глядя на них с широкой улыбкой, Драко в ответ усмехнулся, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Просто помни, что это общественное место, и кто угодно может наткнуться на вас, — он погрозил пальцем им обоим, и Гермиона почувствовала прилив смущения, мысленно проклиная себя за то, что увлеклась так сильно. Секс и Драко не были для нее хорошим сочетанием, и ей стоило это помнить.              — Нам, наверное, следует подготовиться к сожжению йольского полена, Драко, — прочистив горло сказала она, касаясь пальцами тыльной стороны его ладони.       — Я бы сказал тебе спасибо, что пришел, Поттер, но ты мне не нравишься, — слова прозвучали мягко, как шелк, и Гарри громко рассмеялся.       — Вот это мой лучший гребаный друг, иди обними меня! — он раскинул руки, отчего Драко на секунду явно испугался, но почти мгновенно рассмеялся над Гарри.       — Ни в коем случае, — он повернулся, схватил за руку Гермиону и потащил ее прочь. Девушка невольно рассмеялась от такого внезапного рывка. Гарри не собирался останавливаться, и она знала, что Драко тоже не сдастся, несмотря на их почти еженедельные посиделки в «Голубе» или дома у Тео. — Он делает это, потому что знает, что я это ненавижу, — от того, как Драко прошипел эти слова, и как его рука рефлекторно сжала ее ладонь, Гермиона рассмеялась еще громче. — Ты ничем не лучше, Гермиона!       Драко притянул ее к себе, обхватив руками.       — Ты думаешь, это так забавно, да? — слова явно должны были быть произнесены с насмешкой, но Драко и сам смеялся, его веселье было очевидным, когда она кивнула ему. — Моя жена должна поддерживать меня, — он раскачивал ее из стороны в сторону, улыбка тронула его губы, а серые глаза искрились весельем.       — Ты знал, во что ввязываешься, когда женился на мне, — она просияла, глядя ему в глаза и все еще улыбаясь, забыв обо всем на свете. Не было ни опасного желания, ни мыслей о неправильном выборе, ни прошлого, ни истории, только они двое, дразнящие друг друга.       Он опустил на нее свои опьяненные глаза и ухмыльнулся.       — Так и есть. И я бы сделал это снова, — он подхватил ее ладонь и нежно поцеловал тыльную сторону, а после — и в щеку. — А теперь пойдем, — он потянул ее к йольскому полену, где с раскрасневшимися щеками и немного растрепанными волосами стояла Нарцисса.       — Что ты сделал, Поттер? Ты все испортил! — сердитый крик Пэнси разнесся над толпой, и Гермиона тихонько застонала, ее щеки вспыхнули, когда она догадалась, из-за чего расстроилась ведьма.       Нарцисса рассмеялась и жестом подозвала всех вперед:       — Все записали свои пожелания?       Гермиона быстро кивнула. Она записала, что желает ясности, успеха и, самое главное, счастья. Это было все, чего она хотела, чтобы счастье, которое она испытывала с тех пор, как приняла это безумное решение с браком, продолжалось.       Драко сжал ее руку и также кивнул, стоя рядом с ней. Гермиона глубоко вздохнула: она хотела ясности, ей нужно было знать наверняка, она была не из тех, кто заводит случайные интрижки, чувства всегда вмешивались и создавали… неразбериху. Ей нужна была ясность, чтобы понять каковы шансы на успех.       Во всем, не только с Драко.       — Хорошо! А теперь, взрослые, достаньте свои палочки! — Нарцисса вытащила собственную палочку из рукава, а Гермиона достала свою оттуда, где привязала ее к бедру одной из своих ленточек. Они вместе произнесли заклинание левитации, и гигантское, ярко украшенное полено медленно поднялось и переместилось к большому камину. Опустившись в пламя, оно радостно затрещало. — Тьма рассеивается, и свет снова начинает пробиваться сквозь нее! Да будет баланс, как всегда! Пусть всем вам сопутствует удача! Ешьте, пейте, веселитесь! — широко улыбаясь, Нарцисса вскинула руки в воздух, и в этот момент она выглядела более счастливой и свободной, чем Гермиона когда-либо видела ее.       Они наблюдали, как загорались ленты и свернутые кусочки бумаги в камине, Драко склонил к ней голову, и Гермиона чуть повернула свою на его жест, тихо и вопросительно вздыхая.       — Попроси, Гермиона, — горячий шепот заставил ее быстро поднять на него глаза, ее щеки — вспыхнуть. Он снова поднял ее руку, поцеловав тыльную сторону, отчего по ее телу прокатилась дрожь.       Гермиона сглотнула, глядя на него. Она ничего не хотела сейчас так сильно, как его, но секс — сложная штука, он должен был это знать.       — Драко, я…       — Папа! — оборвал ее Скорпиус, подбегая к ним с сияющими глазами и широкой улыбкой во все лицо. — Можно нам с Мэри построить крепость в кабинете и заночевать там? — он выглядел таким взволнованным.       Драко отпустил ее руку и утвердительно кивнул.       — Да, повеселитесь, — услышав одобрение, Скорпиус издал негромкий возглас и бросился обратно к большому камину, где зачарованно глядя на пламя, его ждала Мэри. Гермиона знала, что Драко снова смотрит на нее, но не могла набраться смелости встретиться с ним взглядом. — Я пойду спать, дорогая, — он наклонил голову и коснулся губами ее губ и следом поцеловал в щеку. Это касание было горячим и содержало в себе вопрос, на который она не знала, как ответить.       «Пойдем со мной, — призывали его губы на ее коже, — пойдем со мной в постель.»       Но Гермиона знала, что у нее не хватит сил, поэтому опустила голову, когда он уходил. Неприятное чувство прокатилось по ее животу при мысли о том, что все становится слишком запутанным даже без секса.       И она не знала, сможет ли позволить своему сердцу разбиться еще сильнее, чем оно уже было разбито.